Тайка пела чисто и звонко, а друзья подтягивали рефрен. В этот миг она чувствовала себя не просто сильной, а почти всемогущей, потому что теперь знала: если в будущем что-то пойдёт не так, её поддержат даже в минуту слабости. Ведь друзья на то и существуют, чтобы поддерживать друг друга, делиться мечтами и чаяниями, быть вместе и в горе, и в радости. И попросить их о помощи, если чувствуешь, что не справляешься, — совсем не стыдно.
Пепел былых обид
— Тая, а ты помнишь, что завтра колдовская майская ночь? Наши кутить собираются, зовут через костёр прыгать. Говорят, сама Баба Яга прибыть собирается. Пойдёшь? — Пушок выглянул из-под скатерти, когда пылесос — их новое приобретение — закончил шуметь. Звук ему очень не нравился, но что же, не убираться теперь?
— Конечно, пойду. Сейчас только уборку закончу, и поставлю тесто. Возьмём с собой пирожков, будем всех угощать, — Тайка смахнула крошки со стола тряпкой и с наслаждением потянулась, разминая поясницу. И тут до неё дошло! — Погоди, ты сказал, Яга? Это как же её заманили? Она же раньше не прилетала.
— Это на твоём веку не прилетала, а в стародавние времена, бывало, заглядывала. — Пушок принял заговорщический вид и перешёл на шёпот. — А знаешь, почему перестала? С водяным поссорилась.
— А теперь, выходит, помирилась?
— Не-а. Но леший Гриня прознал, что водяной на праздник не собирается. Сказал, к Мокше на болота пойдёт в тавлеи играть. Мол, староват он уже для плясок всю ночь напролёт, ещё и жабры у костра сохнут.
— А, ну тогда ладно. Надеюсь, Васисуалий тоже с ней прилетит: будет тебе компания.
Тайка огляделась, не осталось ли где-нибудь ещё пыли или паутины, но дом сиял как новенький. Она даже окна помыла и занавески постирала. Так бабушка учила, мол, перед колдовской ночью всё должно быть вычищено, а всякий сор — из избы вон, А то заведётся какая-нибудь раздорка или тоскуша — они на грязь ой как липнут.
— Конечно, прилетит, куда он денется, — Пушок потёр лапы. — Мы с ним состязание устроим: кто больше сказок расскажет. Васисуалий хоть и не обычный кот, а баюн, но и я не лыком шит. А судить будут дикие коловерши: им всё равно через костёр прыгать не прикольно, с крыльями-то раз! — и перелетел.
— У вас, значит, своя поляна будет?
— Я называю это элитный клуб! — Пушок поднял коготь вверх, и Тайка прыснула.
— В каком сериале ты таких слов нахватался?
Коловерша в ответ фыркнул, но не признался. Вот выдумщик! Ладно, зато с ним не скучно.
— Пойдём, поможешь мне тесто замесить, а я за это дам тебе начинку попробовать.
— И пирожок? — Пушок состроил умильную мордочку. Ну как такому откажешь? Тайка кивнула:
— И пирожок.
* * *
Леший решил над ними подшутить — запутал тропки. Тайка, конечно, выбралась. Она же как-никак ведьма! Но праздник к тому времени уже начался.
По центру поляны горел большой костёр. Поленья трещали, то и дело выбрасывая в воздух тучи искр. Каждый такой залп лесавки встречали восторженным визгом.
Берёзки, что росли на опушке, украсили разноцветными лентами, и те красиво колыхались на ветру. Оркестр домовых в этот раз не собрался, поэтому за всех отдувалась мавка Марфа. Зря она, что ли, всю зиму училась играть на барабанах? Её пеньки да колотушки были звонкими, а гостям нравилось хлопать в такт. Одна из девиц-бродниц завела песню, и её товарки тут же подхватили:
«В ночь колдовскую майскую жизнь обернётся сказкою, пой и пляши неистово, будь осторожен с мыслями — и желанье загадай: всё исполнит месяц май!»
Леший встречал гостей в медвежьем обличье. Он сгрёб Тайку в объятия — аж косточки хрустнули, — поднял и закружил:
— Как же я рад встрече, ведьмушка!
— Ох, Гриня, напугал, — улыбнулась Тайка, когда её поставили обратно на землю. — Чего это ты так вырядился?
— Это он Ягу ждёт, — хихикнув, шепнул Пушок. — Они же прежде не встречались. Гринька у нас молодой совсем, вот и выпендривается.
Ответить леший не успел. Вдруг откуда ни возьмись налетел сильный ветер, в чистом небе сверкнула молния, и почти сразу же бахнул гром. Макушки елей склонились, приветствуя летящую ступу. Зависнув над поляной, Яга свистнула так звонко, что Соловей-разбойник позавидовал бы, — и спикировала вниз. Все наблюдали за ней, затаив дыхание, а когда ступа приземлилась, вспугнув из травы светлячков, раздались дружные аплодисменты. Что тут скажешь? Эффектно. Тайка тоже похлопала от души, а Пушок хохотнул:
— Вот это я понимаю, чудеса парковки.
Он подался вперёд, во все глаза высматривая Васисуалия, но кота-баюна нигде не было видно.
Яга лихо выпрыгнула из ступы и встала, опершись на помело и подбоченившись:
— Здравы будьте, дивнозёрские!
Она тоже принарядилась к праздничку и выглядела не бабкой, а молодухой: в цветастом сарафане с юбкой-клёш и чёрной шали с алыми розами. В ушах покачивались крупные золотые кольца, на головном платке поблёскивали стразы, начищенные медные зубы аж сияли — было в её облике что-то то ли пиратское, то ли цыганское.
— Здравствуй, Яга! — Гриня отвесил земной поклон. — От имени всей нашей нечисти: духов лесных, водных, полевых да домашних — добро пожаловать! Чувствуй себя как дома.
— Но не забывай, что ты в гостях, — усмехнулась Яга. — Да ты не тушуйся, хозяин леса, шуткую я. Настроение у меня озорное нынче. Не смотри, что нога костяная, я ваших мавок да лесавок враз перепляшу!
— Простите, а Васисуалий не приехал? — встрял обеспокоенный Пушок.
— А хто спрашивает? — Яга прищурилась. — А, энто ты, рыженький. Значит, и ведьма Дивнозёрья туточки.
— Доброй ночи, — Тайка никак не ожидала, что Яга заключит её в объятия.
— Ух, какой красотулечкой стала! Так бы и съела! — Яга оглушительно чмокнула её в ухо, а Пушку бросила через плечо: — Васисуалий за избой присматривать остался, шобы не сбежала, значится. Ох, она у меня своенравная!
— Ну во-от, — насупился коловерша. — Не будет, значит, поединка на сказках.
Тайка сунула ему в лапы пирожок, чтобы не расстраивался. А Яга хлопнула в ладоши.
— Ну, что стоим, кого ждём? Хоровод-то где, я вас спрашиваю?
Она затопала костяной ногой: «тынц, тынц, тынц». Марфа подхватила ритм своими колотушками, а гостья ухватила за лапу лешего и увлекла за собой.
— Ух, повеселимся!
— Надо же, какая она задорная, — раздалось у Тайки над ухом. А она и не заметила, как мавка Майя подкралась. — Мне дедушка про неё совсем другое сказывал.
— Немудрено, — кивнула Тайка. — Твой дед — водяной, а они с Ягой в ссоре. Кстати, не знаешь из-за чего?
Майя пожала плечами.
— Дедушка скрытный. Чуть что, воды в рот набрал — и молчок. Но стоит при нём упомянуть Ягу, ругаться начинает так, что даже рыбы краснеют. Мол, не упоминайте при мне эту вздорную бабку. А лет уж немало прошло: когда они последний раз виделись, я не родилась ещё. Наверное, здорово его Яга обидела. Но это всё дела минувших дней. Хорошо, что дедушка не любит большие празднования и сегодня не придёт.
Но стоило ей это сказать, как из темноты раздался густой бас:
— Небось, не ждали, а? Веселье-то, смотрю, в самом разгаре.
А другой голос — скрипучий и квакающий — поддержал:
— Сами вона как скачут, а нас даже не позвали. Стало быть не уважают.
— Ой, это дедушка, — в свете луны было видно, как побледнела Майя. — Да ещё и с Мокшей. Как бы не случилось беды…
Мавка Марфа, увидав хозяина болот, сбилась с ритма и выронила колотушку. Вспомнила, видать, как в плену трясин томилась. Прочие гости обернулись на зычные голоса, по толпе пошли гулять тревожные шепотки. А леший, улыбаясь, вышел вперёд.
— Сколько лет, сколько зим! Хозяин вод да хозяин болот, добро пожаловать к нашему очагу. Только вы напраслину-то не возводите. Звал я вас и в прошлом году, и в позапрошлом. Да вы прийти не соизволили.
