Античный Чароплет. Том 5 (СИ) - "Аллесий"

— Да, как будто я без всякой защиты бился с ментатом моего уровня…

Это продолжалось еще два часа. И полтора до вопроса про червей. Я устал больше, чем в ином сражении. Наконец новый куратор что-то там уяснил, после чего попрощался и отправился по каким-то делам. Я раздраженно прошел через появившийся туннель в общее пространство. навалилась легкая тяжесть: после выхода куратора опять включили подавители. Это не была полная блокировка, как в тюрьмах. Да и для чакр такая блокада вредна, но ослабление магических воздействий, помехи — это имелось. Причина полутюремного положения проста: чтобы мы чего-то не отчебучили. В ЭКЧ было далеко не так замечательно с дисциплиной, как хотелось бы руководству. Особенно в составе терций — тут вообще была сборная солянка. Далеко не каждый нормальный маг подпишется на все то, чем я тут занимаюсь. А слабаков в терции не берут. так что некоторые вопросы с дисциплиной есть… Ну и, главное, мы могли быть в момент перехода или оказаться позже, если у нас чего-то не выявили, под воздействием паразитов или еще чего. Логично было бы нас немного ограничить в использовании магических способностей. Так что умом я все понимал, как и бесконечные повторные допросы, вопросы… Не только записи несут информацию. Ни один шлем не запишет ощущения, мысли, предположения бойца. опять же — наша реакция на вопросы тоже анализируется… ЭКЧ — это не армия и не отряд наемников. тут едва ли процентов десять участвуют в боях хотя как-то. остальной состав — кураторы, аналитики, артефакторы, лекари… и сейчас вся эта интеллектуальная мощь разбирала самое ценное, что мы добыли, а именно — информацию. разбирала на мельчайшие частички, смотрела через лупу, просеивала через сито… И пыталась достать еще. Малейшие детали, нюансы… Что угодно. особенно ценным «кадром» оказался Верон. того вообще по десять-двенадцать часов в день опрашивали. Но он не жаловался. Ученому внезапно понравилась какая-то игра в мнемотических зеркалах. Я так и не понял, откуда это — с Парифата или местное — из Тир’Йона, но он крайне активно создавал себе новые деликатесы на обеденном артефактном столе и проводил дни напролет, развлекаясь, когда его не допрашивали по поводу проектов группы О. Судя по тем обрывкам, которые мы выяснили на Терриконе, эти ребятки были теми еще затейниками. Там у аналитиков корпуса волосы дыбом встают, наверное. А Верону хоть бы хны. Сидит — прекрасно себя чувствует.

— Босс, не сказали, когда там нас выпустят? — Самый ненужный для допросов человек: Шустрый. Даже Кабана — и того обследовали и общались чаще. С Шустрым все закончили еще в первые четыре дня, позвав его лишь единожды на седьмой что-то там уточнить.

— Я думаю, еще дней десять, не меньше, — я поморщился.

— Что, так серьезно?

— Так муторно.

— Ну, цивилизация — дело такое. Где прогресс — там бумажки, где бумажки, там нет прогресса… — Философски заметил он.

— Вы противоречите самому себе, — Верон отвлекся от зеркала, чтобы вставить шпильку.

— А вы, док, эм… Играйте дальше, короче. Не лезьте не в свою беседу, — не нашелся он быстро с ответом.

— Какой-то ты не особо шустрый на язык, — Алоэ насмешливо посмотрела на мужчину. В отличие от меня, все аборигены Террикона прекрасно проводили время: у них была любая еда и напитки на выбор, развлечения, голографические и мнемотические картины и истории, игры. Это мне оно все неинтересно, а вот они, выбравшись из своего, будем честны, не самого приятного мира, просто отдыхали и были вполне довольны таким «карантином».

— Дорогая, если хочешь, я продемонстрирую тебе скорость, с которой я работаю языком, — он скабрезно заухмылялся.

— Обойдешься. Сначала прополоскай его в растворе щелочи. Может хоть немного почище станет.

— Хватит ваших шуток уже, — я скривился, отправившись к креслу. — Вам хорошо, а меня это безделье откровенно достало.

— Ну так мы тебя развлечем, босс. Итак, ты говорил, что у вас там мужчинам положены гаремы? Как подбирать себе красоток? надо просить разрешения родителей?.. — Шустрый с интересом бросил подушку около меня и подсел ближе.

— Просто идешь на рынок и покупаешь, — я потер виски.

— В каком это смысле⁈ — Алоэ резко оторвалась от обруча с мнемотической историей и перевела весь фокус внимания на нас.

— Ну… В прямом, — я пожал плечами. — Идешь на рынок, договариваешься о цене, покупаешь. Нет, можно и с родителями договориться. но наложниц проще так.

— Мне пока все нравится…

— Подождите-ка оба! Что именно покупаешь? Какие-то подарки для родителей? для девушки? Что покупается-то? — Шустрый посмотрел на нее, словно на дурочку.

— Покупается женщина. Тебе же босс все ало… Эм… Местным языком сказал.

— У вас там рабство⁈.

— Ну да, я же рассказывал?.. — Я удивленно посмотрел на нее.

— Я думала, это какая-то форма постоянного договора или как-то так…

— Ну, можно и так сказать. Постоянный контракт, пожизненный. на детей тоже действует. Работодатель определяет условия проживания, продолжения жизни, общения, пропитания, зарплату… — Девушка не выдержала и зашипела на Шустрого. Тот шутливо закрылся рукой.

— Так! А я там в каком статусе буду? Там вообще это… Есть права у свободных женщин?..

— Гм… — Я глубокомысленно почесал щеку. — Ну… Какие-то есть, конечно… Гм…

— В смысле⁈ Какие-то⁈

— Нет, ну знатные дамы в целом довольно привилегированны. Они иногда даже домами мужей управляют, поместьями… Редко, конечно. Магессы все могут наравне с мужчинами… А так… ну, если убить свободную женщину, то можно штрафом не отделаться, если ты не маг. Там и родственники мстят, и энн наказание назначает… Это все-таки не рабыня…

— Вы совсем… Совсем тут все…

— Да успокойся ты, — я махнул рукой. — Мой дворец, мои правила. У меня ты будешь иметь нормальный статус, занимайся, чем хочешь…

— Я что, буду человеком только на твоей вилле? А выйду за стены — уже бесправное животное⁈.

— Ну… Хочешь, я попрошу энна Гуабы, чтобы он договорился с кем-то знатным. Удочерят тебя, отдадут мне… Будешь знатной дамой… Не особо сложное дело, если просит магистр Гильдии.

— Что, прямо так и удочерят? — Шустрый удивленно приподнял брови. — А мне тоже можно дворянский титул, все дела?

— Нет, тебе не получится, — я покачал головой. — Женщина не имеет прав на наследство, а мужчина станет полноправным сыном по всем законам и обычиям. Мужчину просто так усыновлять никто не будет. Разве что жениться на женщине из рода и войти в него, но это нонсенс: так почти никогда не делают. Хотя с тобой можно — у тебя своего рода нет по нашим обычаям, а чужестранцы иногда входят в состав семьи таким образом.

— Я что, даже прав на наследство иметь не буду?.. А мои дети?.. — Алоэ буквально тряслась. Я, кажется, немного перегнул палку: эмоции там были через край уже.

— Ну… Надо рожать сыновей… — Я только через несколько секунд понял, что подобрал какие-то не совсем правильные слова. — Да не волнуйся ты так! В Гильдии есть несколько магов, которые могут с этим помочь… Ну, чтобы у ребенка был правильный пол. Благородные семьи иногда к ним обращаются. Купцы — постоянно. Император только не может: репутация. Ну, точнее, репутацию так все портят… Это ведь что за семья такая, что ей нужно прибегать к помощи магии, чтобы родить мальчика?.. Но в целом — все равно постоянно пользуются такими чарами…

— Да пошли вы все! — Женщина буквально кинула в меня бокал с каким-то соком. Я закрылся рукой, отчего жидкость выплеснулась на голову Шустрому. Тот зафыркал, начав вытираться рукавом. Алоэ же отправилась к дяде, пинком выдернув его из погружения в мнемотическое пространство зеркала. Кажется, Верону сейчас полетят новые претензии… Бедняга.

Я уже думал, что на этом инцидент исчерпан, но спустя полчаса расспросов Шустрого, когда тот окончательно меня успел достать, к нам из дальнего конца нашего общего пространства, убрав стенку приватности, направилась интеллектуальная парочка. Судя по красным глазам Алоэ и чрез мерно розовому лицу, разговор прошел далеко не на пониженных тонах.