Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"

Тут-то и начала сказываться разница в составе армий. У Эйгона было очень много лёгкой конницы, а тяжелой кавалерии и стрелков почти не было. Дождь из стрел и болтов всё не прекращался, сколько бы ни длилось сражение, — как оказалось, иметь союзника, обладающего нескончаемыми богатствами, более чем хорошо. На золото, которые Тиреллы потратили на болты и стрелы, можно было возвести солидных размеров поместье, а то и несколько.

Наёмников из числа тяжёлых мирийских арбалетчиков и толосских пращников было слишком мало, и они попросту не могли поспеть везде. Налёты легких всадников Ковенанта под командованием Эдрика Дейна тоже не сильно способствовали их манёврам.

Золотые Мечи и Безупречные всё ещё стояли твёрдо, чего не скажешь обо всей остальной армии драконьих лоялистов. Оба войска несли огромные потери, но вестеросцы защищали родную землю и были готовы продолжать сражаться до конца, каким бы он ни был. Наёмники — нет. Вороны-Буревестники и Младшие Сыны дрогнули первыми и начали бежать, бросая оружие. В начале по несколько человек, потом и вовсе сотнями, вернее тем, что от них оставалось.

Увидев, что его армии дрогнули и чаша весов начала склоняться в пользу Ковенанта, Эйгон в отчаянной попытке спасти положение затрубил в рог и бросил в бой свой главный козырь: из-за затянувших небо белоснежных облаков вырвалась крылатая тварь, которую не видели на этих землях уже несколько десятков лет. Громом откликнулся его рёв, и понёсся монстр вниз.

Стремительно и неумолимо опустился к полю брани чёрный дракон, и пламя бушующим потоком хлынуло из его огромной пасти. Солдат на земле разрывало на части, вспыхивала их плоть, волосы и даже броня с оружием, всё пылало, будто хорошо просмоленное дерево. На землю они падали уже обуглившимися, но всё ещё горящими чёрными силуэтами, застывшими навечно. Алое пламя прочертило на поле огромную борозду, перескакивало с одного воина на другого, неся смерть и разрушение. Кричащие от накрывшей их боли и ужаса солдаты тщетно пытались уклониться, развернуться, убежать, да даже закрыться щитом, но без толку — излюбленный в Закатных королевствах плотный строй мешал их спасанию, обращая масштаб потерь в катастрофический.

Тварь тем временем заложила новый вираж и вспорола ряды пехоты очередной огненной волной. Оказавшиеся в эпицентре погибли на месте, превратившись в обугленные трупы. Этим повезло больше всех. Оказавшиеся чуть в стороне горели заживо, в агонии визжали от боли и ужаса, метались в стороны, катались по земле в тщетной попытке загасить драконье пламя. Лоскуты обгорелой вспенившейся кожи, куски черной как смоль плоти и обуглившиеся кости отваливались от них буквально на ходу, усеивая собой землю. Те, кто из-за боли и травм не мог подняться, просто задыхались от дыма. Кони, одежда, копья, тела, — горело всё, что только могло гореть.

* * *

Сердце Уилласа Тирелла ушло в пятки, в бой вступил взаправдашний дракон. Огромная чёрная тварь меньше чем за минуту испепелила тысячу мечей, словно это было обычным делом. Взметнувшиеся до небес вопли раненых были слышны даже здесь, а Джон Дейн… Джон Дейн остался стоять на месте.

…

Остров Ликов, день переговоров

— Я был бы вам очень признателен, лорд Дейн, если бы вы склонили Ковентант к правильному выбору, — заговорил Эйгон, как только они с Джоном остались наедине.

— Я полагаю, что под «правильным выбором» вы подразумеваете присягу вам как королю.

— Правильно полагаете, сир.

— И с чего бы мне это делать?

— Я наслышан о том, как сильно северяне ценят свою родню, как и о том, на что они ради неё готовы. Лорд Эддард поднял восстание, чтобы спасти сестру и отомстить за отца с братом. Вы же можете положить конец Ковенанту.

— Запад не преклонился и продолжает войну, несмотря на то, что у вас в плену лорд Тайвин и Джоффри. Неужели вы думаете, что Ковенант преклонит колено из-за того, что у вас тётя одного из его лордов?

— Ковенант преклонит колено, потому что у меня в руках три детских жизни. Родрик, Дианна и Бетани, если я правильно помню, — небрежно добавил Эйгон.

— Вы смеете угрожать мне?! — спросил Джон. Серые глаза потемнели, ветер подул с севера, ветер холодной ярости и гнева.

— Предостерегаю от последствий неправильного выбора, — успел произнести Эйгон, перед тем, как его тело оторвалось от земли на считанные сантиметры. На шее короля медленно смыкалась хватка холодных невидимых пальцев, пока в ладони Дейна пылала тусклая алая дымка «телекинеза».

— И ты думаешь, что останешься жив после этого?

— Я знаю, — ответил Эйгон, задыхаясь. — Знаю, что ты слишком сильно уважаешь отца, чтобы смешать имя его дома с грязью, убив кого-то под знаменем переговоров. Этого не забудут даже спустя сотни лет. Не забудут и не простят.

— Глупо на это надеяться, — холодно ответил Джон, наблюдая, как лицо его визави стремительно алеет под усиливающейся хваткой.

— Давай, убей меня, — на выдохе прошипел Эйгон, давясь слюной. — Но тогда твоим детям точно не жить. Лемора позаботится об этом.

— Лемора? — уточнил Джон, глядя на собеседника расширившимися от удивления и шока серыми глазами.

Впервые за много лет он не мог найти слов. Эйгон упал на землю и начал откашливаться, сплевывать накопившуюся во рту слюну и давить рвотные позывы. Выглядело не очень благородно. Наконец, король медленно поднялся и потёр шею. Ставка оказалась верной.

— Не знал, что она мой агент? Как думаешь, из чьих рук мне поступала точная информация о положении дел на севере? Кто подсказал мне идеальный момент для возвращения в Вестерос, когда ряд регионов разбит, а Ковенант можно "склонить" к сотрудничеству?

— Она не убьёт собственных внуков, — заявил Джон.

— О как, — теперь удивлённым выглядел сам Эйгон. — Так вот как она сумела подобраться так близко. — Таргариен засмеялся. — Легендарный Кошмарный Волк, Первый меч Севера, провидец, колдун и Глас Старых богов. Ты правда поверил, будто в той, что отказалась от тебя, внезапно проснулись материнские чувства? Я знаю её гораздо дольше тебя, Дейн. Поверь, когда настанет время, её рука не дрогнет.

— А что помешает мне избавиться от неё?

— Её шпионский талант и подчинённая ей сеть агентов? Возможно, она уже вывезла и спрятала детей в одно лишь ей известное место. Тебе остаётся лишь одно. Убеди Ковенант преклониться или сделай всё, чтобы он проиграл мне!

— Таргариены уже утопили материк в крови. Если я усажу их на трон, сколько времени пройдёт перед тем, как очередной безумец погрузит Семь Королевств в смуту и распри?

— Говорите так, будто сами чисты. Сомнительно, с вашей-то репутацией.

— Говорю так, будто отдаю отчёт своим действиям, — парировал Дейн.

— Без всяких сомнений восход к власти не бывает бескровным. Убийцы, грызущиеся за власть вассалы, недовольные крестьяне, городские элиты, духовенство. Все они когда-то выступят против власти Таргариенов. Погибнут тысячи.

— Десятки тысяч.

— Но чего они стоят в сравнении с жизнью Родрика, Дианны и Бетани? — спросил Эйгон с намёком на раздражение. — Разве ваши дети не важнее, чем они все, разве нет?

…

Внезапно пехотный строй просторцев неподалёку оказался прорван. Небольшая группа статных дотракийских всадников пробилась сквозь стену из щитов и копий. Дикари рубили ринувшихся закрывать брешь вестеросцев, убивали любого, кто попытается приблизиться к их кхалу, защищали того не щадя собственных жизней.

Хотя казалось, что лидер орды и не нуждался в защите. Этот дотракиец был просто огромен, на голову выше самых высоких из мужей. Его кожа отливала бронзой, подобно медной кирасе. Волосы его чёрные как смола, а украшенная колокольчиками тугая коса доставала до бёдер.

Когда дотракиец проигрывает поединок, то срезает косу в память о своем позоре. Этот кхал за долгие годы жизни не «стригся» ни разу. Его не убьют, просто потому что побоятся напасть на подобного зверя.