Античный Чароплет. Том 5 (СИ) - "Аллесий"

На привале я попробовал выполнить лишь ряд простых манипуляций. Я не особо понимал, как изменения в Ме скажутся на моем общем самочувствии. Будет весьма грустно, если мои пленники очнутся и прикончат меня, пока я буду беспомощен. Так что двенадцать очков ушли на уменьшение тяжести Ме на три единицы. И еще двадцать два отправились на увеличение адаптации и мааааленькое дополнение к структуре Ме, уменьшая агрессивность его воздействия по отношению к пране. Единым махом отправив неизвестно куда тридцать четыре очка, я не был уверен в том, что поступаю правильно. Но глупо было откладывать этот безо всякого сомнения ключевой момент.

Новое описание мало чем отличалось от старого:

<b>

Ме Пепельного Отголоска. Позволяет временно становиться невидимым для существ, обладающих астральным зрением, но при этом делает владельца уязвимым к энергетическим атакам и давлению волей высших существ. Аналогично переходу к частично духовному существованию с маскировочным эффектом. Предназначено для высшей нежити. Не подходит для живых, но регулирует самые агрессивные изменения по отношению к жизненной силе. Может замедлять ток праны владельца (мертвящий эффект). Эффективно воздействует на Седьмое, Шестое и Второе Начала, разрушая разделительные грани между потоками их энергий с целью конкатенации в единую систему. Для небессмертного с большой вероятностью конкатенация невозможна. Вероятный результирующий эффект: некрофикация.

Дополнительные свойства: слабая нематериальность, незримость, сенсорные ощущения жизненной силы, расслоение с физической формой (ослабленное сопротивление духовному давлению)

Степень адаптации: 18%

Ближайшая Оболочка: Седьмое Начало

Тяжесть: 111

Структурная сложность: 94

</b>

Но эффект я начал чувствовать сразу. Это было похоже на то, как кровь разгоняется по венам или разминается затекшая кисть руки, когда сбрасывает какой-то тяжелый груз, давящий на пальцы. Слабый результат, но очень приятный. Крайне… полезный. Голова немного закружилась, а происходящие в ауре изменения я чувствовал крайне отчетливо. Они были медленными, постепенными. И еще некоторое время точно будут происходить. Решение не рубить все одним махом сгоряча было полностью верным. Вероятно, следующие изменения должны быть либо аналогичными, либо направленными целиком на уменьшение тяжести Ме. Только ощутив сейчас полноценно влияние этого параметра, я понял, насколько же он важен. Но это дело ближайшего будущего. Чуть позже. Не сейчас.

Следующие два дня прошли в бесконечных порталах. Пленников я не кормил, только попить давал. Если кормить, они еще в туалет захотят ведь, а сходить до ветру можно было без особых проблем. Агаст угрюмо молчал, Альфира злилась, но тоже ничего не говорила. Они молча шли сквозь порталы. Если не шли… Ну, каждый получил свой сеанс электрической терапии. Все цивилизованно: не хочешь выполнять приказы — будешь страдать. Потом повторить снова. Дисциплинирует, мотивирует и дает стимул слушаться. Чем не цивилизация?..

Попутно я обдумывал планы на ближайшие месяцы. Я практически выполнил задание Красной. Даже перевыполнил: у меня еще и Шивкамути. Да не абы какая, а именно гор! Осталось подготовить тело Альфиры к ритуалу… И желательно — тайному. Император и Верховный, мягко говоря, не особо поощряют, когда одни их маги что-то противоестественное делают с другими. Особенно за пределами дуэльного круга. Архимагам еще простительно, хотя и к ним часто есть вопросы. А вот магистрам… Ну, магистрам тоже можно, но лучше не попадаться. Еще лучше — делать эти странные вещи не с магами Шумера. А совсем замечательно не делать чего-то подобного вообще ни с какими людьми. Если сильно нужно, рабы есть. Чем не материал для чародейских практик?

С Агастом в этом отношении было попроще. Он хоть и был пленником, но еще являлся моим учеником и подопечным. С учеником можно делать почти все, что угодно. В жертву приносить нельзя, намеренно убивать… Да и все вроде бы. Теоретически даже спать можно. Если есть желание, конечно. Учитель Халай иногда отрезал конечности своим ученикам. Потом менял их местами и приживлял. Потом менял обратно. Однажды он пошутил про руки из задницы. И правда была в том, что в этой шутке самой штуки была лишь малая доля. Так что Агаст… Ну, некритично. А вот магесса из аристократического рода… Ладно. Вставлю кляп, надену мешок на голову. Кормить и поить несколько дней необязательно — не умрет. Посидит в подземелье. Еще бы напоить чем-нибудь, чтобы не дергалась, но это потом. Даже рабы не увидят, а они мало кому могут потенциально рассказать — пусть и узнают.

До Гуабы я добрался лишь в сумерках третьего дня. Затем в мой дворец. К счастью, за прошедшее время его никто не снес, не взял штурмом, не разрушил, не притащился требовать на дуэли… Все было на удивление спокойно, словно бы напоминая затишье перед бурей. Только бури не просматривалось. Разве что в Бхопаларе… Ну так до Бхопалара сколько дней пешего перехода! Тамошние проблемы до Шумера не доберутся. Ну, не должны по крайней мере.

Уже на подходе ко дворцу я ощутил что-то… Что-то. Что-то чувственно знакомое, связанное с местом. Словно воздух становился с каждым шагом все легче и мягче. Интуитивно я понимал, что это такое. И мои губы решили проверить нечаянную догадку:

— KI-AN-ŠID! — я спокойно произнес, чеканя каждый слог. Запертые вроде бы ворота начали медленно открываться, стоило мне пройти еще несколько шагов. Пленники следовали сзади. Агаст поднял голову, смотря на огромные врата. Стража, стоявшая на воротах внутри, вышла наружу, кто-то взбежал на стену… Но, узнав меня, четверо воинов поклонились и пошли обратно. Двое склонили лишь головы, двое опустились ниже пояса. Наемники. Рабы. Первые следят, чтобы вторые не устроили восстания. Вторые следят, чтобы первые не предали. Честно, понятно, традиционно. Люблю Шумер. Здесь все так продумано и правильно… Все же есть в местной специфике что-то такое… притягательное. Если ты силен — ты тут будешь как рыба в воде. Система выстроена под сильных. Слаб?.. Тогда ты будешь частью системы. Только и всего. А я с недавних пор отношусь именно к первым.

— Господин, вы вернулись…

— Отведите в подземелья, — я махнул рукой на Агаста и Альфиру. — Заприте в отдельных камерах. Эту не кормить, не поить — вообще не подходить. Кандалов не снимать, — я начал отдавать распоряжения. — Мешок с головы — тоже. Касательно тебя… — я повернулся к Агасту. — Завтра утром доставьте его ко мне. Поговорим.

Мне предстояло сделать еще множество дел. И в первую очередь — хорошенько поесть и поспать. Отдых должен быть комфортным, тогда он больше положительного влияния оказывает. Так на Парифате объясняли. У них цивилизация передовая — наверняка что-то в этом понимают.

Сознание возвращалось с трудом. Она не могла окончательно очнуться не меньше часа, то собирая воспоминания последних дней, то снова проваливаясь в полузабытье.

Во рту было сухо настолько, что язык свободно скользил по небу и щекам, словно палец по листу папируса. Он и не чувствовался-то особо — язык… Альфира смогла принять полусидячее положение только спустя еще час возни и целой серии тяжелых попыток. Сесть полноценно так и не удалось — только опереться плечом о стену, вытянув полноценно ноги. Все тело болело, руки не чувствовались: давно онемели от веревок и кандалов, неудобной позы, в которой её бросили на каменный пол. К тому же, пока она была без сознания, тело явно умудрилось обмочиться и избавиться от какой-то полужидкой фракции, которая образовалась в кишечнике. Пошевелить ногами нормально было почти невозможно: связана она была вся. Да и глаза не видели ровным счетом ничего, а уши — не слышали. Сначала паническая мысль как-то устало даже попробовала мелькнуть — выдавили глаза… Но нет. Не выдавили. Просто на голове был давно засаленный потом и остатками слюней и слизи мешок. В ушах, судя по всему, что-то твердое. Воск?.. Наверное.

В таких условиях ей не оставалось ровным счетом ничего. Пошевелиться нельзя, осмотреться нельзя, хотя она была уверена, что вокруг темнота. Поговорить? Ну, она могла бы попытаться выдавить из себя какие-нибудь звуки в надежде, что кто-то услышит, однако понять ответ из-за затычек она бы все равно не смогла. Но пересохшее горло только саднило, воздух пропускало кое-как, а сокращаться правильно отказывалось. Скорее всего, она что-то тихонько хрипела или мычала, но даже понять, похоже ли это на слова, было почти невозможно. Ужасающая ситуация.