Мастер билдов. Дилогия (СИ) - Петров Егор

Честно, не верил я в свой талант к магии. Думаю, просто жить хотелось и опыт взаимодействия с татуировкой сказался. И,наверное, хоть и неосознанно, но к постоянному присутствию маны я тоже уже привык. Тут скорее удивительно, что местные дети‑кандидаты в маги могут обнаружить это за полдня сидения на площади, а я только после такой встряски.

Отлепившись от ручки, я еще с час просидел рядом с дверью, пока не почувствовал уверенно, что я эту штуку вокруг себя могу как‑то двигать. Пока понятия не имел, как её использовать хоть для чего‑то, но двигать мог.

Мана уже почти добралась до плеча, и я как можно скорее ушел из квартала магов, вернувшись к памятнику.

Сел в ту точку, где кольца сходились, закрыл глаза, и начал работать с маной в теле. И не получалось вот вообще нифига. Татуировка какого‑то хрена закачивала ману в тело, где с ней невозможно было работать. Для меня невозможно, по крайней мере.

Я перепробовал кучу мысленных упражнений, напрягался так, что кровь носом потекла, но не помогало вообще ничего.

Я тупо уставился на татуировку. Умирать не хотелось. И, если нормальных идей нет, может, пришло время для идиотских? Что, если замкнуть незамкнутый круг? Может, это бракованная татуировка, и если я её подправлю, то вся мана свалит?

Воодушевленный идеей, я побежал к старику, у него точно должны быть чернила.

– Тебе зачем? – слегка удивился он моей просьбе.

– Дорисовать.

– Что дорисовать?

– Круг.

Ашер посмотрел на меня, потом на мою руку, потом снова на меня и больше ничего не сказал. Достал из‑под стола чернильницу и перо.

Я обмакнул перо и очень аккуратно, стараясь не дышать, провёл дугу от одного конца буквы С до другого. Замкнул.

На запястье красовалось полноценное кольцо, я замер и прислушался… И ничего не изменилось. Всё ровно так же, как и было, но теперь с кляксой на запястье.

Ладно, может дело в материале. Чернила – это же просто рисунок поверх, а тату штука вроде посложнее, и сидит глубже.

Взял нож и неглубоко, аккуратно, прорезал кожу по линии замыкания. От одного конца дуги до другого, повторяя линию чернил. Было больно, и не работало.

Я сидел с порезанным запястьем, смотрел, как в разрезе набухает кровь, и очень отчётливо понимал, что вот сейчас, в эту секунду, я занимаюсь какой‑то полной херней. Наверно, это нормально, когда в отчаянии человек готов пробовать что угодно.

Я уже ломал голову над тем, что делать дальше, когда в порез пошел реген.

Я никогда не видел нитей Ци от регена, или каким там образом работал слой – ну лечит и лечит. Но в этот раз от ядра, через плечо протянулась нить, которую я отчетливо ощущал, потому что она шла через ману.

И она не обходила ману, не тормозила, не отскакивала, как отскакивали все мои плотины. Она шла насквозь, словно не замечая препятствий.

Нить входила в мутное – и мутное расступалось. Раздвигалось в стороны, освобождая канал, а Ци шла по этому каналу, как раскалённая проволока сквозь воск, доходила до разреза и делала своё дело. Мана стояла раздвинутая, обтекала нить со всех сторон и не могла сомкнуться.

Я забыл как дышать. Я столько мучился, создавал плотины, никак не мог подвинуть ману – а слой просто прошёл её насквозь за секунду. Даже не заметив. Не спрашивая моего мнения, походя, потому что ему надо было заживить царапину, которую я сам себе и устроил по дурости.

Я смотрел на эту нить и медленно понимал, в чём была моя ошибка.

Дело не в количестве. Дело в плотности и форме.

Потратилась пара единичек Ци, и порез затянулся. Но, что гораздо важнее – Ци пробила путь наружу, и через маленькое отверстие вылетело немного маны. И от этого по спине пошли мурашки. Да! ДА!

Давление тем выше, чем меньше площадь. Господи, ну до чего же просто.

Я одну за другой создавал нити из Ци и протыкал ими массу маны. Было далеко не так легко, как делал слой, но получалось. После пятнадцати нитей я подключил каналы «Большого круга» и сплёл это всё в единую трубу, достаточно толстую, чтобы мана могла проходить внутри. Ци и мана отталкиваются, а значит, можно представить, что это магниты… Как бы я выгонял один магнит другим?

И теперь, когда была труба наружу, в которую мана идти не спешила, но проходила, я начал создавать плотину и давить.

Ей не место в теле. Её сюда затолкали силой, через татуировку, потому что кто‑то так придумал. Она не яд, она даже не враг. Она просто оказалась не с той стороны кожи.

И весь этот месяц она разливалась по руке не потому, что рвалась к моему ядру. А потому что ей не оставили другого пути. Кожа для неё, видимо, стенка. Возможно потому, что это левая рука, в которой расположены каналы, в том числе и на коже. Клапан гонит внутрь. Идти ей некуда, вот и растекается по мне.

Надо было открыть ей дверь. И подтолкнуть.

Часа два я обливался потом, но все‑таки выдавил всё из руки до последней капли. Обрадоваться даже успел, а потом понял, что мана висит вокруг меня облаком. Я попробовал походить с места на место, но она ко мне будто приклеилась. А потом начала всасываться обратно в татуировку, а та продолжала сочиться в руку. Да твою же…

Честно, я был бы рад, если бы получилось просто от этого избавиться. Но, походу, не судьба. Я зацепился волей за ману и начал её двигать.

Шло отвратительно.

Мана не хотела вращаться, она хотела висеть. Это было совсем не похоже на Ци: та слушается, потому что моя, а эту приходилось продавливать желанием. Тупо, упрямо, неотступно.

Первый оборот я гнал минут двадцать. Каждый раз, когда внимание соскакивало хоть на секунду, всё вставало и начинало сползать обратно к запястью, домой, в клапан.

Второй пошёл быстрее. А на третьем оно уже пошло само. Масса набрала ход, и надо было прилагать гораздо меньше усилий, чтобы её подталкивать. И татуировка наконец‑то перестала засасывать ману. Ну, точнее, она пыталась, но из‑за набранной скорости у неё не получалось.

Радовался этому факту я минут пять, наверно, а потом понял, что перестал выталкивать ману наружу, и ладонь снова начала наполняться. Клапан сочился и продолжал отдавать ману, как ни в чем не бывало.

Получилось, что если я буду вот так, руками, выгонять всё это через трубу, а он будет вот так же сочиться, то мы с ним закончим примерно… никогда.

Потому что там, внутри, её было много. Я не знал, сколько, но помню, что забрал дофига из контура мага шестого круга – и тогда она не сочилась. А потом еще был портал, который вообще создал маг двенадцатого круга, и после которой эта ёмкость переполнилась.

Я закрыл глаза и полез внутрь татуировки.

Я делал это раз двадцать после того, как Тагрис сказал, что это пространственный артефакт, пытался нащупать и понять, но ничего не выходило. Каждый раз одно и то же, смутно чувствуешь резонанс и больше ничего. В этот раз я давил своим сознанием пару минут, как уже привык при работе с маной, и провалился.

Даже не знаю, что именно сработало. Наверно, то, что я последние полдня только и делал, что щупал две разные энергии и учился их различать.

Я провалился внутрь и охренел. Я не мог оценить нормально размер этой штуки, у меня не было ни мерок, ни опыта, но ощущение было, как будто нырнул в бассейн, а оказался в океане. Мана стояла плотной, утрамбованной массой, как огромное количество спрессованной ваты в банке. И это всё помещалось в запястье, в кусочке кожи размером с монетку…

Да уж, вычерпывать всю эту массу можно очень долго. Я пытался смотреть вокруг, совсем ничего не понимая, пытаясь разглядеть хоть какие‑то края – и зацепился за что‑то знакомое. Кажется, на дне резервуара лежала моя Ци. Тонким раскатанным пластом по дну, как будто мана придавила её сверху. Вот в этом чужеродном океане это было настолько приятное и родное, что ни с чем не перепутаешь.

Ну конечно! Я ведь при варках часто стравливал Ци в клапан, и вот она здесь. Да и после этого, при создании встречной плотины, значительная часть энергии сюда уходила. Этого хватило на тоненькую плёнку на дне, да уж…