Античный Чароплет. Том 5 (СИ) - "Аллесий"

— А я сначала хочу услышать, что еще я получу, кроме тебя.

— Я недостаточно красива для тебя, Тиглат из Вавилона? — это уже было… вызывающе. Брат неодобрительно покосился на Инни-Надин.

— Ты недостаточно умна, — я усмехнулся. — Ведь будь у тебя ума в достатке, ты была бы сдержанней. Некоторые считают, что женский ум соседствует с дерзостью. Я же тебе скажу, что это станет верно только тогда, когда за тобой станет сила. Без силы, богатства и власти красота — ничто. Она ничего не стоит. А купит её по дешевке тот, кто первым заметит, и тот, кому ты не сможешь отказать. Или возьмет даром. Я хочу узнать, насколько дорога твоя красота и какую цену он может ей выставить.

Девушка замолчала, переваривая сказанное. Ну хоть дальше не дерзит — уже толк. В общем-то, чем-то она мне нравится. И характер показала, и умолкла, когда надо. Насчет отсутствия ума я несколько ошибся. Немного Майрам напоминает по характеру… Хотя конкретно царица Бхопалара никогда объектом моего вожделения не была. Правда, Инни-Надин — это от «Инанна». Что-то вроде «славящая Иштар» или «воспевающая страсть»… Мне не слишком нравится, хотя характеру ее подходит.

Оглядываясь назад, могу сказать, что вряд ли Инанна станет и дальше вмешиваться в мою судьбу. Парифат здорово отрезвляет мозги: я слишком мелкая сошка, чтобы боги обращали на меня внимание. Система, разве что… Она всем вокруг покоя не дает. Но мелко пакостить мне со стороны Иштар… Это все равно, что бесконечно бегать за муравьем и тыкать в него пальцем или плеваться. Как-то глупо. Хотя с женщинами все равно нужно быть осторожным — богиня могла просто наделить меня каким-нибудь «благословением» после истории с Ли’Каттой. Или, наоборот, проклятием. И смертные, в отличие от бессмертных или магесс на Парифате, тут куда как более вероятные «слабые места». Но от Йена и его рода я избавился, а более существенных угроз себе я не вижу. Бхопалар далеко… Элигор разве что. Так что можно и смертных женщин присмотреть себе в гарем, тем более что джинньи, фейри, демонессы и небожительницы не сказать чтобы стремятся выстроиться передо мной в очередь.

— Аликель даст золото, подарит тебе дом во внутренних стенах, — ага, скорее всего, какой-нибудь, за который они все активно дерутся больше всего. Чтобы страшным-страшным мной попугать наглых родственников. — Я же подарю свое Искусство, — видя, что я задумался, Либатхаша добавила: — И приду на твой праздник как почетная гостья.

— Подаришь Искусство, да? — я думал недолго. — Согласен!

Подарить Искусство — иносказательное выражение. Что-то между «оказать услугу» и «отслужить». Проще говоря, Либатхаша предлагала мне помощь в моих делах. В пределах разумного. Пределы определялись между нами неформально. Она знала, чем брать. Её редкая специализация и уникальные навыки, знания… Она прекрасно понимала, что найдется у меня какое-нибудь дело, в котором она будет ой как востребована. Не может не найтись. Скорее всего, правда, она рассчитывала на то, что я попрошу ее помочь мне с дворцом. Зачарование, стены, охрана… Мало ли где можно применить её таланты? Но у меня в голове сразу же возник другой мой мысленный проект. Посох. Новый посох. Один магистр хорошо, а двое, особенно если вторая Либатхаша, еще лучше. Здесь-то я точно развернусь вовсю. Теперь эта моя задумка выглядит много-много более реальной.

— Поздравляю, тебя продали, — я с довольным лицом повернулся к Инни-Надин.

— Дорого? — девушка выгнула правую бровь.

— Дорого, — кивнул.

— Тогда хорошо.

Глава 16

— Раз мы договорились, — я зевнул, потянувшись руками вверх — спина слегка затекла, а это движение принесло приятную истому и легкое дрожание мышц по всему телу, перешедшее в табун мурашек, — то, может, кое-кто уже закончит с нашим делом? — Я прямо посмотрел на Либатхашу.

— Конечно. Аликель. Проведи нас в семейную гробницу.

— Вы собрались тревожить покой мертвых? — Мужчина нахмурился. Ему явно не нравилось вообще все происходящее, но в ауре теперь преобладали и спокойные тона. Что-то вроде горького лекарства, которое приходится пить. Я его явно не располагал на порцию теплых чувств, но при этом стал… ПОлезен? Мерзким сволочным нелюбимым почти родственником? Ну, как-то так. Все рано что богатый и могущественный дядя, который, конечно, та еще сволочь, но без которого семье хуже, чем с ним. На сестру Молодой еще для главы целого рода, политик старался не смотреть. С его точки зрения он ее продал. В целом — удачно. Да и женщина в конце концов. Но еще сестра, как ни крути. И продал он ее не кому-нибудь, а человеку, уничтожившему их судьбу, убившему их отца… Да список моих заслуг перед Гуабой и их родом перечислять можно долго.

— Мы собираемся его вернуть, — Либатхаша усмехнулась.

— Ты думаешь… — Я нахмурился.

— Я уверена. Пойдем. Убедимся лично.

— Хорошо, — мне было плевать, в общем-то. Мои дела в Гуабе выполнены. Не особо-то и волнует меня все, что тут будет дальше. А Либатхаша пусть командует. Ее город в конце концов, исключая Джулебара, который хоть и талантлив, и мудр, но она тут сильнейший маг. И наиболее жесткий характер тоже принадлежит ей. Не удивлюсь, если среди магов последнее слово всегда за ней.

Мы вышли за пределы дома, обогнув его. Задний двор выходил к стене, разделявший два участка друг с другом. Тут тоже росли кусты. А еще тут был небольшой склеп классической кубическо-треугольной шумерской архитектуры. Небольшой — значит совсем небольшой. Три на четыре метра где-то. Они там хранят трупы? Прах?.. Последнее вряд ли. В нашей культуре нехарактерно обращение тела в прах, хоть и практикуется иногда. Обычно хоронят тела со сложенными ногами, завернутые в саван. С личными вещами. Вряд ли уважаемая семья хоронит своих мертвых в виде урн с прахом. Тогда как это место может быть гробницей?..

Ответ нашел себя сам собой. Отворив тяжелую дверь, Аликель впустил нас внутрь, открыв путь на лестницу. Только сейчас мне стало понятно, почему вход располагался на противоположной стороне здания относительно основного дома. Вход ориентирован был к краю участка, потому что прямо под участком, собственно, гробница и находилась. Спустившись под землю и выпустив множество светящихся огоньков, мы узрели большую картину на стене, где изображены были пирующие люди. Стол был словно не до конца нарисован. Словно там оставались еще места. И изображение явно дополнялось разными художниками. Понятно… Это была старая традиция, почти ритуал. В нем не было ни капли магии, но никто не сомневался в том, что он работает. Богатые и влиятельные люди могли изобразить свою жизнь в посмертии. И здесь целый старый род изображал свою. Когда места за столом закончатся, когда больше за него никто не сумеет сесть, гробницу запечатают навеки. Много же они заплатили, наверное, магам, чтобы им возвели такие катакомбы. Вроде бы и небольшая площадь, но несколько поворотов от главной комнаты тут присутствовало. И в стенах ниши. Сколько тут захоронено?.. Судя по количеству ниш и размеру участка… Мест человек на сто точно есть. А многие еще пустые. Сорок похоронено? Пятьдесят? Максимум шестьдесят.

Такой дом и вправду кому попало не продашь. Это… Словно единение родов. Скорее всего купившая дом семья станет хоронить тут уже своих мертвых, ухаживая за всеми могилами. Шутка ли? когда твоя семья будет пировать вместе со старыми владельцами в Куре? Это скрепило бы рода не хуже свадьбы, а то и нескольких. Это огромный знак доверия. Это не то, чем размениваются по пустякам. и не то, что можно отдать даже и за большие деньги. Плохи же у них дела, если ЭТОТ дом планировалось продать. Не ради денег, но ради союза с другой семьей, скорее всего. тогда все встало бы на свои места.

— И что ты хотела тут найти? — Я нахмурился. Что она хотела найти — догадка была. Но этого я еще не видел… А, нет. Либатхаша была полностью права.

— Меня, — Голос шел от одного из коридоров. Был скрежечущим, сухим, прогорклым. Ничего нового. У нежити и не такое бывает.