– Мне кажется, что ты похож на нашего покровителя. Светлый и добрый, а ещё такой же стойкий!
– Ха… – До Гэн Лэя доносились лишь отголоски её слов, как будто он погрузился в воду и пытался расслышать чью-то негромкую беседу на поверхности. – Ты всегда приходишь, когда мне плохо. Спасибо.
– Пустяки, друзей за такое не благодарят!
Над возвышающимся вдалеке горным хребтом грянул гром, в отзвуках которого потонул голос юной ученицы, и этот грохот показался Гэн Лэю столь сильным, что он закрыл уши руками и согнулся пополам, пытаясь задержать ту пугающую мощь, что рвалась наружу из его тела под оглушительный шум стихии. Он вдруг подумал о том, что мог быть одержим злым духом.
– Ты плохо себя чувствуешь? Целый день какой-то бледный.
– Уходи сейчас же! – прошептал он, оглядывая свои дрожащие пальцы, которые с хрустом изгибались. – Уходи!
– Что? – Мэй Шан положила руку ему на плечо, но он зарычал и оттолкнул её, распоров ногтями нежную кожу.
Запах свежей крови ударил в нос Гэн Лэю: нечто твёрдое, похожее на корку глины, застывшей на солнце, тут же покрыло его лицо.
– Лэй, мне страшно! – всхлипнула она и приложила ладошку к четырём алым царапинам, что теперь рассекали её левую щеку. – Ты меня пугаешь!
– Я чем-то заразился. Ты должна… кх… уйти!
Белая пелена всё больше застилала ему глаза, и он уже не видел перед собой ту милую улыбчивую девочку Мэй Шан. Вместо неё расплывалось мутное пятно, пахнувшее чем-то притягательным.
Она пронзительно закричала, и это на мгновение отрезвило Гэн Лэя.
– Де-демон! – звенел у него в ушах её испуганный голосок. – Кровавые глаза!
– Только не рассказывай никому, прошу! – Ухватившись за последние остатки разума, он пополз в ту сторону, где сидела Мэй Шан. – Не говори отцу и дяде!
– А-а-а!
– Дай мне слово, что не расскажешь!
Гэн Лэй вцепился в неё пальцами, кажется разрывая рукав её тренировочного костюма. Девочка взвизгнула и спустя мгновение обмякла: лёгкое тельце повалилось на дощатый настил и застыло.
«Что я делаю? Почему Мэй Шан не двигается?! Она назвала меня чудовищем…» – мысли пролетали в голове стаей чёрных птиц, что мелькала на горизонте меняющей очертания тучей.
Развернув к себе ладони, Гэн Лэй увидел алые капли, стекающие с острых когтей, и вздрогнул. Он и правда причинил кому-то вред собственными руками?!
– Нет, нет, нет!
Тёмные грузные облака приближались, подгоняемые порывистым ветром, и уже заливали небо над головой густой синевой, которую озаряли белые вспышки молний. Гром грянул где-то совсем рядом, словно в праздничный костёр одновременно кинули слишком много взрывающегося бамбука [29], и Гэн Лэй попятился.
Он вскочил на ноги, перевалился через деревянное ограждение мостика и упал в воду, приземлившись ровно на четвереньки. Ещё было недостаточно темно, поэтому на потревоженной глади реки Минлян он смог разглядеть своё ужасающее отражение: глаза, из уголков которых вытекали дорожки крови, в вечернем сумраке горели золотом, грубая чешуя покрывала веки и скулы, а на лбу виднелись две набухшие шишки.
Из груди Гэн Лэя вырвался не то крик, не то глухое рычание, и он метнулся сначала в тростниковые заросли, где погряз в иле по колено, после чего побежал к поскрипывающему на сильном ветру бамбуковому лесу, который мрачной стеной возвышался впереди.
Хватаясь за качающиеся стволы, он свернул с тропы и ещё через пару шагов упал в траву. Лёгкий дождь застучал по листьям в высоких кронах и окропил измученное лицо Гэн Лэя: холодные капли попадали на щёки и с шипением испарялись – кожа оказалась слишком горячей.
Он прогнулся в спине и взвыл.
Вновь сверкнула рассекающая небо молния, и из спины Гэн Лэя с хрустом ломающихся костей и треском разрывающейся одежды вылезло нечто острое. Он почему-то знал, что это был его шипастый хребет, и слёзы хлынули из глаз от душившей его агонии, а вверх по рукам поползла переливающаяся чешуя, которая обжигала предплечья подобно раскалённому железу.
Дождь усилился, прибивая траву и жухлые листья к земле, и каждая крупная капля, что попадала на извивающееся тело Гэн Лэя, приносила парализующую боль, которая отзывалась резью где-то в голове и взрывалась жёлтыми фейерверками перед глазами. Он лежал на боку, весь покрытый грязью и кровью, и прижимал коленки к груди, словно пытался хоть как-то защититься от того, что настигло его, но всё казалось бесполезным. Рядом с ним уже лежал длинный подёргивающийся хвост, что собирал шипами листву, а кожа на лбу лопнула, и Гэн Лэй нащупал рядом с волосами два маленьких тупых рога.
– Помогите! – прохрипел он, пытаясь обнять себя руками, но когти впивались в бледную кожу, оставляя глубокие раны. – Нет, я не демон!
Мир вокруг казался слишком громким: он слышал каждую летящую с неба каплю дождя, что с грохотом разбивалась о листву, слышал копошение букашек под землёй, слышал даже неровные и судорожные удары собственного сердца… Эти звуки настолько оглушили его, что он в конце концов провалился в беспамятство.
Глава 2
Сын Дракона
Господин Гэн Цзиюань, младший брат и советник главы клана Гэн, сидел на коленях за низким столом и изучал трактат, записанный на потемневших бамбуковых дощечках. Его ещё довольно молодое лицо освещали дрожащие отблески растаявшей до самого основания свечи: огонёк доживал свои последние мгновения, и от такого танца пламени вскоре зарябило в глазах, поэтому мужчина отвлёкся от иероглифов и отложил записи в сторону.
Он протянул руку к глиняной пиале, что стояла рядом со стопкой новых книг, и ухватился за холодные края – чай уже успел остыть.
– А-Шу! [30] – негромко позвал Гэн Цзиюань и поднёс чашку ко рту, слегка поморщившись. – А-Шу!
Какое-то время всё было тихо, отчего шелест дождя, доносившийся из приоткрытого окна, казался необычайно громким, и мужчина уже собрался выйти из комнаты, чтобы отыскать хоть кого-то из прислуги, но в коридоре послышались торопливые шаги.
На двери с причудливыми деревянными узорами, проклеенными белой бумагой, появился женский силуэт: служанка поклонилась в пояс и тихо заговорила:
– Второй господин Гэн!
Её голос звучал слишком напряжённо, как будто девушку что-то напугало. Гэн Цзиюань всё же поднялся с мягкой подушки, бесшумно подошёл к двери и распахнул одну створку, чтобы взглянуть на лицо А-Шу.
– Почему так долго? – спросил он и сразу заметил, что служанка рассеянно перебирала пальцами ткань своего белого подола. – Мне нужны новая свеча и горячая вода для чая.
– П-простите, – залепетала А-Шу. – Сейчас всё принесу!
– Что стряслось?
Она огляделась, словно боялась, что в коридоре мог неожиданно появиться кто-то чужой, и придвинулась ближе к господину:
– Приходил слуга из храма Чжугао. Знаете же, он обычно наведывается в день Солнца [31], чтобы собрать подношения для монахов, а сегодня даже ничего не взял! Только рассказал, что на мосту через реку Минлян нашли раненую ученицу, которая была не в себе и говорила какую-то бессмыслицу об ужасающем демоне.
Гэн Цзиюань насторожился и спрятал ладони в широких рукавах.
– В школу Шэньгуан не может проникнуть яогуай.
– Но девочку оцарапали когтями! – Глаза служанки забегали. – В наших краях не водятся тигры или другие опасные хищники, а значит, это злой дух!
– Я смотрю, слуга из храма щедро раздаёт слова [32], а ты охотно распространяешь вздорные слухи. Прекрасная парочка.
А-Шу явно не понравилось насмешливое замечание господина, и она тут же поумерила пыл, опустив взгляд в пол.
– Наверное, вы правы. Если бы случилось что-то серьёзное, то вас бы уже вызвал к себе глава Гэн.
