Великий Кузнец (СИ) - Олл Анри

- Берите, молодые, силу подкрепите, - буркнула она.

Это были её фирменные конфеты: отборные кедровые орешки, утопленные в густом, засахаренном лесном мёде. Они таяли во рту, сначала отдавая сладостью, а потом насыщенным, смолисто-древесным вкусом ореха. Это был невероятный, почти роскошный деликатес в нашей простой жизни. Мы ели, причмокивая, и чувствовали, как усталость отступает, сменяясь благодарным теплом.

Потом была такая же работа у дома старейшины, старого Ефима, чьи кости уже плохо слушались. И там тоже был чай, и там имелись свои скромные угощения - сушёные яблочные дольки, посыпанные тмином. Вся деревня в тот день представляла собой единый, дышащий на морозе организм. Не было ни холодно, ни тоскливо: было шумно, пахло деревом, снегом, дымом из труб и человеческим теплом. Лопаты все же ломались, и тогда мы с отцом, вернувшись в нашу мастерскую под навесом, занимались починкой: укрепляли черенки, подстругивали расщепившиеся лопаты. К нам приходили соседи, мы пилили, стругали, меняли черенки, разговаривали о делах, о предстоящей зиме, о том, как бы волки не повадились к окраинам.

Коллективная работа закончилась к вечеру, когда над деревней встала лиловая мгла, а в окнах зажглись жёлтые точки светлячков-свечей. Дороги между домами были прочищены, у всех была вода и дрова. Первое и самое важное дело было сделано.

Эх, становилось уже слишком холодно, скоро придется всем деревенским (даже зажиточным) собираться в общей комнате (зимовке) у печи, чтобы не замерзнуть по ночам…

…

А на следующее утро, когда «солнце» (то есть наш гигантский желтый кристалл) разгорелось в морозной дымке, я приступил к своему личному проекту. Подарок для мамы.

Я оделся как следует: толстая домотканая рубаха, сверху поношенный, но тёплый зипун из овчины, подшитый изнутри ватой. На ноги валенки, добротные, с высокими голенищами, которые мама начистила дёгтем ещё осенью, чтобы не промокали. На руки грубые вязаные варежки. Взял с собой длинную, крепкую палку, щуп да опору. И пошёл с Аней. Узнав о моей затеи, она напросилась пойти со мной, ей тоже хотелось сделать для Анастасии подарок.

Моя цель была мелкая речушка на окраине деревни, та самая, что бежала из леса, петляла меж огородов и впадала в более крупную реку. Зимой она не замерзала полностью: слишком быстрое течение под тонким льдом. Я шёл по её берегу, валенки мягко проваливались в прибрежный снег. Воздух был хрустально-чистым, каждый выдох превращался в густое облако. Лес по берегам стоял заворожённый, заиндевевший, и тишина была такой глубокой, что слышалось собственное сердцебиение.

Я искал камни: не абы какие, а красивые. Те, что вода отполировала за сотни лет. Приседал, снимал варежку (холод моментально обжигал пальцы) и раскапывал снег у самой кромки воды, где лёд был тонким и прозрачным. Засовывал палку под лёд, ворошил дно, состоящее из гравия и песка. Вытаскивал, разглядывал. Аня проделывала примерно тоже самое. Я сказал ей не слишком усердствовать, беречь пальцы, давать им отогреться.

Сначала попадалось обычное: серые булыжники, бесформенные обломки песчаника, куски рыжего железистого сланца. Я отбраковывал их, бросал обратно в воду с тихим плеском. Все равно моей недопечи недостаточно для того, чтобы добыть из него железо. Глаза искали вспышку цвета, необычную текстуру, игру света.

Прошёл, наверное, уже пару сотен шагов, когда взгляд моей помощницы упал на небольшой участок галечной отмели, припорошенный снегом. Что-то тёмно-красное мелькнуло среди серости. Она быстро подошла и расчистила снег. Под ним лежало несколько камней. Один из них был размером с половинку куриного яйца. Он был не просто красным, а глубоким, вишнёво-бордовым, с тонкими, почти чёрными прожилками, образующими замысловатый узор, похожий на ветвистый коралл или окаменевшее кружево. Девочка подняла его: камень был холодным, тяжёлым для своего размера, гладким и приятным на ощупь - вода сделала своё дело. Аня быстро позвала меня, чтобы я взглянул. Минерал не был прозрачным, но, когда я поднёс его к свету, бордовые глубины будто светились изнутри тусклым, тёплым рубиновым отсветом.

Яшма или что-то очень на неё похожее. Красивая, уникальная и в этом камне было что-то… домашнее, земное. Он не сверкал как алмаз, не был идеально ровным. В его прожилках читалась история, слоистость пород, давление тысячелетий. Он был частью этого места, этого леса, этой речки и мира-осколка.

Я зажал его в кулаке, чувствуя, как холод камня постепенно сменяется теплом моей ладони. Мысль о бронзовой оправе, которая должна была не подавлять этот камень, а лишь мягко обнимать его, как ветви обнимают плод, возникла сама собой. Это будет не просто кулон, это будет маленькая история, застывшая в металле и камне. История о сыне, о приобретённой дочери, о доме, о зимнем лесе и о тёплой благодарности, которую не выразить словами. Я искренне поблагодарил Аню за находку, это было то, что надо. Она улыбнулась мне в ответ.

С этой находкой в кармане я повернул обратно, к дому, к тёплой печке и к мыслям о том, как же точно я вырежу форму для литья. Зима больше не казалась тюрьмой. Она стала мастерской, тихой и сосредоточенной, где можно было творить что-то настоящее.

…

46. Сущность слов

…

Мысль сделать подарки не только маме, но и всем остальным пришла сама собой, как естественное продолжение нашего похода. Раз с главным камнем для мамы определились, а время до её дня рождения ещё было, почему бы и нет? Тем более, что процесс поиска камней сам по себе оказался удивительно медитативным и даже весёлым в компании.

Правда, мои последующие одиночные вылазки к речке после того дня оказались почти бесплодными. Я бродил вдоль берега, ворошил палкой дно, присматривался, но находил либо унылую серую гальку, либо ничем не примечательные обломки. Очевидно, моё восприятие было заточено под другие задачи. А вот чтобы заметить красоту, игру цвета, необычную текстуру в груде схожих булыжников тут требовался иной взгляд.

Я вспомнил, ещё из прошлой жизни, что женщины в среднем лучше различают оттенки цветов и часто замечают детали, которые мужской глаз пропускает. Это не правило, а общая тенденция, но в случае с Аней она явно подтверждалась. Её находка с бордовым камнем была тому доказательством.

И тут меня осенило: а что, если не полагаться только на природную зоркость, а… усилить её? У меня же есть мой дар. Я уже делал кольца на силу, ловкость, выносливость и ману. Почему бы не попробовать создать кольцо, усиливающее зрение или общее восприятие?

Мысль показалась логичной. Я вернулся в свою баньку-мастерскую, раздул угли в печурке и достал заготовки для мелких бронзовых колец. Работа требовала концентрации. Первое кольцо я сделал небольшим, аккуратным, с гладкой поверхностью. Далее я сфокусировался на идее «остроты взгляда», «способности видеть детали». Внутренняя поверхность кольца заструилась знакомым теплом, и я аккуратно вывел метку: «+1 к зоркости». Процесс прошёл относительно легко, с привычным теперь ощущением утекающей маны, но без излишнего напряжения. Кольцо слегка вибрировало в пальцах, отдавая едва уловимым покалыванием.

Второе кольцо я задумал как более широкое понятие - не просто физическую остроту зрения, а общую восприимчивость: способность замечать, чувствовать, улавливать нюансы. И вот тут начались сложности: слово «восприятие» было куда более абстрактным и многогранным. Что именно оно в себя включает? Зрение? Слух? Интуицию? Способность к эмпатии? Моё собственное понимание этого термина было расплывчатым, и, похоже, «духи» меток чувствовали эту неопределённость.

Когда я начал наносить метку «+1 к восприятию», сопротивление оказалось на голову выше. Металл вёл себя капризнее, будто не желал принимать такую сложную, многокомпонентную идею. Мана уходила быстрее, к концу процесса в висках застучала знакомая пульсация усталости, но метка легла. Кольцо, однако же, ощущалось иначе.

Этот опыт подтвердил догадку: сущность слов, их укоренённое в сознании значение, напрямую влияло на сложность зачарования. Чем конкретнее и однозначнее свойство, тем легче его впечатать в материю. Чем абстрактнее и шире понятие, тем больше требуется усилий, и результат мог оказаться непредсказуемым. Вопрос лишь в том, что конкретно влияет: общее принятое определение, вера масс или мое собственное мнение по данному поводу? Может все сразу, но в разной степени? Или же духи реально существуют и сами как-то что-то решают? Очередная загадка…