— Не ругайся. — Кажется, он ожил, уже хорошо. — В перчатке артефактора стихии, когда накладываются друг на друга, всегда дают какой-то эффект, вот я и подумал, а не дадут ли они его внутри меня?
— Баронет, в перчатке стихии выдаются через преобразующий узор, это, по сути, несколько заклинаний. — Начал он привычным лекторским тоном, как будто маленькому объясняет. — А заклинания разных стихий могут складываться, могут пересекаться, могут друг другу мешать или помогать. К каналам это отношение не имеет. Но что будет, если они пересекутся в теле, я не знаю.
— Понятно. — Каналы на перчатке были отдельные, а пересекались только после того, как проходили узоры на пальцах.
Тогда, от идеи провести все каналы через указательный, стоит отказаться, раз не знаю, будут ли они друг другу мешать. Встретятся две стихии антагонисты, и оторвёт мне палец напрочь. Лучше я сделаю, как в перчатке: на каждый палец своя стихия. Или нет, лучше пусть выходят в ладошке, чтобы не путаться, каждый у основания своего пальца, а на конец пальца будут идти через узор, смогу потом работать с материалами без подручных средств. Значит, жизнь подвожу к основанию безымянного, как было на том манипуляторе.
До утра было время, и я решил начать проводить все стихии. На каждую выделил чуть больше часа, но всё равно закончил раньше утра, сидел потом, просто наслаждался тишиной и отдыхом.
Видимо, из-за того, что я не выспался, как только встал, перед глазами снова сверкнуло радужным светом. Всё же надо хоть немного поспать.
А с девочкой тем временем начался дурдом «Ромашка».
— Она сказала, что скоро за мной придут сильные мужчины, надо их подождать. — Выдала утром Наталина. — Я никуда не поеду. Она сказала ждать на одном месте и никуда не ходить.
— Вот когда эти сильные приедут, тогда и будешь с ними решать, поедешь или нет. — Ответил я резко. — А пока самый сильный я! И я решаю, едем мы или ждём тех, кого напророчила твоя «она».
Запихивать внутрь повозки её пришлось силой. Выкрутил руки, связал их спереди, когда она несколько раз мне чуть глаза не выцарапала, оставив на щеке кровавые борозды. Царапины я вылечил, но когда во второй раз она чуть не вцепилась мне в глаза, ударил в живот, сбивая дыхание. И пока она смотрела на меня своими большими глазами, выдал прямо в лицо:
— Слушай сюда, дура неадекватная. Мне плевать на твою «ону», которая так желает тобой командовать. Мы доезжаем до твоей сестры, а потом ты с ней будешь решать, кто и что хочет и приказывает. Понятно?! — Последнее слово буквально проорал, так она меня выбесила.
— Она сказала, что рада. — Выдала Наталина в ответ снова спокойным голосом.
— Вот и отлично. — Чему рада, я не понял, да и не было мне интересно мнение её внутреннего голоса. — Сиди тут молча, не то я тебя полностью свяжу.
— Она сказала, сильные мужчины ей нужны. — Моя угроза её не впечатлила, да я и не надеялся, просто вслух высказал то, что давно хотел. — В тебе правильная сила, ты должен пойти со мной.
Щаз-з-з. Бегу и падаю.
— Всем, кому должен, я прощаю этот долг. — Отмахнулся я от очередной бредятины. — Повторяю: доедем до Хайлин, с ней и будете решать, что делать. — Ехать ещё больше суток, у меня голова заранее болеть начинает, как только подумаю об этом. — А пока, сиди тут, не дёргайся.
Скоро начнутся поля перед первой деревней, у нас еды мало, надо бы затариться. Если будет чудить, плюну и двину дальше так, без провизии. Сутки и на имеющемся сухпайке протяну, не умру.
Девушка затихла.
Решил, что перед крестьянами светить золотом не стоит, лучше расплачиваться только серебром. У меня осталось от выигрыша несколько монет золотом, решил положить их к остальным. Сунул руку в куртку…
И не обнаружил золота на месте. У меня в трёх местах на теле было зашито по сто пятьдесят золотых, так вот все три кошелька куда-то исчезли.
— Цето-он! — Позвал я призрака, подозрительно молчащего во время моих разборок с Наталиной. — У тебя хорошая память и зрение: скажи, когда у меня украли кошелёк?
То, что у меня украли три кошелька, сознаваться не стал, было стыдно.
— На рынке… — И я только хотел сказать «я так и думал», он продолжил. — К тебе никто не подходил. Давно украли? Когда последний раз он был?
— Только что заметил. — С досадой ответил я ему.
То, что он не видел, как украли, было неприятно. Работал профессионал уровня Сенилы.
— Тогда, скорее всего, это было в таверне. — Тоже озадачился призрак. — Много там было?
— Много. — Вздохнул я расстроено.
Получается, минус пять сотен. Пятьдесят украла Наталина, а три раза по сто пятьдесят неизвестные воры. У меня осталась тысяча золотых, чуть больше. Девятьсот на учёбу за первый год, а там, как хочешь, так и живи. И где хочешь, там и бери деньги на жизнь в столице и на следующие года обучения.
Нет, у меня есть вариант продать все амулеты, которые насобирали у отряда Седого Кабана, у меня есть возможность потребовать свои две тысячи с блатного, которому можно показать «колечко наследника». Варианты есть. Но вот все они связаны с напрягом и не гарантируют результат. Те же амулеты надо ещё оценить, продать. Может, там и нет ничего ценного, авантюристы — не хозяйка борделя, с которой я на полторы тыщи бижутерии снял. Прямо, поверишь Раскольникову, который советовал мочить только старушек, материальная выгода гарантирована.
Показалась деревня.
Заметил, что раньше все поселения имели свою ограду в виде частокола, а дорога проходила не через саму деревню, а рядом, не заходя в само поселение. Потом наступили спокойные времена, когда заборы потеряли свою актуальность. Теперь дома стоят и вдоль дороги, за пределами старой территории.
По прошлому опыту остановился на самой дороге, ожидая, когда ко мне подойдут заинтересованные лица. Искать самому, у кого купить провизию я не собирался. Народ тут ушлый, мигом лошадей сведут, пока гуляешь, не один раз слышал рассказы о таком. И концов потом не найдёшь, никто ничего не видел. Деревня!
— Чой-то ты тута? — Первый из местных остановился, с интересом оглядывая карету. — А хоспода де?
— Мне нужно купить мяса, молока и свежей выпечки. Кто продаёт? — Его вопрос про господ игнорировал, и так ясно, что меня приняли за кучера.
— Можа хто и продаёть. — Лениво задумался прохожий. — А почём берут?
В общем, за медную монету, он обещал мне всё, что я просил, доставить сюда.
Пока ждал доставщиков, вокруг кареты собралась малышня, человек пять, да и взрослые тоже периодически прибывали. Женщин среди них не было, что характерно. На вопросы я не отвечал, делая вид, что они заданы не мне.
Наконец, принесли то, что я заказывал, даже больше. Вряд ли я куплю такую гору вяленого мяса, нам с Наталиной её не одолеть.
Пока расплачивался, мыслями был уже в дороге, вычисляя, через сколько будет место для удобной стоянки, потому не сразу среагировал на сверкнувшую радугу, и внезапно возникшую почти полную тишину, в которой только дети о чём-то перекрикивались.
— Развязалась. — Со смехом в голосе прокомментировал граф.
Я обернулся.
— Ты чего вылезла? — Наталина всем своим видом демонстрировала то, что ноги я ей действительно связал плохо. Хотя нет, руки, смотрю, она тоже развязала.
— Люди, среди вас есть сильные? — Вместо ответа мне, эта малолетка решила спросить окружающих зевак. Опять она в образе томной красавицы, говорящей низким голосом. — Я ищу самых сильных.
— Зачем? — Удивился вслух мужик, приняв от меня две серебряных монеты. Цена за продукты хорошая, особенно мне понравилось, как пахнут пироги.
— Я пойду с самым сильным. — Ответила она, а я понял, что проблемы вот-вот начнутся, а я не успел убежать. Почти все мужики обернулась на её пронзительный голос, несмотря на то, что шума от окружающих детей было прилично, они совсем не молчали. До первой фразы Наталины. Сейчас стояла просто звенящая тишина.
— А куда пойдёшь? — Переспросил недоверчиво тот, что доставил мне продукты.
