Смотрю на арку. На одной опоре широкая трещина. Свод цел, но никаких украшений под ним не разобрать: поверхность будто стёрта.
Голубого «портального» света в проёме нет, сквозь него виден каменистый склон. Ни Зодака, ни обломков моей ледяной стены.
Пробую почувствовать в опорах движение. Там ещё есть слабое послезвучие, левая кисть неприятно заныла — фантомная боль? Целой звезды и близко нет. После моего прыжка синхронизация рассыпалась, телепорт не работает.
Поднимаю глаза выше. Свет ровный, холодный; его источник скрыт за сплошной сероватой облачностью. «Привычного» оранжевого светила нет. Нет и леса, через который мы шли к старым вратам. Вместо него — голые уступы, расщелины, длинные полосы чего-то светлого у самой земли.
Ближайшая полоса шевелится.
Я напрягаюсь, но по ней просто проходит слабый ветер. Это какая-то поросль. Низкая, плотно прижатая к камню. Отдельных листьев не различить. На Ринелане ничего подобного не замечал.
Дальше ветер несёт по плитам сухую пыль. Она проскальзывает под аркой, не встречая препятствия.
— Где мы? — спрашивает Мила.
Голос чуть окреп. Она тоже смотрит вокруг.
— Не знаю.
— Это Земля?
Очень хочется сказать «да», но зачем обманывать?
— По всей видимости, нет. Попробую привести Саню в сознание.
Слегка хлопаю по щеке:
— Алё, ты здесь?
Александр приоткрывает глаз, потом другой, моргает:
— Вышли?
— Убежали, — отвечаю ему.
Он закрывает глаза.
— Эй, не спи!
— Дай полежать.
— Немного можно.
Мне тоже не помешает чуток отдохнуть. Сажусь рядом с Миленой, беру её за руку:
— Интересно, как ты смогла выдержать напор мага полного седьмого круга? — этот факт меня реально сильно интересует. Не зря сам Зодак был поражён увиденным.
— Просто знала, что за моим щитом находишься ты. И я была готова умереть, но не позволить орку добраться до тебя.
— Ясно. Спасибо, родная, — она приняла злобу и ярость орка на щит своей любви. И любовь победила.
— Игорь, — тихо зовёт Мила. — Я бы не ушла оттуда одна.
Хочу сказать, что поэтому и разозлился. Что ещё чуть-чуть — и там бы остались оба. Два трупа на потеху Зодака. Но у неё снова дрожат губы, и все это сейчас точно ни к чему:
— Я знаю, любимая.
Ещё раз смотрю на склон. Чужой свет, чужая растительность, даже воздух другой. Мы выскочили куда-то, о чём ничего не знаем. Настраивать место выхода я не умел и не умею. Вся моя работа свелась к тому, чтобы заставить сломанную арку разок запуститься.
Она сработала и снова закрылась. И честно говоря, назад как-то не тянет. Да и сможет ли сработать «выход» при отсутствии целого управляющего контура?
Ветер гонит сухую крошку по основанию арки. Вздрагиваю от скребущего звука, резко поворачиваюсь к проёму. Показалось, что снова лапы жуков.
— Он остался там? — спрашивает девушка.
— Сейчас прохода нет.
Другого обещания дать не могу. Не знаю, сколько понадобится Зодаку, чтобы понять, что я сделал? И есть ли у него тот, кто сможет повторить. Всё, что умею сам, ещё несколько минут назад едва не убило нас всех.
Поэтому надо действовать, а не ждать милости неизвестно от кого.
— Посиди, я отойду.
— Но…
— Мне надо собрать некроэнергию.
— Хорошо.
Отхожу по старой дороге к портальному комплексу, пытаюсь «напитаться».
Здесь слабое чужое напряжение разлито вокруг, и оно совсем не похоже ни на «бедную» Землю, на привычный за последние дни «богатый» фон Ринелана. То почти пропадает, то неприятно давит где-то внутри.
Может, это меня до сих пор трясёт после врат. Разобраться сейчас не смогу. Однако это «волнение» мешает настроиться, начинаю нервничать и злиться.
Включается «холодная ярость», позволяющая взять эмоции под контроль, и решение приходит — не надо пытаться бороться с волнением, надо принять его как неизбежность, как закон природы, и просто «качаться на волне», как в море.
Восполняю резерв, делюсь энергией с соратниками, они слегка оживают.
Саня приоткрывает глаза и смотрит на нас снизу вверх. Потом на пустую арку.
— Долго я?
— С полчаса.
Он медленно кивает. Пытается приподняться на локте, но после первого усилия замирает.
— Давай поможем, — говорит Мила. Ей бы самой кто помог.
— Я уже нормально, — пыжится Александр.
— Вижу, — отвечаю. — Бодрячком.
Уголок его рта дёргается. У меня тоже. После этого дышать становится чуть легче.
— Надо отойти от арки, хочу закупорить выход, — поясняю магу огня.
Три инвалида, поддерживая друг друга удаляются метров на сто пятьдесят.
Затем я возвращаюсь в сопровождении Милены: «тебе понадобится мой щит!»
Выдыхаю, тянусь к узлам «звезды», здесь все работоспособны, и я «на опыте» их сразу нахожу.
Через возбуждение управляющего контура начинаю разгон «рабочего».
— Приготовься! Закрой глаза, — говорю любимой.
— Готова!
Меняю направление движения энергии, бросая потоки навстречу один другому прямо в свод, как самое уязвимое место.
Вспышка, свист летящих камней. Открываю сомкнутые глаза — свод треснул и осыпается вниз, вижу оплавленную металлическую «арматуру» приличного диаметра внутри каменной кладки — рабочий контур?
«Церкви на Земле — это просто межпланетные „переговорные пункты“? — приходит внезапная мысль, ведь там тоже есть „арматура“ в стенах. — А когда люди забыли технологию, голоса из ниоткуда стали считать „голосом бога“, пока связь окончательно не прервалась».
Возвращаемся к Сане:
— Что теперь?
— Теперь вперёд, кто-то здесь быть должен.
— Не обязательно друг…
— Пока живы, будем надеяться на лучшее!
