Градусы гнева (СИ) - Северский Андрей

— Мила…

— Ты опять прекратил?

Сказать нечего. За моей спиной молчит арка.

Она сама поднимается, опираясь ладонью на камень. Вторую держит перед собой. Саня прикрывает, пока Мила выпрямляет ногу, потом отходит вправо. От жара между нами плывёт воздух.

— Он за край берёт, — говорит она. — Сбоку. Теперь буду закрывать.

Больше ничего не добавляет. Поворачивается к дороге.

«Блять! Как же хочется побежать в сторону орка, и врубить энергошторм на „все деньги“, одновременно высасывая некроэнергию из всего вокруг!» — приходит бешенство. Однако понимаю, что без щита Милены он вырубит меня одним щелчком.

Заново собираю четыре узла. Первый поддаётся сразу, на втором приходится задержаться. Кисть дрожит, я слишком рано поднимаю напряжение к своду. Убираю лишнее. Ещё раз.

За спиной сипло кашляет Александр. Синий свет вспыхивает и гаснет. Потом слышу выстрелы.

— Игорь, — зовёт напарник, — огонь почти кончился.

Отвечаю, не поворачивая головы:

— Понял.

Рядом резко хлопает щит. По полу прокатывается крошка, в подошвы прилетает толчок. Милена поднимает правую руку выше головы, а левую отводит в сторону. Рябь перед нами заворачивается, закрывая бок.

У края площадки на мгновение ломается линия деревьев. Зодак уже не давит прямо. Его удар огибает защиту, скользит вдоль земли к левой опоре. Там остаётся узкий просвет. Точно ко мне.

— Слева, — предупреждаю возлюбленную.

Мила поворачивается, продлевает защиту. По ряби пробегает белый всполох. В щите появляется глубокая вмятина, она ползёт вверх — девушка тянет ладонь вслед за ней. Орк пробует обойти нас по кругу, вынуждена каждый раз закрывать новый участок.

Верх теперь тоже опасен, от удара мага-орка плёнка щита провисает, почти касаясь моей головы. Мила отступает на полшага, уменьшая площадь защиты.

Теперь в ней заключена только арка. Всё, что осталось снаружи, Зодак может мять как хочет.

— Справа открой! — кричит Саня.

Мила на мгновение сдвигает край. Напарник выбрасывает кисть наружу, коротко бьёт пламенем и сразу убирает руку. Защита снова смыкается. До ближнего жука оставалось меньше трёх шагов; теперь он лежит на боку, скребя лапами по плитам.

Чувствую, насколько Милена ослабела. Можно отдать часть своего резерва, но для этого придётся бросить узлы. Я уже видел, что получается, когда отрываюсь на пару секунд. Отдам всё — может, выиграем ещё один удар. А после ей будет нужен ещё один глоток силы. Потом ещё.

Старый орк всё это время почти не двигался. Мы истратим всё, а он останется стоять на своём месте, дожидаясь, пока мы упадём.

Новый нажим приходит сбоку и сверху одновременно. Мила разводит руки шире. Между пальцами нет ничего, за что можно ухватиться, но по напряжённым плечам кажется, что удерживает тяжёлую створку.

Щит вытягивается. Синеватая рябь местами становится совсем тонкой. Возле правой опоры проскакивает светлая трещина, гаснет. Ещё одна появляется у земли.

— Недолго, — говорит Милена.

Тихо, почти спокойно. От этого хуже, чем от крика.

Саня отвечает короткой струёй огня. Через её остатки уже лезут новые насекомые. Он отступает к проёму телепорта. Автомат болтается на ремне, бьёт прикладом по телу; обе руки заняты пламенем. Когда огонь гаснет, напарник перехватывает оружие и прижимает к себе.

Снова становлюсь пятым узлом. Сила тянется ко мне, находит путь, которого не осталось в камне. По пальцам пробегает дрожь.

Не знаю, выдержу ли, когда врата потянут больше. Зато знаю, что ещё одной спокойной попытки у нас не будет.

— Не трогайте меня, пока не скажу.

— Пропустишь через себя? — спрашивает Александр.

— Другого пути не вижу.

Сначала принимаю тонкую струйку. Она идёт от верхнего узла, скользит под ладонью, колет предплечье.

Вспоминаю уцелевший узел: течение внутри, едва заметную задержку, после которой следующий луч принимает нагрузку. В камне всё это происходит само. У меня — только пока слежу.

Удерживаю, разворачиваю, отпускаю.

Следующий узел отвечает, поток довольно резко нарастает.

По плечам проходит судорога, не могу вздохнуть. Пока пытаюсь втянуть воздух, поворот без внимания уходит в сторону; под правой ладонью раздаётся сухой щелчок. Направляю поток на место, прежде чем обрыв доберётся до остальных точек. Вдох. Есть. Пока есть.

В толще опоры начинается своё движение. «Вижу», как «первичный контур», который я замкнул, как будто разгоняет «вторичный», гораздо более ёмкий, и идущий овалом как внутри арки, так и под поверхностью.

То есть, через меня проходит лишь малая часть, «управляющий сигнал», но и этого хватает, чтобы руки начали мелко трястись. Пропускаю дальше. Стараюсь не задерживать ни крупицы сверх необходимого.

Четыре знакомых отклика становятся сильнее. Пятый чувствую изнутри — от левой ладони до правой. Схема наконец замыкается, и вся опора начинает низко гудеть.

Арка тянет силу из окружающего, при этом не воздействуя на живых. Надо понимать, питается не некроэнергией.

— Игорь, там…

— Вижу, — сквозь до сих пор сведённые зубы выдавливаю я, хотя смотрю только на свои руки.

В проёме появляется слабая голубоватая рябь. Это всё ещё не действующий портал, «нужно больше энергии». Пытаюсь добавлять во все узлы, и это срабатывает — гудение набирает частоту, между узлами начинают проскакивать короткие вспышки.

Удар — такой, что у меня лязгают зубы, а Милена бьётся спиной в правую опору арки.

Четыре узла вздрагивают, грозя выплеснуть энергию вовне. Привычно ослабляю поток, чтобы переждать возмущение.

Голубизна в проёме сразу тускнеет. Нет, этого нельзя допустить — «телепорт» слишком медленно разгоняется.

Крепче прижимаю ладони к арке, увеличиваю «ток». Сверкает вспышка, из центра проёма начинает расходиться сине-голубой круг. Теперь дождаться, пока он заполнит всё пространство внутри арки.

За спиной слышу крик. Не Милены и не Сани, чужой. Зодак.

Старый орк понял, что я сделал, и кажется решил ударить всей доступной мощью. Уже не пытаясь взять нас живыми, а просто, чтобы не ускользнули убийцы его сына.

Зодак разводит руки. Воздух перед ним собирается складками; за один вдох они охватывают всю ширину портальной площадки. Всё вокруг смещается и искривляется, будто смотрю сквозь толстое кривое стекло. От этого хочется вжаться в камень, закрыть голову.

Милена упирается ногой в опору, выставляет руки перед собой и будто наваливается на свой щит.

Проём ещё раз вспыхивает как раз в тот миг, когда удар обрушивается на щит любимой…

Глава 35

Щит еле держится. Светлая рябь, только что закрывавшая нас со всех сторон, собирается перед ладонями Милены. Слева от опоры срезает кусок камня. Он пролетает у меня над плечом, ударяет в арку над плечом.

Я не слышу, как падают обломки. Есть только сплошной треск, от которого дрожат зубы.

Милу вжимает в опору. Между её лицом и выгнутой внутрь защитой остаётся ладонь. Сквозь рябь видна площадка, но теперь её словно поломал великан: нет ни одного целого кусочка.

Энергия в арке начинает бесноваться. Пальцы простреливает до локтей. «Пятый узел» вздрагивает, и голубой свет в проёме тускнеет.

Нет! Выравниваю течение. Отпускать сейчас нельзя. Ударить Зодака некак. Только удержать то, что наконец заработало.

Защита подходит к Миле вплотную. Она пытается выпрямить руки, но не может.

— Мила! — она даже не поворачивает головы.

Вместо ответа разжимает зубы и с шумом выдыхает. Рябь перед ней выправляется на несколько пальцев.

Давление снаружи ослабевает. Понимаю это по опоре: дрожь в камне стихает, руки больше не пытается сорвать с места. Зодак стоит посреди площадки, широко расставив ноги. Его ладони всё ещё обращены к нам. Смотрит не на светящийся проём — на Милену.

Что-то выкрикивает. Доносится голос переводчика: