Античный Чароплет. Том 5 (СИ) - "Аллесий"

— Они вынуждены были внести коррективы в свой проект.

— А когда Лэнг окончательно проиграл, лидерство перехватил уже Асмодей, который хочет сделать третью попытку. Я так понимаю, в первоначальном варианте основной ударной силой выступили бы именно великие духи?

— Да, все верно, — она кивнула головой.

— Мне надо это обдумать…

Я слегка сполз в воду, погрузившись по самые глаза. Нос начал медленно пускать пузырьки, на которые я иногда и переводил задумчивый рассеянный взгляд. Мне было ОЧЕНЬ интересно, а вот в свете всех этих вскрывшихся гниловатых секретов — Агаст… Его миссия вообще точно в том, чтобы побороть Мируна, как я думал последние годы? Или в чем-то другом? Может ли так быть, что Варуна желал дать людям небольшое преимущество? С учетом масштабов всех этих сил — на Парифате я начал наконец окончательно осознавать, насколько могущественны целые миры бессмертных — эта заварушка на краю вселенной реально частный проект нескольких демонов. Но людям здесь будет от того совсем не легче.

Глава 12

— Боль — это полезно. Боль укрепляет волю, — я говорил спокойно, без злобы. Откровенно говоря, Агаст меня за прошедшее время утомил.

Мальчишка стоял на ногах, расставленных по ширине плеч, дышал. Просто дышал. Я решил не гробить то, что заложили в Храме, продолжив обучение в их традиции, но и шумерскую забывать не стоило. Несмотря на то, что на первых порах именно храмовая школа казалась мне эффективнее — особенно в боевом плане — именно шумерская в конце концов выигрывала за счет универсальности. Чему учить Агаста, даже и речи не шло: гидромантия, управление жизненной силой, немного магии слова. Еще единяющие техники с духом вкупе с поиском нормального спутника, связанного с водой.

Стыдно признаться, но в момент столкновения с отрядом храмовников я буквально забыл про Шак’Чи. Точнее, совсем из головы я его не выбросил, но среди храмовников я обезьяна не почувствовал, так что некоторое время просто не знал, где он. Красная доступа к памяти Альфиры не имела, так что подсказать не могла. Агаст же выдал в конце концов всего одну фразу. «Ушел». Не соврал… Так что обезьяна предстояло еще поискать. Можно было применить к Агасту пытки, но это было уже излишним. Я все-таки учился в цивилизованном мире, так что пытки без существенного смысла в рамках педагогического процесса к ученику применять не хотел.

Мальчишка сейчас учился делать крайне простую с моей точки зрения, но концептуально сложную для него самого операцию: отделять потоки жизненной энергии от маны. Храмовники учатся такому только после этапа сатьяна, а из тех, кто таки сумеет такого достичь, уже мало кто не становится брахманом. Шумеры в принципе не используют их вместе. Храм же в какой-то мере ставил палки в колеса своим последователям на этапе становления. Сначала новых последователей обучали, как совместно использовать эти две энергии, буквально не показывая, что они разделимы. Ученик и аколит Храма в принципе оперировали маной с примесью жизненной силы в некой собственно найденной пропорции, которая позволяла не сдохнуть в процессе, но при этом получить максимальную мощь. Понимание того, что эти две энергии разделимы, начинало появляться только на уровне сатьяна.

С одной стороны, такой подход давал огромный рост. Учениками становились в детстве. Жесткие тренировки, постоянные дозированные траты праны в таком возрасте приводили к взрывному увеличению силы. Кроме того прана, в отличие от маны, прекрасно чувствуется. Это седьмое начало смертного неразвито от рождения, так как в принципе для ворожбы не предназначено. А вот второе — очень даже в тонусе. Мы же все буквально живые. И жизненная сила всегда с нами. Прочувствовать её, научиться контролировать — это кратно более простое дело, чем проделать эти же манипуляции с маной. Поэтому сначала ученик пользуется простыми техниками Храма, направленными на развитие именно второй оболочки, потом начинает использовать ману. А так как траты второй не отражаются столь плачевно на индивиде, нежели первой, то она почти мгновенно опережает по объему задействованную жизненную силу, ведь от праны даже аколиты используют лишь малую безопасную долю, а не весь доступный объем. Это над седьмой оболочкой можно издеваться, как карта ляжет, лишая ее энергии подчистую. А вот со второй такие фокусы чреваты последствиями.

Мне бы хотелось пойти с Агастом по более сложному, но при этом и более перспективному пути. Вершина развития Храма — брахманы. Они впечатляли. И, говоря откровенно, превосходили шумерских мастеров и многих магистров, будучи еще и более многочисленными. Но из-за особенностей оперируемых энергий брахманы никогда бы не выдали сами по себе что-то подобное Длани Шамаша. Гуру Храма, быть может, и мог бы. Некоторые из них. Но все же шумерские архимаги их превосходили. И это несмотря на долгую жизнь. За счет объемов жизненной силы брахманы жили крайне долго, пусть даже постоянные ее траты им этот бонус существенно сокращали. То есть, говоря проще, до уровня брахмана или шумерского мастера храмовником быть существенно выгоднее. Потом, на уровне шумерского магистра, ситуация постепенно меняется. И уже на вершине, когда речь идет о могуществе архимагов, храмовники существенно уступали моей родной магической традиции. Однако имелось тут одно исключение — могущественный дух-спутник. Если брахман мог найти могущественного и необычного спутника, то его потенциал возрастал кратно. Он буквально, объединяясь с духом, становился чем-то подобен магической твари из числа крайне опасных. Концепция своеобразная, но эффективная. Самой опасной тварью, очевидно, был гуру. На что способен сейчас Брафкасап — мне не особо понятно. Но прошлый гуру, например, мог контролировать погоду, обращаться живым облаком, накрывать целые города собой и обращать их в промозглые кладбища. Я только слышал, что когда-то он таким образом подавил бунт еще против отца Сварнрааджа, когда тот только взошел на трон. В городе остались трупы столь холодные, что постепенно покрывались инеем. Вода в лужах была жидкой, но стоило ткнуть в нее мечом — превращалась в лед. И еще долго все вокруг было холоднее окружающей среды.

Попытки восстановить воспоминания на Парифате даром не пропали. Описания напоминали метастабильные состояния, когда жидкость может быть перегрета выше точки кипения, оставаясь жидкостью, или наоборот — охлаждена ниже точки кристаллизации, сохраняя жидкую форму.

Еще прошлый гуру неплохо управлялся с птицами, чувствовал все то, что находится с подветренной стороны. Всю обстановку на тысячи шагов. Был практически неуязвим к молниям и электричеству и вроде бы хорошо управлялся с ним сам. Свободно летал, мог уменьшать вес объектов и многое-многое другое.

Другой момент, что кто-то подобный спутникам прошлого гуру или той же Огненной Кобре Абтармахана встречается крайне редко. И еще реже готов сотрудничать с храмовниками в частности и с людьми в целом. Такие существа требуют постоянной подпитки, из-за чего брахманы на самом деле не живут под полтысячелетия — постоянные траты жизненной силы на регулярной основе все-таки съедают их. А без сильного спутника большинство так и остается сатьянами. Парадоксально, но без постоянных трат праны эту самую прану довольно сложно развивать после определенного порога…

Мальчишку уже начали учить управлять силой. А сам он был, что не вызывало удивления, талантливым парнем. Отчего некоторым объемом маны вполне себе владел. Проблема его была в том, что он в принципе не мог использовать эту силу отдельно от праны. Не понимал, как. Не направить, не обратить своим желанием, не зацепить ей воду, чтобы ею управлять, а высвободить чистую ману и вложить туда мысль, намерение, которое воплотится в реальность. Такого он не мог.

Первое освобождение из кандалов привело к немедленному нападению. Впрочем, я чего-то такого и ожидал. Поэтому наложил на Агаста заклятие растущей боли, бросив его обратно в темницу. Как я успел убедиться — парень он был умный. Потому сообразил, что указания следует выполнять. Кроме того, Красная не против была мне подыграть, отчего мальчишка был куда сговорчивее. Не знаю, что там было под Ракануджаром, но к Альфире он привязался, а потому не хотел, чтобы она получала плетей за его промахи и непослушание. Кажется, он вообще решил, что я прихватил магичку, только чтобы наказывать ее вместо него — слушаться заставлять. Ну, мне-то какая разница…