– Эй-эй, ну какой из тебя старик?! Не ты ли по осени на Анфиске жениться собираешься?
– Ну, я… – Никифор немного смутился. – Энто просто привычка. Таюшка-хозяюшка у нас малая, ты тоже. Сталбыть, я за старшего. А вы ещё дразнитесь: мол, чаво кряхтишь, как старый дед.
– От вредных привычек избавляться надо. Ты у нас теперь не дед, а видный жених! Ух и погуляем на свадебке! – Пушок в предвкушении облизнул усы.
– Ты уж, когда полетишь, скажи там всем в Дивьем царстве, что мы с Анфисой их приглашаем. Прям на Покров день. Четырнадцатого октября, стало быть… Ежели им, конечно, дела позволят.
– А навьим не говорить?
– Да пущай все приходят! – махнул рукой Никифор.
Пушок нечасто видел своего старого друга таким счастливым, улыбающимся. Казалось, даже тревожные новости не могли испортить ему настроение.
– Кстати, о невестах. А что ты думаешь об Огнеславе? Тебе не кажется, что всё это очень подозрительно? Я сказал Маю, что верю Яромиру, но…
– На самом деле сумлеваешься?
– Угу.
Пушок надеялся, что Никифор развеет его сомнения. Скажет, мол, всё путём. Но тот лишь поцокал языком:
– И впрямь подозрительно. Если этот дивий ловелас нашу Таюшку-хозяюшку обидит, уж я ему уши пообрываю. Не посмотрю, что царский воевода.
* * *
После этого разговора коловерша всю ночь не мог заснуть. Его одолевали дурные предчувствия. Ночные шорохи заставляли сердце дрожать, как заячий хвост. А уж когда на чердаке от ветра хлопнуло слуховое окно, бедняга чуть не испачкал подстилку.
– Я сильный и бесстрашный, я справлюсь! – Пушок твердил это до утра дрожащим голосом. Говорят, так можно убедить себя в чём угодно.
С утра ему пришлось изображать веселье и беззаботность:
– Тая, я тут к маме лечу. Извини, что раньше не сказал. Я совсем забыл, что у неё скоро день рождения. Соберёшь мне узелок в дорогу? Пирожков там, плюшек.
– И банку варенья в подарок? – Тайка знала, что все коловерши без ума от сладкого. Особенно уважают вишнёвое варенье.
– Ага! – Пушок не стал отказываться, он же не дурачок.
– Ты там постарайся узнать, как дела у бабушки и дедушки. Всё равно ведь в Дивьем царстве будешь. А от коловершьих пещер до Светелграда вроде недалеко.
– А про Яромира не узнать? Почему ты про него не спрашиваешь?
– Да мы в нашу последнюю встречу поссорились, – вдруг призналась Тайка. – Поэтому я поначалу не очень переживала, когда он пропал. Думала, дуется.
– А сильно поссорились?
– Не то слово. Он в очередной раз начал бухтеть, что всё не так, не эдак. Грустная я какая-то, неласковая. А у меня и впрямь настроение было паршивое. Ну я и огрызнулась, что не нанималась ему в массовики-затейники. Сперва, конечно, пришлось объяснять, кто это такие… А дальше началось: «Да что у тебя вообще может случиться? У вас в Дивнозёрье тишь да благодать. Не то что у нас».
– А ты что?
– Сказала, что нечего обесценивать чужие проблемы. В Дивнозёрье дел тоже хватает. Ох, лучше бы я молчала… – Тайкины глаза предательски заблестели. Видать, многое держала в себе, накопилось. Она уселась на диван, подтянув колени к подбородку. – И так, блин, всегда! Его проблемы важнее моих. Я маленькая, глупенькая, ничего не понимаю, грущу по каким-то пустякам. Не выходит из меня боевая соратница, понимаешь. Не то что из Огнеславы…
Сколько Тайка ни кусала губы, а слёзы всё-таки брызнули из глаз. Пушок бросился к ней, прижался тёплым боком.
– Что, прямо так и сказал?!
– Не совсем. Но, знаешь, и намёка было достаточно. А я ему: некрасиво сравнивать нынешнюю невесту и бывшую.
– А он? – Пушок хмурился всё больше и больше.
– Брови домиком сложил: «А почему-у?»
– Он дурак или прикидывается?
– Вот я так и спросила. А дальше слово за слово… Эх! Сначала я жутко злилась. Потом поняла, что и сама была хороша. Яромир, конечно, не прав. Но мне не стоило орать и обзываться, – Тайка всхлипнула, но, кажется, уже не плакала. – Думала с бабушкой посоветоваться. А она тоже не отвечает. Впрочем, ей сейчас не до того, наверное. Скоро ведь должен родиться наследник. Рано ещё паниковать, да?
– Значит, ты хотела бы помириться с Яромиром? – беседа начала клониться в опасное русло, и Пушок решил, что лучше уж им продолжить болтать о делах сердечных.
– Конечно, хотела бы. Я же его люблю. Но, знаешь, отношения на расстоянии – это очень сложно. Да и ещё когда вы из разных миров. Не представляю, как бабушка это вытерпела…
– Тогда я найду Яромира, поговорю с ним, объясню, что к чему. А если будет тебя обижать, зенки ему выцарапаю! – коловерша воинственно распушил хвост.
– Не надо, сами разберёмся! – Тайка улыбнулась впервые за весь разговор. – И счастливого тебе пути, Пушочек. Эх, как бы я хотела, как ты: вжух – и уже в Волшебной стране…
* * *
– Пф, «не надо». А может быть, очень даже надо, – ворчал Пушок себе под нос на пути к старому вязу. – Ох уж эта Огнеслава, будь она неладна! Если я узнаю, что этот белобрысый негодяй мою ведьму разлюбил и к бывшей вернулся… Клянусь хвостом, я из него дивий шашлык сделаю!
Сумка со снедью оттягивала лапы. Наверное, не стоило так жадничать с припасами.
Когда Пушок, пыхтя и охая, добрался до заветной поляны, его ноша уже волочилась по траве, а махать крыльями стало совсем тяжко.
– Что же делать? Не выкидывать же добро?! – заволновался он. – Может, съесть немножко? Как раз и солнце в зените – самое время подкрепиться.
Он устроился прямо напротив заветного дупла, разложил на траве одну салфетку, а второй вытер лапы. Свежие плюшки пахли так головокружительно, что Пушку подумалось: вот он, аромат настоящего счастья! Он нанизал одну плюшку на коготь, раскрыл рот и… Божечки-кошечки, вязовое дупло вдруг засияло знакомым золотистым светом!
– Наверное, кто-то идёт. Ишь какой хитрый, как раз к обеду! – усмехнулся коловерша.
Второй его мыслью было: «А вот плюшки, пожалуй, лучше спрятать. Вдруг это кто-то, с кем я не захочу делиться?»
Не успел он запихнуть припасы обратно в сумку, как свет непривычно замерцал. Из дупла вырвались искры – яркие, как из сварочного аппарата.
– Э-э, что-то здесь не так…
Стоило Пушку это сказать, как свет потух. А из дупла так никто и не вышел. Коловерша бочком-бочком подкрался к вязу, тронул лапкой кору – ничего страшного не произошло. Осмелев, он взлетел повыше и сунул голову в дупло, и… опять ничего?..
– Ау? Есть там кто-нибудь? – как он ни старался бодриться, а голос дрогнул. – Почему не открываешься? Давай же! Я тут зря стою, что ли?
Пушок пробовал пролезть и так и сяк. С сумкой и без. Даже вперёд хвостом. Но всё было тщетно: дупло оставалось просто дуплом. Будто тут никогда и не было хода в Волшебную страну.
Однажды оно уже закрывалось, когда в Дивнозёрье проник Лис Кощеевич. В те времена его все называли злым чародеем Лютогором – мало кто знал, что Лис вообще-то хороший парень. А теперь-то что стряслось? Пушок видел своими глазами: никаких чужаков не было и в помине. Выходит, беда случилась на той стороне…
– Ну зачем я ел эти плюшки?! – тоскливо промявчил он. – Совсем чуть-чуть не успел…
Пушок был так расстроен, что ему просто не пришло в голову: окажись он в Дивьем царстве мгновением раньше, он уже не смог бы вернуться в Дивнозёрье. А кто знает, надолго ли закрылись дупла? Вдруг навсегда?
* * *
– Ну и сколько ещё ты собираешься прятаться на чердаке? – Никифор недовольно хмурил кустистые брови.
– А что мне делать? – Пушок уплетал за обе щеки макароны, которые принёс сердобольный домовой.
– Таюшка-хозяюшка скоро поймёт, что ты никуда не улетел. Увидит, как быстро еда из кастрюли исчезает, – и догадается. К тому же ещё день-другой, и кто-нибудь из наших непременно прознает, что дупла закрылись. Тот же Гриня. Прибежит, как в прошлый раз, поднимет крик. А тебя нет как нет. Что тогда Таюшка-хозяюшка подумает?
