Вокруг нас стояли кони. Думаю, не менее пятнадцати-двадцати голов. Уши прижаты, глаза горят, зубы оскалены. Они окружили нас всем табуном, готовые затоптать, как топчут волчью стаю. Они услышали Ласку и встали на её защиту все, это было реально страшно.
Шофёр попробовал замахнуться кулаком на ближайшего жеребца, но тот взвился на дыбы, едва не проломив ему череп. Мужик метнулся под колеса своей же машину и притих.
Возрастной казах что-то испуганно спросил у меня. Но я не слышал. Он кричал мне вслед, я не обернулся. Сплюнув кровь, я встал и пошёл к грузовику, кое-как открывая второй засов. Лошади спрыгивали вниз по двое, по трое, толпясь и мешая друг другу.
Ласку буквально вытолкнули, она упала неловко перекувырнувшись, поднялась, потрясла головой и кинулась ко мне. Она стояла молча, смотрела мне в глаза, и её взгляд был полон настоящей боли. Я протянул руку, погладив ее по шее. Потом голова закружилась…
Я ничего не помнил, а она везла меня на себе до автобусной остановки. Нас никто не пытался задержать. Мы ни о чем не говорили. Когда в облаке пыли показался рейсовый транспорт, я отдал ей свою вторую рубашку: паспорт с пятисоткой и ключи от квартиры лежали в нагрудном кармане. Все остальные вещи просто пришлось бросить в селе.
Нам никто не задавал вопросов, разве что какая-то девушка протянула пакет влажных салфеток, чтобы я мог стереть кровь с лица. Люди не звери, просто они разные.
…Соседи говорят моей жене, что у нас на балконе живет лошадь. Её иногда видят ночами, когда в спальне не выключен свет. Ласка смеется, поправляя непокорные рыжие волосы и говорит, что это правда, соседи ей улыбаются. Нас считают хорошей парой.
Она по-прежнему любит яблоки.
А я рисую ее…
