Туманные острова - Дубравин Матвей

После внутреннего двора начиналась сеть темных и душных коридоров, иногда заканчивающихся комнатами разной степени роскоши или убожества. Но главным помещением замка был, конечно же, ритуальный зал. В этом зале часто происходило что-то, что было из ряда вон выходящим для стороннего зрителя, но весьма однообразным для жителей этого Союза. Впрочем, сторонних зрителей тут не бывало никогда.

Сейчас человек, избранный Верховным Жрецом и отрекшийся от собственного имени ради этой должности, сидел в высоком кресле и тяжело вваливался внутрь. Его худые руки лежали на широких подлокотниках, а ноги облокачивались на последнюю ступеньку невысокой лестницы, ведущей на кресло. Назвать это кресло троном все же было бы слишком пафосно.

Этот пожилой человек, очевидно, уже уставший от всего на свете, был закутан в темный плащ с красными спиралевидными узорами. Этот плащ плохо пропускал воздух, поэтому человек был покрыт потом. Его лицо от самого носа и до макушки было заключено в медную тяжелую маску. Наверху этой маски был большой диск с выгравированным на нем кривым овалом. Руки Жреца покрывали красные перчатки. Ему было очень жарко и душно, но он не имел права снять эту одежду или хотя бы попросить кого-то открыть окно. Маленькие окна и так были открыты, но приносили слишком мало прохлады, ведь по периметру зала висели десятки керосиновых горелок, освещавших красную бархатную дорожку в центре зала, ведущую к самому креслу Верховного Жреца.

По бокам от этой дорожки толпились несколько десятков человек в белых масках, закрывающих все лицо. Все они, как и Верховный Жрец, смотрели в самый центр зала, на середину бархатной дорожки. Там происходило основное действие еженедельного ритуала «поддержания жизни».

На ней, с короткими кинжалами в руках, друг напротив друга стояли два человека в медных масках и темных бесформенных плащах. Они сами выглядели как фантомы. Не было видно ни единой части их тела. Только плащи до пола, черные перчатки и маски, закрывавшие не только лицо, но и всю голову. Их уже не воспринимали как людей. Только как некие образы Смерти и Жизни. Но кто из них станет образом Смерти, а кто – Жизни, только предстояло узнать. Один из них должен был убить другого в этом ритуальном бою, чтобы пролить кровь, которая была так сладостна для истинных Врагов Идеи. Истинный Враг тоже присутствовал в этом зале, хотя и незримо: Идея навеки запретила всем Врагам иметь видимую оболочку. Они могли только смотреть.

Тот, кто выйдет победителем, примет образ Смерти, потому что он – убийца, как и сама смерть. А тот, кто проиграет, примет образ Жизни, потому что его пролитая кровь стала пищей и жизнью для истинных Врагов.

Удар в тяжелый гонг.

Бой начался.

Двое юношей в ритуальных одеждах стали ходить по кругу, выжидая момента, чтобы нанести фатальный удар. Такие бои могли длиться долго, а могли кончиться в первую же секунду.

Но Верховный Жрец, видевший этот бой уже сотни раз, не питал к нему никакого интереса. Более того, он был бы счастлив, если бы кинжал вонзился в него самого. У него ныло все тело: от старости, от духоты, от жесткой и тяжелой маски. От скуки. Он давно не испытывал положительных эмоций, но груз ответственности заставлял его продолжать влачить жизнь. Его избрал предыдущий Верховный Жрец, и он сам тоже обязан был избрать себе преемника. Говорят, первыми Верховными Жрецами были еще темные фантомы, но… правда ли это? Как давно это было?

Теперь лидер врагов Идеи уже не плакал. У него не было на это сил. Он просто смотрел на поединок без единой эмоции. Среди приглашенных гостей были те, кто тоже скучал. Некоторые, помоложе, следили за боем с интересом.

Участие в этом поединке – это честь или наказание? Официально, конечно, честь, а по факту… Тут точки зрения делились, но свои мнения все оставляли при себе. Люди, собравшиеся в этом зале, скорее всего, точно считали, что это большая честь. И Верховный Жрец по старой памяти, а точнее по инерции, тоже так считал.

Он уставшими и почти невидящими глазами следил, как в душной факельной гари двое человек закончили кружить в ожидании реакции противника и принялись драться, размахивая кинжалами. Они ловко уворачивались, и пока еще ни один кинжал не достиг мясистой цели. Этот бой напоминал постановочный танец в старинных декорациях. По краям плотной пеленой сходился полумрак, и два юноши в медных масках и темных плащах изящно извивались, будто в ритме неведомого танца. Но музыки не было. Была лишь ее иллюзия: настолько легкими выглядели движения дерущихся. Они готовились к этому поединку многие месяцы, и они оба знали: все должно пройти изящно. Это не только поединок, но и Танец Жизни и Смерти. И за ним наблюдают не только их сородичи, но и истинные Враги Идеи. Это – бальзам для их глаз.

Но Верховному Жрецу было очень тяжело. Его шея предательски болела. Он мысленно молил: «Поскорее бы они закончили! Поскорее бы!»

В ушах раздавался звон: это кровь приливала от напряжения к ушным раковинам. Зубы сжались и заскрипели от натуги. Старик завидовал этим дерущимся людям. Они двигались так легко и грациозно, что казалось, им драться куда проще, чем ему самому просто усидеть на стуле. Он завидовал им обоим: и тому, кто победит, и тому, кто погибнет.

Голос, который нечасто, но навязчиво обращался к Верховному Жрецу, вновь стал слышен. Будто бы некая невидимая никому сущность вновь стояла у него за спиной и нашептывала. Только вот это не был шепот: это был громкий голос, но никто, кроме Жреца, не мог его услышать. Самому Жрецу было достаточно бессловесно пошевелить губами в качестве ответа. Темный собеседник понимал его даже так. Разумеется, темным он был лишь по сущности, а не по внешности. Внешне он не выглядел никак. Его просто не было заметно.

– Сидишь, значит, – хрипя, прогудел темный фантом. Старик дернулся от неожиданности, но тут же взял себя в руки.

– Полагаю, Вам приятен этот ритуал. Это кровь для Вас, мой Повелитель! И конечно, я сижу и смотрю. Таков мой долг.

– Тебе это не в удовольствие, – заметила сущность.

– Это мой долг, – повторил Верховный Жрец. – Я слишком много раз видел это зрелище, чтобы восторгаться им. В остальном же мне очень нравится то, что происходит.

Фантом мог читать мысли, поэтому лгать ему было бессмысленно.

– Мне тяжело сидеть здесь, в такой одежде.

– Это знак покорности, – напомнил ему фантом. – Тебе и так уже оказана великая честь. Ты стал Верховным Жрецом. Так что даже не думай возмущаться.

– Да, разумеется, – устало кивнул старик. – Но ведь, мой Повелитель, Вы явились ко мне не просто так, верно? Вы редко говорите со мной. И еще ни разу Вы не обращали ко мне голос безо всякого повода.

– Мне неинтересно говорить с тобой, ничтожество, – с усмешкой ответил фантом. – Поэтому я говорю лишь тогда, когда мне это нужно.

– Я знаю, мой Повелитель, – вновь кивнул Жрец. – Так что же Вам нужно?

– Мне нужно, чтобы ты работал усерднее! Ты свел служение моей великолепной персоне до чистой формальности. Сидишь тут и смотришь на ритуальный поединок. Ты и не скрываешь, что тебе скучно на него смотреть. Думаешь, мне нравится такое отношение? Я жажду кое-чего совсем иного. А уж явно не этого.

– Как же так? – удивился Верховный Жрец. – Я думал, Вам доставляет удовольствие и само зрелище, и вкус крови.

– Это все так, но только не тогда, когда это делают формально. Сперва надо свершить то, что важнее всего, а уж потом и все остальное. И ты игнорируешь самое важное.

– Я не умею читать мысли, в отличие от Вас, мой Повелитель, – вздохнул старик. – Скажите прямо, что Вам нужно, и я это исполню.

– Мне нужно, чтобы ты мог угадать мою волю еще до того, как я сообщу ее тебе, глупец!

– Да, я не настолько прозорлив. Так что не мучайте меня и скажите прямо, что Вам нужно.

– Не мучить тебя, говоришь? Какой ты интересный человек! – Фантом разразился злорадным смехом. – А между тем, смотри-ка, наши бойцы начали уставать!

Дерущиеся юноши и правда двигались уже не так ловко и уверенно. На них была такая же плотная одежда, как и на Верховном Жреце. Ему было жарко даже просто сидеть в ней – а им приходилось драться! И их маски, скрывающие все лицо, были еще тяжелее, чем у лидера. Снизу из-под масок на ковер падали капельки пота.