– А я-то тут каким боком? – недоверчиво прищурился браконьер и прикрикнул на свою дворнягу: – А ну тихо!
Полкан замолчал.
– Вы же охотник… – Тайка заметила, как второе окно в комнате приоткрылось, и на подоконник бесшумно скользнул Пушок.
– И чё? Тут каждый второй мужик если не охотник, то рыбак.
– Да, любителей полно. Но вы, я слышала, настоящий профессионал.
Пушок тем временем уже тихонько ковырял проволоку, намотанную на дверцу клетки. Дымок остался на подоконнике – сидел там и дрожал как осиновый лист.
Браконьер довольно хмыкнул: Тайкины слова ему явно польстили.
– Сегодня у меня другие планы, красавица. Ты лучше приходи завтра вечером, я всё тебе расскажу. Может, даже ружьё дам подержать.
Его тон Тайке очень не понравился, ей стало не по себе. Впрочем, оставалось потянуть время совсем немного: ловкий Пушок уже помогал Ночке выбраться из клетки.
Так, ещё чуть-чуть импровизации:
– Ой, не, я лучше придумала: давайте вы к нам в школу придёте на встречу? Ответите на вопросы ребят, расскажете какие-нибудь охотничьи байки…
Дядя Коля поскрёб в седой бороде:
– Хм… А за это полагается какое-нибудь вознаграждение?
– Пирожками вас угостим. – Тайка улыбалась так, что скулы аж сводило. – С малиновым вареньицем.
К счастью, коловерши уже достигли подоконника, и неприятный разговор можно было заканчивать.
Браконьер скривился и сердито пробурчал:
– Я варенье с пирожками не пью.
Тайка сделала вид, что не поняла намёка:
– Тогда чайку нальём.
В этот момент у дяди Коли снова зазвонил телефон, и он замахал руками:
– Иди, иди отсюда, девочка! Не до тебя сейчас!
Пушок проскользнул в окно и притворил за собой створку. Коловерши пропали из виду, задерживаться было больше незачем. Уф!
– Ну и пойду. – Тайка надула губы, как будто обиделась. – Какой же вы всё-таки меркантильный тип, дядя Коля. Точно браконьер!
– Что-о?! – взревел охотник, округляя глаза.
Тайка показала ему язык и рванула к калитке. Вслед ей донеслись хриплые дяди-Колины ругательства. Сердце билось часто-часто, и она, признаться, была до чёртиков рада, что заходить в дом не пришлось. Ох, лучше в ближайшее время не попадаться на глаза дяде Коле и его дружкам…
* * *
Пушок вернулся только утром. Он сиял от гордости, топорщил крылья и важно надувал щёки:
– Тая, она сказала, что я её герой и самый смелый коловерша на свете!
– Так и есть. – Тайка припомнила, как трясся от страха Дымок и насколько пугливой оказалась сама Ночка. – Ты у нас ого-го! Орёл!
По правде говоря, раньше ей казалось, что Пушок тоже боится всего на свете, но теперь она поняла: смел не тот, кто не боится, а тот, кто умеет пересиливать свои страхи.
– А испечёшь мне печенек? – Пушок ткнулся лбом в её ладонь.
– Ишь, подлиза! – Тайка почесала его за ухом. – Ладно, испеку. Заслужил, чего уж там.
– Только побольше! – Коловерша затанцевал, перебирая лапами. – У меня сегодня свидание. И завтра. И послезавтра. И после-после-после…
– Ишь ты, – крякнул Никифор, почёсывая бороду. – Наш пострел везде поспел. С Ночкой?
– Угу, – глаза Пушка сияли от счастья. – По весне вместе летать будем, наверное…
– Ох, смотри, пернатый! – домовой погрозил ему пальцем. – Эта твоя зазноба – та ещё вертихвостка. До весны ещё три раза передумает и опять разобьёт тебе сердце.
Тайка кивнула. Ей очень не хотелось, чтобы Пушок опять страдал, сидя на печке.
– Вы не поняли, – Пушок поиграл бровями. – Это я буду выбирать, а не она. Я же теперь герой! Вчера отмечали её возвращение – так девчонки мне столько вкусненького принесли… Ух, видели бы вы, как Ночка злилась! Ревнует, наверное.
– Ишь бабник! – фыркнул Никифор. – Хотя бы «Сникерс» ей больше не дари.
Пушок перелетел к зеркалу над умывальником и принялся прихорашиваться.
– Вообще-то я добыл ещё один. И не смотрите так, я его купил! А ещё мы вместе кино будем смотреть. «Звёздные войны»!
– Она же небось Дарта Вейдера испугается… – покачала головой Тайка.
Коловерша перестал вылизываться и глянул на неё очень серьёзно:
– Если так, то нам с Ночкой незачем быть вместе. Внешность – это не главное, Тая. Должны же быть ещё и общие интересы, чтобы было о чём поговорить.
– Эт верно. – Никифор переглянулся с Пушком и повернулся к Тайке. – А ты сама-то чё в кино не сходишь?
– Я и дома могу посмотреть, – отмахнулась она.
– Мы не об этом, Тая. День святого Валентина же! Ты что, опять одна сидеть будешь? – нахмурился коловерша.
– Опять вы за своё?! – Тайка схватила скалку. – Кто будет сводничать, тот печенья не получит!
– Это нечестно! – фыркнул Пушок. – Тая, мы же о тебе заботимся. Потому что любим тебя, вот!
– Но печеньки вы любите больше.
Тайка раскатала тесто и достала из ящика формочку в виде сердечка.
Конечно, она так не думала. И Никифор с Пушком это знали.
Первая порция сладких сердечек отправилась в печь, и кухню вмиг наполнил умопомрачительный запах песочного теста. Тайка вымыла руки, вытерла их о фартук и, немного подумав, добавила:
– А всё-таки здорово, что мы есть друг у друга, правда? Я тоже очень вас люблю. А ну-ка, снимите пробу!
Она надела рукавицы-прихватки, достала дымящийся противень с печеньем, и Пушок первым ринулся к угощению.
Тайка с улыбкой смотрела на друзей и думала, что добрые поступки, конечно, важны, но говорить друг другу слова любви не менее важно – от них на душе становится теплее. И самое главное, что это можно и нужно делать в любое время года, а не только в День святого Валентина.
* * *
Никифор не угадал. Февраль закончился, наступила весна, минули март и апрель, а Пушок всё ещё увивался за своей Ночкой. Они то бурно ссорились, то не менее бурно мирились. Тайка порой закатывала глаза, слушая очередные подробности из коловершьей личной жизни:
– Я с вами будто в мыльной опере живу!
На что Пушок неизменно отвечал:
– Нет ничего плохого в мыльных операх, Тая. Я и сам их периодически посматриваю. Хотя ужастики, конечно, больше люблю. Только вот в жизни нам ужастиков не надо – пусть будет только любовь!
И с этим сложно было поспорить.
Домовой чуть живот не надорвал, когда Пушок в красках и лицах поведал, как к дяде Коле приезжали его друзья-браконьеры и, не найдя «чупакабру», подняли приятеля на смех. Сказали, мол, допился до зелёных чупакабр. А он и сам в это поверил, так что мести от охотника можно было не опасаться, и друзья успокоились.
А на майские коловерше вдруг привалило нежданное счастье: Тайка уехала на школьную экскурсию, а Никифор с лешим Гриней отправился на рыбалку на все выходные. В другое время Пушок тоже полетел бы на речку – уж больно компания хороша, да и клёв в мае, говорят, отменный, – но в этот раз романтические настроения взяли верх, и он предпочёл рыбалке свидание.
Разумеется, Пушку строго-настрого наказали вести себя прилично, и он, конечно, пообещал. Вот только не зря говорят: «Кот из дома – мыши в пляс». Только в данном случае как раз не кот, а ведьма с домовым. А в пляс пускаются коловерши – по крайней мере, некоторые. Потому что остаться одному на хозяйстве – это же праздник какой-то! Еды наготовлено вдоволь, никто веником не гоняет, полотенцем не машет, за отпечатки грязных лап на скатерти не ругает, и вообще – дом весь твой. Хочешь, спать ложись, хочешь – песни пой. А хочешь – гостей приглашай.
Здорово будет зазвать Ночку на вечерочек – посмотреть «Кошмар на улице Вязов». Ух и визжать будет! Она ведь, смешно сказать, даже Дарта Вейдера испугалась, а тут – настоящие ужастики, классика! Да ещё и про вязовые дупла небось…
Признаться, Пушок сам этот фильм пока не смотрел, но уже предвкушал, как будет успокаивать свою пугливую подружку, когда та откажется улетать в лес на ночь глядя.
В общем, выходные обещали быть чудесными.
Первым делом коловерша прихорошился: начистил пёрышки совиные, прилизал всклокоченную шерсть, даже когти о когтеточку сточил, чтобы за покрывало не цеплялись. Посмотрелся в зеркало – ну красавчик же! Глаз не оторвать.
