Античный Чароплет. Том 5 (СИ) - "Аллесий"

— Приветствую тебя абгаль, в моем доме. Садись за мой стол и угостись. И расскажи нам, что за дело тебя привело ко мне, — мужчина повел рукой. На столе стояли кувшины с пивом, молоком и вином, лепешки, лежали мясо и фрукты. Повезло им, что я явился именно в процессе обсуждения чего-то важного: не пришлось накрывать стол с нуля.

— Много лет минуло, Хе-Галь, — Я пожал плечами, потом сел на предложенный стул. Остальные явно удивились тому, что я знаю хозяина. Особенно женщина — она слегка поменялась в лице и стала очень внимательна. Ловит каждое слово буквально. Это точно не случай просто любимой жены или наложницыы.

— Мы знакомы, магистр? Я вижу тебя впервые…

— По некой неизвестной мне причине, — я взял пшеничную лепешку, окунув ее краем в мед и пододвинув к себе молоко, — наша с тобой мать крайне почитала великого Энки, называя детей именами под его покровительством. Меня — в честь великой реки Тигр, а тебя нарекла именем благодетельного разлива Тигра и Евфрата. Впрочем — не зря, судя по всему. Я стал магистром, а ты, как и подобает твоему имени, обрел богатство, судя по всему? Когда я тут жил, этот дом был куда скромнее.

— Ты живой… — Мужчина был… Я бы не сказал, что шокирован. Скорее просто очень удивлен. Вероятно, шок можно было ждать от кого-то другого, более впечатлительного, более молодого. Но он, судя по всему, многовато уже повидал и слишком часто удивлялся, чтобы я мог смутить его одним своим появлением. Впрочем, некоторую оторопь я у Хе-Галя все же вызвал. — Тебя не видели в этом доме лет… Сорок?.. Брат.

— Почти пятьдесят. Но не суть. Ты спрашивал, зачем я пришел. За ответами на вопросы. Меня с недавних пор ОЧЕНЬ интересует наша семья. Особенно предки. Вся история Эмеш вплоть до основателя. Мне важно знать всех прямых кровных предков, включая женщин. Из каких они семей, когда пришли в род. Кто были их отцы.

— Необычная просьба. Я не всех помню и не всех расскажу тебе родственников…

— Всех и не надо. В отличие от других, ты мой единокровный брат, оттого мне важно знать только наших с тобой прямых предков. Ты рассказывай, а я погадаю.

— Это срочное дело? Мы общались…

— Добрый Хе-Галь, — Мужчина постарше, второй за столом, махнул рукой. — Когда к тебе приходят родственник, особенно когда это магистр Гильдии, им не отказывают. Мы подождем и с удовольствием послушаем рассказ об истории твоей семьи.

— Хорошо, Энгиду. Спасибо за твое терпение.

— Нам теперь интересно это услышать. Тем более, раз эта история интересует такого гостя, — старик кивнул мне. — Не стоит задерживать рассказ.

— Да… Хорошо. Неожиданные вопросы, но… С чего бы начать… Наверное, раз тебя интересуют женщины тоже, начну с матери?.. — Я кивнул головой, откусывая очередной кусок лепешки. — Ты верно заметил, наша мать тяготела к Энки. К Хеху, как она часто его называла.

— Она из Те’Кемет?

— Верно, — Хе’Галь кивнул. Я мысленно на миг унесся в годы детства. раннего. Три-четыре года. Я тогда все понимал. Кто я, откуда. Примерно понимал, где оказался. Но при этом ничего не мог сделать. Меня нагружали дурацкой и мерзкой работой, шпыняли все, кому ни лень. Хе’Галь был старше на семь лет. И тоже дружелюбием не отличался. Правда — сейчас мне было попросту плевать на старые обиды. Оно того не стоило. — Дочь жреца Те’Кемет, попала в Шумер с трофеями во время последней аккадской войны. Я про большую войну… За Формин и Гильгаду. Ее взял в плен вместе с другими женщинами и богатствами наш дед, привез домой.

— Я не знал, что в роду были воины.

— В роду были многие. В то время мы были достаточно бедны. Дом купил дед, когда отправился в созванном Императором войске в Аккадию и вернулся живым и разбогатевшим. Она была мала, поэтому, когда подросла, стала наложницей отца. Ему приглянулась.

— Сколько лет назад это было?

— Прости, брат…

— Сколько лет прошло с момента ее рождения? — Я нахмурился. Хе’Галь задумался.

— Меня она родила в четырнадцать, я старше тебя на семь лет, — несложные подсчеты дали нужную цифру. Я не особо следил за возрастом, но система вполне отчетливо показывала пятьдесят два года в интерфейсе. Хе’Галь, значит, отжил уже пятьдесят девять лет… И Хе’Иннит родила его в четырнадцать. Значит сама она родилась семьдесят три года назад. Плюс-минус год. Кстати, это ведь очевидно, что она из земель Фараона. «Хе’Иннит» не совсем похоже на шумерское имя. Да, у него есть значение на шумерском. Что-то вроде «Разлива любви» или вроде того. Но в полностью шумерском варианте звучало бы Хе’Инни. От Инанны. Здесь же, я готов тысячу золотых сиклей поставить, исходно было скорее всего «Хеприт» — «Та, что подобна Хепри». Символ нового начала и возрождения. Жрец вполне мог дать такое имя дочери. Это очень логично. Дальше уже здесь, в Шумере, его переиначили.

Но дело было не в именах. Дело было в возрасте. Хе’Иннит, мама… Как бы ни было непривычно это слово… Она родилась семьдесят три года назад. Йену на момент смерти было что-то около восьмидесяти. Он сын Кель’Таля. Но у Хе’Иннит отец — жрец Хеха из Те’Кемет. Она могла быть в лучшем случае внучкой Кель’Таля через кого-то из родителей. Вероятность этого была чрезвычайно мала. Вряд ли этот маг, от которого столько проблем, успел посетить Те’Кемет, выдать туда свою дочь или оставить там сына, да еще и жрецом ставшего… Нет, это точно невозможно. Надо узнать, конечно, о наличии у Йена старших братьев и сестер, но скорее всего их нет или их судьбу можно будет восстановить. Значит Хе’Иннит точно потомком Кель’Таля не была. Отлично.

— Не она, слава Энки. Дальше. Отца я знаю. Кто был его родителями?

— Если ты, абгаль, скажешь, что тебя интересует так яро, я или твой брат могли бы помочь тебе с ответами на вопросы, — в диалог осторожно вступил мужчина, гость Хе’Галя. Я покачал головой:

— Я желаю беспристрастных ответов, потому скажу, но позже.

— Хорошо, брат… — Хе’галь уже не в первый раз так меня называл, словно пробуя это слово на вкус. Надо будет осадить его. Вероятно, он уже построил какие-то планы на меня. Даже не будучи с ним в близких деловых отношениях, я самим своим статусом поднимал его и его семью над окружающими. Стоило прочертить границы заранее, чтобы потом не стало поздно. — Нашим дедом является Забала-Дугу. Он купил этот дом, привез трофеи с войны, вложился в корабль, везший пиво и ткани в Та’Кемет, чем заработал еще больше денег. Затем собрал бывших солдат, с которыми ходил в Аккадию. Из тех, кто не желал возвращаться к мирной жизни. Открыл харчевню. там они работали вышибалами, еще нам припоминают, что они обирали два соседних кабака и держали всю улицу…

— Неплохо он жил! — Я даже восхитился неожиданным откровением. — А чего сейчас не держите? Отец растерял влияние?

— Начальник стражи сменился в то время, — Хе’Галь развел руками. Кабаки мы сожгли, чтобы не было конкурентов. А Владельцев выгнали из Вавилона, чтобы не было проблем. На улице остался только наш.

— Не помню никакого кабака, который принадлежал бы семье.

— Его сейчас и нет. история долгая.

— Ясно. Какого он был рода? Я помню, что мы ведем род от Даган’Уру, не от Забала’Дугу.

— Да, Даган’Уру — наш прадед. Отец Забала’Дугу. Он был рыбаком из деревни близ устья Хабура, — я сразу же мысленно добавил в «заметки» приток Евфрата. надо будет разыскать эту деревню и проверить ее в случае необходимости. — Мать Забала’Дугу — освобожденная рабыня из Куша. Ее привезли на каком-то торговом корабле, имени я не знаю.

— А почему освободили?

— Этого тоже не знаю. Знаю, что она осталась одна без всего в Шумере. Даган’Уру был милосерден, взял ее женой, — говоря проще, подобрал. Женщина — удовольствие дорогое. Даже крестьянка — за нее и выкуп плати, и не каждому отдадут. Все торгуют своими детьми. Если за деньги не продается, то хотя бы с умелым соседом брак заключить, руки чтобы из нужного места росли. Или авторитет был. Или еще что. Кушитка — это либо великая любовь, в которую я не верю, либо у рыбака просто не было средств… Или он не хотел их тратить. Вполне может статься, что женщина была достаточно красива. А досталась ему скорее всего бесплатно. Вот и решил, что это удобнее, чем выкупать местную. Тоже возможный вариант. И главное — крайне удобный мне.