— А здесь ты как очутилась? — Тина говорила дружелюбно, но пакетик с чесночной солью на всякий случай держала наготове.
— Да как и все, — пожала плечами Радка. — Захотелось свет белый посмотреть, себя показать. А то всю жизнь в одной деревне жить, у коров молоко воровать — скукота. Люди ещё такие хитрые стали — обложат всё ветками тёрна, не проберёшься. Чеснок сажают и петрушку. Тьфу, пакость.
— Значит, ты решила в город перебраться? То есть в небольшой городок, — Тина переглянулась с Тайкой, и та кивнула, мол, продолжай.
— Ну да. Мне разве многого надо? Чтоб молоко свежее было — это раз. А тут вон сколько фермеров в округе. К тому же я теперь зарплату получаю, могу из-под коровы не воровать, а купить бутылочку-другую.
Босорка замолчала, и Тине пришлось её подбодрить:
— Ты сказала «раз». А что насчёт «два»?
— Да вот же, — Радка обвела взглядом кинозал. — Чувства людские мне надобны. Грусть да слёзы — самый лакомый кусочек. Про босорок говорят, мол, пакостят, детей из колыбели воруют. А почему? Потому что утащишь дитя — мать плачет. Подкинешь обратно — радуется. Вку-у-усно, будто оладушек со сметанкой съела. Но за такое могут и вилы в спину, и кол осиновый в грудь. На кой мне такое счастье?
— И ты нашла другой способ получать эмоции?
— Люди фильм смотрят — плачут, беспокоятся, душой болеют. Оттого, что я заберу себе кусочек их переживаний, всем только лучше будет.
Тина с сомнением оглянулась на Тайку, а та посмотрела на меч. Мол, а ты чего скажешь? Кладенец, подумав, превратился в серебряную цепочку и обвил её запястье в три оборота. Наверное, это означало «прости, ведьма, что-то я погорячился».
— Похоже, она не врёт, — Тайка вздохнула. — В наших краях никаких босорок прежде не встречали. Даже у бабушки в тетрадке про них ничего не сказано, а я уж все записи сто раз перечитала. Вот и Кладенец обознался.
Браслет немного сжался, будто соглашаясь. Похоже, ему было стыдно за весь этот переполох.
— Значит, не тронете? — Радка покосилась исподлобья.
— Не тронем. Ты только расскажи о себе. Ну, чтобы бабушкины записи дополнить. Я же потом знания дальше передам. Алёнке, к примеру. Это моя ученица, тоже местная ведьма, — Тайка теребила браслет. Ей очень хотелось загладить возникшую неловкость. — Или хочешь, приезжай в Дивнозёрье в гости? С местными тебя познакомлю: с мавками да лесавками.
— Мне и тут неплохо, — хмыкнула босорка. — Я, знаешь ли, с местной нечистью не общаюсь. Чужая я для них. А вот люди меня приняли. Коллектив на работе хороший. Они мне свои беды рассказывают — я слушаю. Им легче становится, что выговорились, а мне — вкусняшка. По выходным с девчонками в баньку ходим. Или в кофейню. Кофе ваш уж очень мне нравится. Особенно если с молочком свежим.
— О, так, может, кофейку? — Тина полезла в сумку и достала пачку. — Держи. Только сегодня купила. Это в качестве извинения за чесночную соль.
Радка посветлела лицом.
— Вот спасибо так спасибо! Возьму уж, ломаться не стану. А коли хотите обо мне побольше узнать — сами приезжайте. В следующие выходные я днюху отмечаю. Да не закатывай глаза, ведьма. Я хоть и не помню, когда на свет появилась, но девчонки спрашивали дату. Надо было что-то придумать.
— Да я разве против? — Тайка принялась оправдываться. — А день рождения — это здорово. Куда отмечать пойдёте?
— В спорт-бар, — хихикнула Радка. — Мой парень футбол очень любит. Одна из команд точно проиграет, болельщики расстроятся, а мне их разочарование — праздничный тортик. Ну а остальным гостям — соки, коктейльчики. Здорово я придумала?
— У тебя и парень есть? Он человек? — Тайка невольно напряглась. И сама себе удивилась: когда это она успела стать такой подозрительной?
Но на этот раз ведьминская интуиция зря забила тревогу.
— Конечно, есть. Али я не хороша? — Радка накрутила на палец розовый локон. — И да, он в курсе, с кем имеет дело. Главное — после полуночи на глаза ему не показываться. Мой истинный облик ему пока видеть незачем. Вот поженимся, тогда… Босорка мечтательно возвела глаза к потолку, потом бросила взгляд на экран и заворчала:
— Мы с вами уже половину фильма проболтали. Скорей садитесь досматривать. Скоро самое вкусное… ой, я хотела сказать, самое грустное начнётся.
Тайка с Тиной, переглянувшись, кивнули друг другу и вернулись на свои места, а Радка, присев рядом с ними, с улыбкой добавила:
— Я серьёзно, приезжайте. Выговоритесь о том, что наболело, — я выслушаю. Хорошо, когда есть с кем разделить свои печали, правда же? Сразу на душе становится легче.
И с этим сложно было не согласиться.
Омела — это дело!
— Пушок, что ты там читаешь с таким мечтательным видом, да ещё и в моей мобилке? Дай тоже посмотрю, — Тайка протянула руку, но коловерша быстренько сел пузом на телефон и состроил невинную мордочку.
— Ничего!
— Пушок, ну я же видела.
— Значит, отвернись и сделай вид, что не видела. Я, может, сюрприз тебе готовлю, а ты!
Тайка вздохнула. Сюрпризы от коловерши обычно ничем хорошим не заканчивались. Например, в прошлый раз он решил приготовить торт, но в процессе сожрал все продукты да ещё и кухню умудрился так угваздать, что Тайка потом полдня отмывала. А в другой раз решил устроить ужин при свечах, но перевернул подсвечник и подпалил занавеску. Хорошо, что успели сразу потушить.
— Надеюсь, ты больше не собираешься ничего поджигать?
— Нет.
— И муку по всей кухне не раскидаешь?
— Да нет же! В этот раз всё будет по-другому. Тай, иди погуляй. Зима на дворе. Смотри, какой снежок чистенький. Неужели тебе не хочется какого-нибудь новогоднего чуда?
— Так ещё же только начало декабря. Что-то ты заранее начал готовиться, — усмехнулась Тайка. — Признайся честно, просто захотелось вкусняшек?
— Тай, этот сюрприз вообще не про еду. Честное-пречестное коловершье!
— Ладно, уболтал, — Тайка погладила Пушка по рыжей макушке. Хоть и хулиган он, а всё-таки любимый.
Коловерша словно мысли подслушал, вдруг муркнул ни с того ни с сего:
— Тай, а ты меня любишь?
— Ну конечно люблю.
— А если я вдруг улечу надолго, будешь ждать меня или другого коловершу заведёшь?
— Буду ждать. А куда это ты намылился?
— Да я так, теоретически. А если… впрочем, не важно.
— Что-то случилось. — Это был не вопрос, а утверждение. Тайка почуяла подвох. — Причём плохое. Да?
— Не, просто хандра одолела. Знаешь, порой как накатит — спасу нет. Но теперь всё хорошо, ур-ур-ур, — Пушок ткнулся лбом в Тайкину ладонь, мол, чеши. Вот так, да. И щёчки. И за ушком тоже.
— Ты только скажи, когда я свой телефон обратно получу? Мне маме позвонить надо.
— Отвернись на минуточку. Раз, два, три… всё, бери. А теперь иди куда-нибудь на пару часиков. Мы с Никифором всё устроим.
Ага, значит, в затее участвовал ещё и домовой. Это успокаивало. Никифор мужик серьёзный, за рыжим балбесом проследит и хулиганства не допустит.
Тайка покорно надела пуховик и потопала к соседской Алёнке — ведьмовские дела обсудить, а заодно похвастаться новыми сапогами, которые мама из города привезла. Так слово за слово, чашка за чашкой — засиделась в гостях. Спохватилась, когда уже стемнело. Охнула, собралась и помчалась домой. Там же сюрприз ждёт!
Ещё с улицы она заметила, что свет в избе не горит. Интересно, что эти двое задумали? В то, что Пушок с Никифором решили пораньше лечь спать, Тайка ни на секунду не поверила.
Придержав калитку, чтобы не хлопнула, она прокралась по сугробам, заглянула в окно кухни, но никого не увидела. Хм, странно. А возле крыльца — натоптано, будто бы кто-то приходил. Может, друзья вообще по делам ушли? У юных дивнозёрских домовых, над которыми Никифор взял шефство, вечно какая-то чехарда творилась. Один в погребе случайно закрылся, другой в дымоходе застрял, третий с котом подрался… Возможно, сюрприз будет не в этот раз. Эх, ладно.
