Таверна КФС (СИ) - Кретов Владимир Владимирович

Смолов кофе, я взял са-а-амый маленький сотейник, что смог найти, и начал варить кофе.

Турки, она же «„джазве“», здесь просто не существует. Я уже молчу про нормальные рожковые кофеварки — потому, обходимся тем, что есть. Тем более, что разные кофейные напитки делают не только с помощью кофемашины, но и по-старинке — варкой кофе по-восточному.

Родители как зачарованные наблюдали за тем, как я не давал вздыбившейся пене убежать из сотейника — а затем, снова дать ей тепла, чтобы подняться.

Закончив с варкой, я дал кофе осесть и аккуратно налил чёрной одуряюще пахнущей жидкости в кружку — без осевшей накипи. Затем, снял подогретое молоко, сразу три вилки, которыми изобразил венчик, и за одну минуту умудрился его взбить минимум в два раза — а то и все три, после чего, тонкой струйкой влил в кофе.

Как только я закончил с этим, отколол кусочек сахара от головы и поставил кружку и блюдце с сахаром перед родителями:

— Пробуйте. Можно с сахаром, а можно и без.

Таким образом, этот мир впервые увидел капучино.

И мои родители будут первыми, кто его попробует.

Друзья, завтра проды точно не будет. Ну а в пятницу, как и обещано, прода будет) Как всегда поздно вечером, даже ближе к ночи

Глава 30

Глава 30

После того, как отец попробовал кофе, он пожал плечами, и сказал, что это неплохо и даже интересно. Но на этом, в принципе, всё.

А вот мать… она распробовала кофе, взяла себе ещё один сырник и «ушла в нирвану». Ну, то есть, отключилась от внешнего мира — явно улетев сознанием в какие-то свои гастрономические дали.

Сделав кофе и себе, я отпил из кружки.

О-о-о-о…

Как же мне, всё-таки, этого не хватало!

А теперь, я могу с утра — как и в прошлой своей жизни, заряжаться бодростью с помощью чашечки кофе!

По вкусу… немного кисловато вышло. Думаю, это из-за того, что я не дал полежать зёрнам после обжарки.

Но даже с этой немного излишней кислинкой — это, всё равно, был «„напиток богов“»! Я, прямо-таки, чувствовал, как с каждым глотком заряжался бодростью!

Глянув, как мать закатывает глаза, запивая сырник капучино, я тоже скомуниздил один сырничек себе. Вот только, я сырники больше люблю не с вареньем — а со сгущённым молоком. Жаль, что его…

Так, так… стоп!

А что мне, собственно, мешает сделать сгущённое молоко⁈

Сейчас с сырником я его, конечно, не успею съесть. Но если поставлю молоко с сахаром вариться прямо сейчас — то, примерно через часок получится сгущёнка.

Ну, это если в товарных количествах делать. Так-то можно и быстрее, но нам-то товарные количества и нужны, как раз.

— Ладно! Нам открываться пора уже! — Отец недвусмысленно указал пальцем в сторону зала.

Мать, задумалась на секунду, кивнула и допила остаток кофе залпом.

После чего, впервые отозвалась про кофе:

— Не знаю какой дурак использует ЭТО для ног, но… — Она указала на тарелку с горкой сырников и, задумавшись на пару секунд, поинтересовалась у меня. — Как там эти штуки называются?

Я помешал пенящееся молоко в кастрюле и ответил:

— Сырники.

После чего, мать продолжила:

— Ну так вот, не знаю, какой дурак использует кофе для своих ног, но вместе с этими… сырниками… — Мать провела ладонь перед собой параллельно полу. — Это идеальное сочетание! Это, наверное, лучшее, что можно придумать на завтрак. — Она зависла на секунду, о чём-то размышляя, и продолжила. — И на обед… да и на ужин.

Хех!

Отец назвал жареную картошку со сморчками — лучшим, что он пробовал в жизни, а вот мать оценила сырники с кофе. И это она ещё не пробовала сырники и блины со сгущёнкой!

В общем, в который раз убеждаюсь, что вкусы у людей разные. Ну, потому-то и нужны разные блюда в заведении, чтобы каждый мог отыскать себе что-то по вкусу.

Отец не отставал:

— Вы как знаете, а я пошёл открываться. Там уже большая очередь на вход!

— Подожди! — Я ещё раз перемешал пенящееся молоко, которое вскорости станет сгущёнкой, и протянул лопатку матери. — Последишь? — А после того, как она взяла её из моих рук, кивнул отцу. — Мне нужно пару минут. Хочу кое-чего сделать.

Я метнулся на улицу и из «обрезков» досок взял одну небольшую дощечку, нацарапал на ней слово «Резерв», затем прошёлся по нацарапанному ещё и углём.

Вышло… Да на удивление неплохо вышло. Я думал, что будет колхоз — колхозом, но я умудрился нацарапать слово очень ровно и из-за этого вышло эдак даже «„колоритненько“».

Вообще, надо, конечно, заказать таких табличек у плотника, но пока хватит и вот этой одной.

Зачем мне табличка «резерв», если телефон пока не придуман и позвонить заказать столик в резерв пока никто не может?

Да потому что, могут прийти сами ножками — да заказать. Но это маловероятно — так как, подобное ещё явно не распространено.

Но и это не главное. А главное — я хочу оставить один столик в резерве для случаев, какой был недавно, когда к нам завалились трое аристократов.

Они ушли крайне довольными — а значит, что и на уровне этих аристократов пойдёт сарафан и рано или поздно стоит ждать ещё гостей.

Там у нас есть один столик на четверых у окна. Его можно отодвинуть чуть дальше от остальных столиков, то есть, ещё ближе к окну и поставить в резерв. Сделать этакую небольшую «„VIP зону“».

С одной стороны, вроде как, нелогичное решение с моей стороны, ведь держать один столик постоянно в резерве — это лишить нашу таверну одного посадочного места — то есть, потенциально урезать на небольшую толику нашу прибыль.

Но это так кажется лишь на первый взгляд.

Ведь плюсов от такого решения больше. Если создать комфортные условия для аристократов — то, не исключено, что они к нам зачастят. И суть в их приходе совсем не в чаевых. Суть в статусе! В статусе заведения, в который приходят аристократы.

А это — уже статус! Статус заведения, в который приходят аристократы.

В статусное заведение, при прочих равных, придёт больше народу. А значит, оставляя один столик в резерве — потенциально я обеспечиваю стабильную посадку всех остальных девяноста процентов столиков!

Ажиотаж от новинок рано или поздно, всё равно, пройдёт — а полная посадка нам нужна всегда!

Вернувшись на кухню, я прошёл в зал и кивнул ждущему у двери отцу:

— Ещё минутку. Помоги, пожалуйста…

— Что такое? — Отец подошёл к столику, у которого я остановился.

Я же постукал указательным пальцем правой руки по столешнице:

— Надо немного подвинуть. Вон, туда… — Я кивнул головой вправо. — Впритык к окну.

Отец удивился:

— Зачем?

Я же положил на стол свою поделку с надписью «резерв»:

— Мы сделаем «„VIP зону“».

Левая бровь отца поползла вверх:

— Что-что мы сделаем?

— Немного обособленную «„Ви Ай Пи зону“». Для аристократов. Что бы им было у нас комфортно. Может, огородим как-нибудь этот столик ширмой, а может, вообще отдельную беседку построим на улице. Но пока так…

Вслед за левой, вверх уползла и правая бровь отца, и он посмотрел в окно, после чего, развёл руки в стороны:

— Так нет их сегодня, аристократов-то!

— Это на случай — если придут.

Отец нахмурился, что-то обдумывая, но почти тут же махнул рукой:

— Ладно, если ты считаешь, что это нужно — давай, попробуем. — И отодвинув стул, приготовился двигать стол.

Доверие отца ко мне, к моим решениям, достигло какой-то невообразимой высоты. Он ведь даже не спросил для чего нам это всё — просто доверился моему решению.

И такое доверие не могло меня не радовать. Надо только оправдывать это доверие, и тогда спокойно можно будет двигать развитие таверны в ту сторону, в которой я его вижу — без палок в колёса со стороны своей новой семьи.

Я отодвинул стулья со своей стороны и когда схватился за столешницу, мы с отцом со скрипом передвинули тяжеленный дубовый стол к окну.