Территория России, протекторат Москвы, г. Москва
Среда, 32/06/21 10:47
Перед въездом в Москву капитан Мятликов пропускает нас вперед. Вероятно, не хочет светить наше присутствие в служебной колонне, по крайней мере перед охраной периметра; начальству, конечно, будет доложено, все одно подчиненные у него не безъязыкие… ну да тут их внутриомоновские трудности, нас сие не касается.
— Удачи вам, — кивает омоновец, изымая служебный «Гранит».
— И вам, — посылает Сара воздушный поцелуй.
Мутную Москва-реку крупной не назовешь, чуть пошире Мормонской; зато основательный деревянный мост рассчитан на большегрузы, по такому и танк, пожалуй, пройдет. А прямо в конце моста расположен московский КПП. Охранники блокпоста носят обычный ментовский камуфляж, вооружены «калашами» в черном пластике — судя по габаритам и конусу пламегасителя, «сто четвертыми», как раз посредине между традиционной ментовской «ксюхой» и полноразмерным автоматом, только под «семерку»; пистолеты в поясных кобурах смахивают на пээмэмы. Ну и морды сии охранники имеют самые что ни на есть гаишно-таможенные.
— English only, — шепотом бросаю супруге. На всякий случай. В Старом Свете к «своим» у отечественных органов охраны правопорядка отношение еще с допетровских времен на два порядка хуже, чем к «чужим»; как здесь, не знаю, будем посмотреть.
Любимая понятливо улыбается:
— For sure.
С недоуменным видом моргает на традиционное «предъявляем документики, пожалуйста» и отвечает:
— I don't understand, sorry.
Ментовская морда не без напряга рожает «йор айди» и даже добавляет «плииз».
— Oh, ID! — ухмыляясь поглупее, восклицаю я. — Yes, yes, here they are!
Идекартами традиционно возят по сканеру. В «красном списке» личностей, находящихся в международном розыске, разумеется, владельцы не числятся, документы нам возвращают. Тем временем мент-охранник энергичным жестом подзывает другого, вполголоса сообщает, мол, тут нагличане пожаловали, а ты ж знаешь, у меня с этим делом три класса и два коридора — ну если и не дословно, то нечто в этом роде. Второй мент, натянув вежливую улыбку, обращается на вполне сносном английском:
— Будьте добры, какова цель вашего визита в Москву?
— Туризм, — отвечаю я.
— Медведи-водка-балалайка-Горбачев, — добавляет Сара.
Улыбка как-то блекнет. Что у него там крутится под черепом, понятно без всякой телепатии.
— Рекомендую взять гида-переводчика. Обратитесь в представительство Ордена, вам подскажут, в каких гостиницах оказывают эту услугу.
Совет для идиотов-туристов, в общем, правильный и разумный. Радостно киваю.
— Да-да, конечно. У нас есть карта! — тыкаю в дисплей тафбука со включенным «НьюВолдВьюэром», карта Москвы там действительно имеется. Насколько полная и подробная, вопрос, но уж орденское представительство и банк отмечены.
— Прекрасно, — человеку явно полегчало. — Личное оружие у вас имеется?
— Да, — соглашается супруга, — пистолет есть.
— Пистолеты в пределах города разрешено носить открыто, но только после регистрации. Все прочее обязано лежать в запечатанной сумке или сейфе отеля. За регистрацию, пожалуйста, уплатите пять экю с персоны.
Вот жуки, по всей Новой Земле сие бесплатно, и никакой регистрации. Ну да чтоб москвичи не нашли, за что драть с иногородних? Ладно, десятка не деньги. Достаю из кошелька синюю двадцатку, получаю честную сдачу и два картонных прямоугольника с зелеными штампиками, в которые мы под чутким руководством мента сами и вписываем «пистолеты системы Беретта М9». Карточки велено носить с собой и предъявлять вместе с Ай-Ди «властям»…
Формальности на этом заканчиваются, и перед нами наконец открывается город, по которому мы медленно едем, поворачивая «куда глаза глядят».
В заленточной Москве я бывал раза три, задерживаясь максимум на сутки, и вынес из этих визитов твердое убеждение, что люди там иногда бывают хорошими, но сам город — отвратительный. Не потому, что мегаполис: Нью-Йорк и Лос-Анджелес не меньше, да и мой родной Киев тоже пребывает в классе мегаполисов, хотя и раза в три поскромнее. Просто… неуютно. В весьма крупном и не менее столично-заносчивом Питере схожего ощущения у меня не возникало. Сара полностью со мной солидарна относительно превосходства Питера перед первопрестольной, хотя столь резкого неприятия заленточной столицы Эрэфии у нее нет.
Москва здешняя лично мне напоминает старый киевский Подол, где вместо типовых многоэтажек поставлены столь же типовые недохрущевки на два-три этажа, перемежаемые подворьями-особнячками состоятельных персон в духе «кто выпендрежнее» и барачно-складского типа ангарами в демонстративном обрамлении «егозы», заменяющей декоративные кустарники. Запах рыбы, свежей и копченой — весь северо-восточный сектор города упирается в Москва-реку, и очевидно, рыбалка в этом ручейке вполне годная.
Плюс два момента, которые, увы, взяты не с нашего Подола, а конкретно из староземельной Москвы: зримое обилие «хозяев жизни» на понтовых тачках и еще более зримое обилие их сопровождения из силовиков, частью в камуфляже — только не армейских расцветок, а ментовско-чоповских, — а частью вовсе в полуспортивных костюмах, «привет браткам из девяностых», стриженная в ноль башка, золотая якорная цепь на могучей шее и золотой килограммовый кастет на растопыренных пальцах прилагаются. А у многих вдобавок и кожанки, это при здешней-то жаре под пятьдесят… У такого сопровождения в боевой устав, рупь за сто, вписан кусок песенки из «Бременских музыкантов» в исполнении Анофриева, «величество должны мы уберечь от всяческих ему не нужных встреч» — оно хоть и звучит веселой пародией, однако эти лбы подобных умных словей не знают и близко. На уши не налазят. Что за ленточкой, что здесь…
Вот что хотите делайте — неуютно, массаракш. Да, город солидный и не бедный, в таком хоть сейчас открывай отделение «Помощника» и стриги бабки с местных деловых за бухгалтерские-складские программки и техподдержку, оперативный простор налицо. Подброшу мысль Чарли Вонгу, если он вдруг не догадался сам. Однако в московском филиале нашей конторки пускай работают другие. Без меня.
Машину после дороги сполоснуть на ближайшей автомойке и поставить на стоянку у кафешки, любимую под руку, заказать свежевыжатого сока. Сравнить впечатления. Результат совпадает. Вывод: берем в дорогу пару бутербродов и сваливаем из этого населенного пункта.
Сара не возражает.
— Куда направляемся, в Демидовск или в Новую Одессу?
Хороший вопрос, любимая. На Демидовске как будущем местообитании настаивал дед Яр, и в принципе старшее поколение семейства Кушнир его поддерживало, а Олька и Валентин не возражали. В Одессе же осели хорошие знакомые-друзья — Руис, бывший напарник, с которым мы вместе попали в «ворота» Сьюдад-Мехико, и семья Шакуровых, с ними мы тоже пережили несколько острых эпизодов. Причем на самом деле сию компанию можно считать одним семейством, учитывая взаимный плотный интерес Руиса и Полины Шакуровой… и раз уж мы в двух шагах — от Москвы до Новой Одессы меньше двухсот верст, примерно как от Порто-Франко до базы «Латинская Америка», по новоземельным меркам, соседний квартал, — не заглянуть в гости было бы попросту невежливо.
Достаю из кошелька первую попавшуюся пластиковую монетку. Решка — Демидовск, орел (вернее, орденская пирамида) — Одесса. Подбрасываю, ловлю, вскрываю. Золотистый потертый кругляш открывает короткую надпись «50 cents» на реверсе.
— Для начала в Демидовск, — отвечаю я.
Решение принято, Сара уходит попудрить носик в дамскую комнату, а я заказываю у буфетчика большую бутылку лимонада и чего-нибудь пожевать в дорогу. Вместо бутербродов в ассортименте самса, вполне годится, пяток пухлых треугольничков складывают в ностальгического вида пакет из оберточной бумаги; прошу налить во флягу померанцевого лимонада — а такого почему-то нет, есть грушевый, слишком сладкий, но можно разбавить лимонным соком. Пока мне это дело смешивают, стою у стойки, лениво скользя взглядом по открытому павильончику кафешки…
