За 1000 лет до Тани Гроттер. Молот Тельхинов - Емец Дмитрий Александрович

Если самого варяга ведьма ещё кое-как терпела, то его дочь-красавицу просто ненавидела. Не было такой тяжёлой работы, которую она бы на неё не наваливала. Ну а в лес ведьма отправляла её чуть ли не каждый день, причём не столько за ягодами, сколько за грибами. Грибы нужны ведьмам для всяких магических ухищрений, причём не какие попало, а вполне определённые – например, мухомор с пятью белыми точками или три бледные поганки, проросшие из черепа лошадлы.

Варяг был хоть и мягкосердечный, но довольно хитрый. Спорить с женой он не осмеливался. Да и вообще, когда на тебя вопят по шесть – восемь часов за какую-нибудь мелочь, в голове происходят всякие подвижки. Ты начинаешь всего опасаться и ведёшь себя в собственном доме как мышь. Но всё же у варяга хватило ума поделиться своей бедой с одним другом из соседнего племени.

У этого друга, по счастливому стечению обстоятельств, оказался храбрый сын. Этот сын с копьём стал сопровождать дочку в лес, когда мачеха отправляла её за грибами и ягодами. Под надёжной охраной героя с копьём дочка пропадала в лесу почти круглосуточно, но с каждым днём ягод и грибов приносила почему-то всё меньше, а закончилось дело тем, что храбрый молодой варяг женился на девушке. Они ушли жить в соседнее селение, и некоторое время спустя у них родилась девочка.

Первое время, когда дочка варяга исчезла из дома, ведьма радовалась. Но когда появился младенец, неожиданно взбесилась. Вроде как существовала какая-то связь между этой ведьмой и малышкой, которая отнимала у неё магические силы. Целую ночь ведьма колдовала, три следующих ночи варила что-то из своих мухоморов и поганок, а потом обратилась крысой-пасюком (не путать с чёрной крысой), сбегала в соседнюю деревню и вымочила хвост в похлёбке, которую готовила дочка варяга.

Дочка съела похлёбку, и с ней приключилось нечто странное. В первую ночь всё её тело покрылось рыжей, с тёмным подпалом шерстью. Во вторую ночь что-то произошло с её руками и ногами. Они вытянулись, а пальцы превратились в когти рыси. В третью ночь дочка выскочила в окно и убежала в лес, и теперь уже не она боялась чудил, а они её. Первым делом дочка отыскала ту чудилу, которая сожрала её мать, и чудила очень сильно об этом пожалела.

Муж варяговой дочки остался один с ребёнком. Девочка всё время плакала, а ему нечем было её кормить, ведь это был грудной ребёнок. В третью или четвёртую бессонную ночь молодой варяг пошёл с дочкой в лес и стал звать жену.

Вместо жены к нему приползла голодная змеевидла. Она обвила варяга кольцами и хотела сожрать, но тут кто-то, примчавшийся из чащи, прокусил ей затылок. Кольца мёртвой змеевидлы разжались, и варяг увидел свою жену. Она и была существом, оборвавшим жизнь змеевидлы. Громадная рысь, самая крупная из всех, которых ему доводилось встречать.

Рысь, или арысь-поле, смотрела на варяга диким взором. В её жёлтых глазах крутились два водоворота. Непонятно было, узнала ли жена мужа или сейчас прикончит. Варяг несколько раз окликнул её – никакого результата. Стоило ему сделать малейшее движение, арысь-поле напрягалась и показывала тонкие и длинные, как стилеты, клыки.

Непонятно, чем всё закончилось бы, но тут тряпичный кулёк, который варяг прижимал к груди, заплакал. Варяг показал дочку матери. Водовороты в жёлтых глазах арыси замедлились. Младенец продолжал плакать.

А дальше случилось то, что сказка фиксирует очень кратко: «Арысь-поле сбросила свою шкуру под колоду и стала кормить малютку».

Каждую ночь молодой варяг стал относить дочь в лес. Прибегала арысь-поле, сбрасывала шкуру под колоду и кормила ребёнка. Перед рассветом она опять надевала шкуру и исчезала. Дочка уже не плакала. Быстро набирала вес, стала крупнее и сильнее других детей. Соседки начали сплетничать: что-то тут нечисто! Кто-то из них побежал к ведьме.