Мастер Трав III (СИ) - Мордорский Ваня

И на всё это так мало времени!

Именно поэтому лучше несколько дней перетерпеть боль от закалки, но получить хотя бы основу крепкого тела. Тем более, что через час едкий сок начнёт терять свои свойства, и для закалки будет уже поздно.

Грэм уже возился с моей «добычей»: он вытащил из корзины мох, положил его на широкую доску и осторожно пересадил туда улитку. Живосвет тут же начала ползать по мху, оставляя за собой светящийся след.

— Вот и живой светильник будет, — хмыкнул старик. — И зажигать ничего не надо.

Я кивнул. Хотя, честно говоря, мы и так особо ничего не зажигали. Только я, когда сидел до ночи, возясь с семенами.

Рядом с крыльцом послышалось знакомое «пи-пи!». Это мурлык начал «вечернюю тренировку». В прямом смысле. Он пытался прыгать, забирался на верхнюю ступень, расправлял крылья и прыгал вниз, пытаясь планировать.

Плюх.

И следом возмущенное «пи-пи!». Затем снова попытка и снова плюх. И так раз за разом. Скоро он даже перестал что-то «пищать» и просто взбирался и прыгал.

Грэм с ухмылкой наблюдал за ним, ну а я понимал в чем дело: встреча со старой стаей показала ему как он беспомощен.

После очередной попытки Седой просто растянулся в пыли отдыхая, но Шлепа не дремал. Он тихо-тихо подкрался к нему и ущипнул мурлыка за хвост.

— ПИ-ПИ-ПИ! — возмущенно завопил Седой, подпрыгивая на месте.

Шлепа сделал вид, что ничего не произошло.

Седой зашипел на него.

— Дед! — кликнул я Грэма, он цыкнул на гуся, и тот сразу присмирел.

Отмывшись, я подошел к корзине.

— Дед, я сегодня немного поторговал с мурлыками.

— С мурлыками?

— Угу. — Я начал доставать добычу. — Они снова приносили плату за едкий сок.

Первым делом я вытащил кусок смолы со светящимся орехом внутри. Янтарное сияние в орехе пульсировало внутри, как крошечное сердце.

Грэм взял смолу в руки, поднес к глазам.

— Хм… — Он покрутил её так и эдак. — С виду как будто обычный лесной орех, только наполненный живой до краёв. И это странно…

— Тебе такие встречались?

— Нет. — Старик нахмурился. — Никогда такого не видел. Даже представить не могу, откуда его стащили мурлыки. Надо снять смолу, чтобы понять лучше.

Я кивнул.

Он отложил смолу и взял следующую находку — несколько треснувших кристалликов живы. Покрутил их в пальцах, одобрительно хмыкнул.

— Это понятно — мелочь, но полезная. Кое-чего стоят.

Потом камешки. Большинство он отложил в сторону как бесполезные, но один задержал в руке.

— А вот это… — Он прищурился. — Похоже на осколок рунного камня. Откуда у мурлык такое?

— Украли где-то, наверное. — ответил я очевидное.

— Ясное дело, украли. — Грэм покачал головой. — Ладно, потом разберёмся.

Потом пришла очередь семян и засохших бутонов. Грэм разложил их на доске, внимательно осматривая каждый.

— Это лунноцвет полевой, — сказал он, указывая на бледно-голубой бутон. — Для чая годится: бодрит и освежает получше, чем мята.

Я немного разочаровался, рассчитывая на что-то более ценное.

— А эти?

Грэм осмотрел оставшиеся два уже засохших бутона.

— Вечерница. Опять для чая. — Он хмыкнул. — Похоже, твои мурлыки тащат всё, что блестит и приятно пахнет. Может, твоему Седому чаю заварить?

Я хмыкнул. Учитывая, что его ждет угощение в виде сока едкого дуба, вряд ли его сейчас заинтересует чай.

— Значит, в целом они бесполезные?

— Похоже, что да. Но учитывая, что у тебя любопытный орех и осколки кристаллов — это уже хорошо.

В целом он, конечно, был прав, хотя мне эти цветки показались интересными. Впрочем, так было из-за того, что я не знал их свойств и названий.

Еще несколько крупных семян с необычными цветными прожилками Грэм определить не смог.

— Не настолько я, видимо, хорош. — вздохнул он, — Чтобы по семенам определить вид растения.

— Ладно, пора за закалку.

После этого я принялся готовить всё для варки, чтобы после закалки во время о боли не думать об этом и точно не отложить её на завтра. Вымыл быстро котелки (побольше и поменьше), разложил ингредиенты и набрал воды. Потом сварил себе отвар на концентрацию, который «не бил по мозгам» и после этого вышел наружу.

— Готов, — сказал я Грэму.

Старик взял чистую тряпку и обмакнул её в кувшин с едким соком.

— Ложись.

Я лёг на живот прямо на крыльце, подложив под голову свёрнутую рубаху.

— Сегодня вся спина, — напомнил я. — А потом уже остальное.

— Ты уверен, что…

— Дед, начинай.

Грэм кивнул.

И начал наносить сок.

Боль пришла не сразу, как и в прошлые разы.

Сначала было просто жжение, болезненное, но терпимое, а потом жжение превратилось в огонь.

Скоро вся спина горела — каждый сантиметр кожи вопил от боли. Мне казалось, что Грэм не сок наносит, а льёт на меня расплавленный металл. Не знаю, в чем дело: то ли спина была чувствительнее или в этот раз объем покрытой кожи был настолько большим?..

Грэм работал методично, покрывая соком сантиметр за сантиметром: левая лопатка, правая, позвоночник, поясница… Не пропускал ничего.

— И сюда… — приговаривал он, нанося сок на очередной кусок кожи.

Система отметила начало закалки, но из-за накатившей волну боли, даже не уловил, сколько там процентов пошло.

Я стиснул зубы. Старался терпеть, потому что потом, на следующих этапах, меня ждет боль больше нынешней. И мне даже каким-то чудом удалось не проронить ни звука.

— Пи-пи?

Седой подковылял ближе и уставился на меня своими янтарными глазами. В них было что-то похожее на сочувствие.

— Всё… нормально… — прохрипел я.

— Пи-пи-пи!

Мурлык требовательно запищал, глядя на кувшин с соком, возле которого сидел Грэм.

— Тоже хочешь? — хмыкнул старик

— Пи!

— Дед, дай ему сок…не отстанет же!

Старик налил немного сока в плошку (за которой сходил в дом) и поставил перед Седым. Тот радостно набросился на угощение, довольно мурча.

Тут неожиданно появился Шлепа. Он смотрел на довольного мурлыка, и это ему не нравилось. Он ткнул клювом Грэма в ногу и требовательно загоготал.

— Что, тоже вкусностей хочется? — Грэм достал мешочек с семенами и насыпал горсть перед гусём.

Шлёпа удовлетворённо клюнул старика в ногу (теперь уже не требовательно, а благодаря за угощение) и принялся клевать.

А я лежал и терпел. Ну и смотрел на эту картинку: мурлык, лакающий едкий сок; гусь, хрустящий семенами; улитка, светящаяся на мху…тоже жрет.

И почему-то стало легче. Наконец-то мне надоело просто лежать и терпеть, и я решил перебить боль делом.

Чтобы отвлечься, я поднялся (спина взвыла от движения) и побрел в сад. Сегодня я не успел «подкормить» свои растения второй раз.

Я прошёлся вдоль грядок, подкармливая улучшенные растения своей живой. Поскольку почти всех я собирался сделать «улучшенными», то и дозы живы были «избыточными». Так что приходилось внимательно следить за дозировкой и прислушиваться к Дару. Что ж, даже хорошо. Я мог немного отвлечься от боли.

Где-то на середине процесса выскочило системное сообщение:

[Навык «Дар» повышен: 24% → 25%]

[Навык «Управление живой» повышен: 18% → 19%]

Мелочь, а приятно. Каждый процент приближает меня к новому порогу силы.

Когда каждое растение было «накормлено», я захватил солнечные ромашки и занес в дом. Солнце уже ушло, так что оставлять их снаружи бесполезно.

После этого вернулся и сел на ступеньки наблюдая за уже почти полностью скрывшимся за горизонтом солнцем.

Чтобы справиться с болью, я взял палочку и начал выводить на песке буквы. Те самые, которым научила меня Мира. Палочка скользила по песку, оставляя еще корявые, но уже достаточно уверенные символы. Ничего, точность движений придет, а пальцы привыкнут, как и мозг.

— Как ты? — спросил Грэм.

— Терпимо. — Я не отрывался от букв. — В первый раз было намного больнее, прям намного.