Чары Амбремера (ЛП) - Певель Пьер

Поезд замедлил ход и остановился на подземной станции, весьма похожей на те, что встречаются в Париже. Та же архитектура, та же планировка, та же мебель; даже то же самое оформление, за исключением нежно-зеленого плюща, расползшегося по белому фаянсу плитки. На больших эмалированных табличках на стенах по обе стороны свода синими заглавными буквами было написано «АМБРЕМЕР» ^[9]. Поездка от Порт-Майо до этой конечной станции не заняла и двадцати минут. Все вышли.

На поверхности Гриффон с Лербье раскланялись под стеклянной крышей шатра, один-в-один повторявшего павильоны метро, которые спроектировал в стиле арт-нуво Гектор Гимар для Парижа. Однако ничто более вокруг не напоминало французскую столицу.

Это был другой город, другая публика вокруг, другой мир.

Амбремер был средневековым городом — таким, какие грезятся вам, мне и подавляющей части наших современников. А именно: с улочками живописными и извилистыми, с переулками мощеными, а не утопающими в грязи, с домами из красивого камня, а не из скверной глины, с крышами из красной черепицы, а не из грязной соломы. В нем пахло приятно, а не смесью мочи, грязи и навоза. Его окружали крепостные валы. В центре города, на возвышенности, вздымал вверх свои прекрасные белые башни сказочный дворец Королевы Фей. Гавань омывали спокойные воды большого озера, за малым не внутреннего моря.

На пересечениях улиц, на фасадах зданий, под арками, перемахивающими через проезды, висели фонари, которые загорались сами собой. В небе сияли два солнца Иного мира: одно желтое, другое — синее, меньшее, едва заметное. Желтое солнце придерживалось обычного распорядка: оно всходило и заходило; синее же оставалась неподвижно и ночью сияло наподобие луны.

Население было, мягко говоря, космополитичным: гномы, огры, конечно же — феи, обнаженные ундины, сидящие на краях фонтанов, и столь же обнаженные дриады в тени больших деревьев. Пожалуй, довольно заметно были среди них представлены и земные женщины с мужчинами, однако этому впечатлению невозможно доверять, поскольку многие существа из Иного мира пользовались человеческим обличьем — впрочем, без заднего умысла. Большинство жителей Амбремера одевались и причесывались так же, как могли бы одеться современные им парижане. Одни лишь феи следовали своей собственной моде: мягкие драпировки и легкие ткани, едва прикрывавшие долговязые фигуры. Они ходили с непокрытыми головами, прекрасные и исполненные гордой грации, распустив волосы, либо заплетя их в тяжелую косу, доходящую до талии. Проходящих фей все провожали взглядами; они же не глядели ни на кого.

Бодрым шагом, под пристальным взглядом белого крылатого кота, Гриффон вошел в библиотеку. На стойке регистрации он расписался в журнале и получил указания, куда пройти; волшебника направили в отдел Исторических и Частных Людских Архивов. Там он обратился к старому клерку, склонившемуся над книгой записей. Этому человечку — маленькому, костлявому и почти лысому, — вполне могло исполниться лет сто. Он терялся в старомодном темном костюме; тонкая шея болталась внутри пристежного воротника; крючковатый нос оседлали очки. Заглавие, запрошенное волшебником, ничего ему не говорило, однако он поищет его; скорее всего, магу придется набраться терпения. Гриффон сказал, что никуда не торопится, и немного прошёлся, ожидая.

Светлая и просторная Королевская библиотека Амбремера была поистине местом, охотно посещаемым публикой. Сюда с удовольствием заглядывали прогуляться и поболтать — разумеется, с полным уважением к тишине читальных залов. Здание — с его высокими потолками, большими колоннадами и огромными окнами — напоминало дворец. В нем располагалось бесчисленное множество террас, двориков и галерей, так что совершенно нельзя было с определенностью сказать, находишься ли ты внутри или снаружи. Эту иллюзию еще сильнее подкреплял цветущий плющ, который вился сквозь проемы, взбирался по колоннам или ниспадал со сводов. Большие эркерные окна выходили на тихие сады. Здесь росли под ажурными куполами деревья; пели на перекрестках коридоров фонтаны; ниши в читальных залах, напоенных тишиной и светом, заполняли статуи. Вдоль стен, в углублениях аркад, за зеркальными витринами — всюду выстроились тысячи книг. Прелестные и красочные светлячки-феи радостно порхали среди инкунабул, редких изданий и переплетенных рукописей. Иногда по просьбе библиотекаря они отправлялись на поиски тяжелых томов на недоступных полках; затем возвращали их обратно, а в промежутке неприметно усаживались повыше и приглядывали за изданиями, пока читатели те листали.

Гриффон наслаждался тишиной внутреннего дворика, где спал утомленный прожитыми годами лев-альбинос, когда почувствовал чье-то появление подле скамьи, на которой задремал он сам. Ему улыбнулся некий мужчина, облаченный в антрацитово-черное; по седеющим вискам и притом весьма черным усам тому можно было дать от пятидесяти до пятидесяти пяти лет. Прекрасно одетый новоприбывший смотрелся элегантно и изысканно, однако самым удивительным в нем были его глаза — глаза рептилии за маленькими круглыми очками в серебряной оправе.

В руке он держал книгу.

— Добрый день, месье Гриффон, — сказал он. — Вот ваша хроника.

— Добрый день, Са’аркар.

Гриффон поднялся и поприветствовал его.

— Я и не знал, что вас заставили еще и выдавать книги, — добавил он шутливо. — Вы, должно быть, очень заняты…

— Но ведь не каждый день вы нас навещаете, — любезно ответил хранитель Королевской библиотеки Амбремера.

Гриффон взял книгу и машинально ее перелистал.

— Я вас провожу? — предложил Са’аркар.

— Буду рад.

Они зашагали бок о бок. Старый лев устало приоткрыл веки, наблюдая, как они уходят.

Са’аркар был драконом, и, как и большинство его сородичей, в повседневной жизни находил более удобным человеческий облик. Давным-давно, еще до появления фей, Иным миром правили драконы. Что, собственно, и столкнуло эти два народа меж собой в долгой войне, искры которой не до конца угасли по сю пору.

— Не поймите меня неверно, — сказал Са’аркар, пока они спускались по наружной лестнице, — но я был бы признателен, если бы вы обращались с этой хроникой с величайшей бережностью. У нас имеется всего один лишний экземпляр, и эти два экземпляра, насколько мне известно, — единственные существующие.

Гриффон похлопал себя по карману костюма, в котором покоилась небольшая книжечка.

— Не беспокойтесь.

— Кроме того, заранее прошу простить мое любопытство, но что именно интересует вас в этой «Доподлинной хронике рода Ля Тур-Фондваль»?

Магу приходилось либо сослаться на Сесиль де Бресье, либо солгать.

— Я взял эту книгу для одного из своих друзей. Он надеется там найти полезную информацию для своего генеалогического исследования.

— Тогда не повторите ли своему другу мой совет об осмотрительности?

— Я вам обещаю.

Перед дверью дракон отступил в сторону, пропуская Гриффона. Это послужило поводом сменить тему.

— До меня дошло, — сказал Са’аркар, — что Аквамариновый Круг недавно принял в члены новичков…

— Так и есть. В ночь на Иоаннов день, как заведено.

В день Святого Иоанна или Середины Лета — древний языческий праздник — магами и Иным миром по-прежнему отмечалось летнее солнцестояние. В этот день проводились важные ритуальные церемонии.

— И хороши новобранцы, как по-вашему?

— Это нам будущее покажет. Но в Париже мы приняли молодого человека, которого я считаю очень многообещающим: Франсуа-Дени де Труавиля.

— Труавиль… Что-то это имя мне говорит… Он учился в Амбремере, верно?

— Это он и есть.

Они добрались до большого вестибюля. Пришло время расставаться.

— Что ж, до свидания, месье Гриффон.

— С нетерпением жду новой встречи с вами, господин куратор.

— Однако вот что я думаю…

Гриффон, который уже надел шляпу, остановился.

— Мадам де Бресье — ваша хорошая подруга…