Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"

— Гриф был нашим шансом, — прошептал он. — Юноша настолько идеальный, что даже мы сами начали верить в его королевскую кровь. Однако вера не защищает ни от интриг, ни от стали, ни от колдовства.

Иллирио усмехнулся, но в его мрачной усмешке было больше горечи, чем веселья.

— Королевская кровь? Этот мальчишка даже не был Таргариеном, Варис. Он был Блэкфаером, марионеткой — нашим Блэкфаером. И когда он проиграл, мы просто вычеркнули его, выбросили, как старую бесполезную шлюху из борделя. Не такой судьбы желала бы Серра для своего сына.

Варис поднял глаза на своего собеседника, казалось даже, что в них промелькнула вспышка давно позабытых эмоций.

— А что нам оставалось? Мы вложили в него все возможные средства, использовали все доступные активы, сделали ставку на Юного Грифа. И проиграли.

— Проиграть можно сражение, даже войну, — начал Мопатис, после чего резко ударил по столу, заставив карты и бумаги разлететься в стороны, а кубок опрокинуться. — А мы с тобой именно что «проебали», при чём всё что только было можно! Кто теперь встанет под знамёна Золотых мечей? Кто теперь наймёт их, зная, что они нарушили своё основное кредо?!

Евнух молчал. Вопрос был риторическим. Было очевидно, что без слонов и без разгромленных в Закатных королевствах рыцарей-изгнанников, с которыми они начали кампанию, Золотые мечи упадут до уровня Младших сынов. Волантийцы уже установили запрет на продажу слонов, опасаясь, что их ресурсы будут обращены против них же.

— Но мы ещё можем создать легенду, — тихо произнёс Варис, словно не слыша разъярённых слов Иллирио. — Легенда сильнее меча. Сильнее армии. Сильнее даже колдовства. Этому миру нужен дракон, и мы его ему дадим.

Магистр резко остановился, его глаза сузились.

— Ты хочешь найти и выдать за Таргариена ещё одного ребёнка? Какого-нибудь мальчишку с серебряными волосами? Ещё одного "чудом" спасённого наследника, очередного сына Рейгара? Кто в это поверит, если даже Гриф провалился?

— Поверят, — уверенно ответил Варис. — Люди всегда верят в то, во что хотят верить. Особенно когда правда слишком горька. Мы представили Семи Королевствам одного чудом спасшегося Таргариена, мы же представим им и другого.

Иллирио криво усмехнулся.

— Ты говоришь, будто у тебя уже есть кто-то на примете, кто-то, кто только и ждёт, чтобы заявить свои права на Железный трон. Это опасная игра, Варис. И на этот раз мы будем играть без армии.

— Мы потеряли армию, — согласился евнух, его тон стал ледяным. — Потеряли претендента, но мы не потеряли ум. Пока мы дышим, есть возможность, а новый путь найдётся всегда. Принцесса Дейенерис. О её дальнейшей судьбе никому ничего не известно, равно как и о судьбе её сына. Вот тебе и претендент.

Мопатис долго смотрел на Вариса, затем тяжело вздохнул и опустился на стул напротив него. Некоторое время они сидели в тишине, которую нарушал лишь треск свечей. Магистр покачал головой, но в его глазах промелькнула искра интереса.

— Ты безумен, Варис, — сказал он. — Но, возможно, именно это нам и нужно.

— Безумие и величие лишь две стороны одной монеты, — прошептал евнух. — А величие… величие всегда требует жертв.

— Король умер, да здравствует король! — весело крикнул Иллирио.

— Долгих лет жизни и правления Рейго Таргариену, первому этого имени! — поддержал его Варис.

Они подняли бокалы, их звон разнёсся по комнате, словно отголосок давно ушедших битв. План ещё не родился, но зерно уже было посажено. В сердце Вариса вновь зажглась надежда, пускай и в ореоле отчаяния.

На мгновение между старыми друзьями повисло молчание. Свечи трепетали, словно чувствуя нарастающее в воздухе напряжение. Иллирио посмотрел на своего друга так пристально, что тот, заметив это, нахмурился.

— Что-то не так? — спросил он, убирая кубок в сторону. — Ты до странного не весел.

Мопатис молча кивнул, будто соглашаясь. Его взгляд потемнел, а голос стал ровным, почти пустым. Мужчина произнёс:

— Сожалею.

Рука Иллирио метнулась к столу, на котором лежал украшенный драгоценными камнями кинжал, быстрее, чем Варис успел осознать происходящее. Лезвие блеснуло в тусклом свете свеч и вспороло толстое горло. Евнух выдохнул, но звук его голоса утонул в хрипе. Мужчина судорожно схватился за рану, тёплая кровь начала сочиться сквозь его пальцы. Его глаза расширились от удивления и шока.

— Ты… — прохрипел он, булькнув кровью и качнувшись вперёд. В его взгляде не было гнева или ненависти — только растерянность, почти детское непонимание. — За что?

Он пошатнулся, опёрся рукой на стол, но ноги под ним уже не держали. Рухнув на колени, он попытался встретиться взглядом со старым другом, но увидел в его глазах лишь холодное равнодушие.

Магистр поднялся с места. Он поднял к лицу свободную от оружия руку, и та спокойно сняла с него чужую кожу, маску, которую приходилось носить всё это время. Теперь перед умирающим стоял не старый друг, а незнакомец, безликий убийца с беспощадным взглядом и острыми чертами лица.

— Джон Дейн передаёт привет, — сказал он ровным, бесстрастным голосом. Убийца медленно отступил на шаг, наблюдая, как последние искорки жизни покидают тело его жертвы. Варис, не в силах произнести больше и слова, лишь разочарованно хрипел, пока его глаза медленно стекленели. Вскоре жизнь покинула тело этого матёрого интригана.

Безликий оглядел комнату, затем быстро и ловко собрал свои вещи, вытер нож о одежды покойного, оставив за собой лишь мёртвое тело, лужу крови и трепещущие огоньки свеч, которые, словно испуганные, всё ещё продолжали дрожать.

* * *

Возвращение домой

Так завершилась история Второй Битвы за Рассвет. Король Ночи, его мать, нерадивый отец, все сородичи и бесчисленное войско, застилающее горизонт, все они обратились в прах и больше не угрожали Царству людей. Войско Объединённого человечества вернулось в Винтерфелл, где и отпраздновало свою великую победу. Празднества не прекращались почти месяц. Благородного лорда, рыцаря, простого солдата, одичалого, чёрного брата и маркитантку нередко можно было увидеть пирующими за одним столом.

Когда эйфория пошла на спад, король Эдрик Первый и его лорды начали возвращаться домой. Их ждали королевства, которые надлежало восстановить, дома нужно было отстроить, поля засеять, а людей защитить, теперь уже от самих себя. Вскоре дороги Королевского тракта вновь загрохотали от бесконечных верениц обозных телег и ног марширующих солдат. Впервые за века вдоль побережья Закатных королевств было так много кораблей. Плавало всё, что только могло плавать, возвращая домой спасителей человечества и обеспечивая их всем необходимым для дальнейшей мирной жизни.

Север

Королевство, ставшее полем битвы для величайшей за историю человечества войны, медленно, но верно возвращалось к мирной жизни, пусть и до непривычного тихой. Лорды и беженцы вернулись в свои замки и деревни, начав заново обживать собственные дома. Сосредоточив своё внимание на созидании, северяне отложили в сторону мечи и взялись за орала. Камень, дерево, железо и прочие стройматериалы добывались и покупались как никогда раньше, строительные работы, казалось, велись сутками на пролёт.

Старые вояки, заставшие ещё Первое Восстание Баратеона, причитали, что «раньше жизнь была куда веселее, а что сейчас, ни одичалых не порубишь, ни кальмаров», но это скорее был обычный бубнёж, чем реальная ностальгия. Годы шли, Север медленно превращался в королевство, в котором подданные живут сыто, подати доходят до казны почти без потерь, а священные места ломятся от паломником и прихожан.

Своим примером Джон Дейн и Робб Старк показали, что южные жёны далеко не так плохи, как все привыкли думать, а Битва за Рассвет доказала, что из старого врага вполне может получиться хороший соратник или надёжный друг. Младшие дети северных домов — больших, малых и благородных — молодые и амбициозные, они всё чаще начали отправляться на юг или восток в поисках новых друзей и союзов. Всего того, что поможет им укрепить и приумножить силу собственного королевства. У кого-то получалось, у прочих дела шли не так удачно, как хотелось, зато красавицей женой из них могли похвастать почти все.