Градусы гнева (СИ) - Северский Андрей

За моей спиной Милена тихо втягивает воздух. Её плечо касается моего, и я понимаю, что она тоже всё увидела.

— Мила.

— Уже, — почти беззвучно отвечает она.

Капитан поднимает руку. У бревна поднимается автоматный ствол. Одновременно двигается оружие слева. Я успеваю увидеть лицо солдата: он щурится, вжимая приклад в плечо.

Очередь бьёт прямо в нас.

Перед грудью вспыхивает бледная рябь. Милена резко выдыхает; её пальцы впивается мне в локоть. Первые пули с вжиканьем рикошетят от невидимой преграды — щит держит.

Глава 29

Новая очередь барабанит в щит раньше, чем последние пули первой успевают улететь прочь. Воздух перед нами рябит. Справа с визгом отлетает кусок камня, ударяет в ту же невидимую преграду и рассыпается крошкой.

Милена по прежнему держит мой локоть. На миг кажется, что она сейчас оттащит меня назад, но её пальцы разжимаются.

— Игорь, они же…

— Мила, держи! — буквально умоляю её.

Она смотрит поверх моего плеча. Туда, где люди, только что звавшие нас отдохнуть, старательно давят на спусковые крючки.

Слева стреляют двое у камня. Перед нами, чуть левее съезда, работает пулемёт за бревном. Часовой справа пока выбирает положение: делает ещё шаг, пытаясь обойти край защиты.

Капитан присел возле броневичка. Он показывает куда-то в нашу сторону и орёт своим: «Не зацепите бабу!»

Сигнал, огонь с двух сторон, попытка зайти сбоку. Всё приготовили заранее. Я ещё пытался объяснить себе, почему они так странно расставляют людей, а нас уже распределили между стволами.

Внутри становится холодно. Исчезает желание что-либо спросить, заорать в ответ или броситься к капитану. Остаются его люди, расстояния между ними и Милена, которая пока удерживает пули.

Удерживает. А совсем недавно её щита хватало только на короткую очередь.

— Сань, твои те! — указываю в сторону пулемётчика, его второго номера, и ещё двоих. Напарник уже поднимает руку.

Сам разворачиваюсь к часовому позади нас. Самый опасный на данный момент.

Бью молнией не жалея. Солдат падает на колено, автомат дёргается в руках и выплёвывает очередь в землю. Второй удар прекращает и стрельбу, и движение. Влажная глина под его ботинком взлетает мелкими комками.

Слишком долго для одного человека. Но зато никто не выстрелит в спину.

Сзади-справа от меня слышу двойной истошный вопль: Алекс приласкал пулемётное гнездо огнешаром, двое буквально вспыхнули — крики продолжались недолго. Вслед за ними закричали и два автоматчика, им не помогло то, что спрятались за камнем.

— За мной, прячемся! — приказываю своим, отходя под борт грузовика. — Милена, ты как?

— Плохо, — шепчет красавица, падая мне в руки.

Из-за угла грузовика выскакивает капитан с пистолетом в руке. Выстрел. Всё, что успеваю — «электромагнетизмом» дёрнуть в сторону пулю, что казалось, полетела мне прямо в лоб. Чувствую короткое жжение на шее, но сейчас не до этого.

Надавливаю на ствол пистолета, он наклоняется вниз — следующий выстрел уходит в землю. А дальше в капитана летит увесистая ледышка — хочется с ним побалакать. Удар в лицо, того вырубает, опрокидывая на спину.

— Граната! — орёт Александр.

Поворачиваюсь на крик. К нам под ноги катится небольшой тёмный предмет.

Время замедляет свой ход, движения становятся медленными до раздражения. Вытягиваю руку, делаю хватательное движение кистью; усилие, которое сводит мышцы — граната отправляется в полёт прочь.

— Ложись! — приказываю напарнику, поднимая перед нами небольшой ледяной бруствер.

Взрыв, визг осколков, несколько из них бьют в моё «сооружение».

В дело вступает «холодная ярость».

«Ну всё, — думаю я. — Вам не жить!»

Сканирование чувством электричества — несколько отметок подкрадываются со стороны броневика. Остальные пытаются окружить, зайдя с разных сторон.

— Сань, полосу огня направо, — чтобы не смогли обойти оттуда.

— Присмотри тут!

Сам срываюсь к броневику, на ходу отращивая ледяной клинок. Отталкиваюсь ногой от стены, залетаю за поворот. Первым — широколицый в звании сержанта.

Удар клинком по рукам с автоматом, отрубаю. Тот визжит. Прикрываюсь его телом, заряд молнии в позади идущих. И финалом — сношу сержанту голову.

Далее уже просто — «захват» сигнатуры, солдат падает с отказавшим сердцем. Против этого приёма у обычного человека нет защиты.

«Финальное» сканирование — отметок живого нет. Нет, вру, одна, помимо трёх наших, осталась.

Устроили Милу на лавке броневика, пристегнув ремнями, чтобы не упала на пол, и пошли «разговаривать».

Примораживаю руки, привожу в чувство слабым разрядом «шокера» — многофункциональное умение)

— Ну что, капитан, рассказывай, как дошли до жизни такой?

Он оглядывается по сторонам:

— Не надейся, всех твоих положили. Итак, повторяю, как дошли до жизни такой?

Он попытался поиграть в героя, но медленное промораживание яиц развязало язык.

Беглецы с фронта, ехали в тыл просто по карте, о положении вокруг ничего не знают.

— Зачем пытались нас убить?

— У вас припасы…

— Мы бы поделились.

— Места в машине на всех и так не хватало, а тут ещё вы трое.

— А зачем кричал, чтобы «бабу» не зацепили? Хотели изнасиловать?

Замолк. Пришлось пообещать, что заморожу ноги, и разобью их, бросив тут подыхать. Оказался прав в подозрениях.

— Да что ты понимаешь! — разорался капитан. — Многие из нас тут уже по два года. И два года бабу не видели, дрочить приходилось!

— Веская причина на убийство, — холодно парировал «неопровержимый» довод.

В ходе дальнейшей беседы выяснились другие «интересности». На этот фронт их забрали из зоны СВО. А «соседями» полка были украинцы, тоже оттуда. Правда, такие «соседи» были ничуть не лучше врагов — постоянные обстрелы.

«СВО так затянулась, потому что властям требуется пушечное мясо для этого мира?» — приходит мне мысль.

Конгломерат ударил именно в этот слабый стык, откуда было убрано тяжёлое вооружение. Ибо оно использовалось в первую очередь для убийства «москалей» и мести «хохлам».

— Проверь Милену, — говорю Александру.

Тот понятливо усмехается и уходит. Замораживаю рот и начинаю выкачку некротической энергии — нужно пополнить резервы.

Капитан отмучился.

— А ведь могли попробовать выйти вместе, — посмертное слово от меня.

— Как тут? — подхожу к броневику.

— Ещё не пришла в себя. Машину проверил, насколько смог. На ходу, коробка — автомат, даже подстаканники есть, всё для комфорта пиндосов. Можно ехать, а то нагонят.

— Да, собираемся. Трофеи не смотрел? Ящик гранат не помешает, не на себе тащить, да и пара автоматов лишними не будут.

— Хорошо, ща гляну.

Обратная сторона «тёмной магии» — вливаю то ли ману, то ли жизненную силу в мою милую, она приходит в сознание.

— Ранена?

Она качает головой, пытается разжать пальцы. Правая рука дрожит так, что я беру её за запястье и придерживаю.

— Сейчас пройдёт.

Не знаю, пройдёт ли именно сейчас. Просто нужно что-нибудь сказать. Ну и для надёжности перекачиваю ещё немного.

Девушка садится, смотрит на меня, замечает кровь возле воротника и тянется к моей шее:

— У тебя…

— Зацепило? — вспоминаю «ожог» после выстрела капитана. — Хм, и воротник продырявил, — «жалуюсь» я.

Достаю перевязочный пакет, разрываю оболочку. Любимая отбирает, накладывает на царапину салфетку, потом делает не тугую повязку.

— Спасибо, — благодарю её.

— Мне надо в туалет, — говорит она.

— Не самое лучшее место, — предупреждаю её, когда она выбирается через заднюю аппарель.

Она осматривает побоище, на лице появляется «удивлённая грусть».

Ещё недавно здесь пытались напиться, поправляли ремни, вытряхивали ботинок. Мы смотрели из леса и думали, что нашли помощь.

— Зачем? — спрашивает она тихо.

— За вещи. Воду, патроны…