Градусы гнева (СИ) - Северский Андрей

— Если не соврал, — замечает Саня.

— Если не соврал.

Ро уже не спросишь. Но к дороге снабжения он указал путь верно. И про старое ответвление рассказал, когда я сам на него указал. Не уговаривал ехать туда, не обещал лёгкого перехода.

Других сведений у нас всё равно нет.

— Вверх по склону, — говорю напарникам. — Старую дорогу должны пересечь выше. Сань, как обычно, замыкаешь.

— Хорошо.

Выбираемся из ложбины. Сначала осматриваю корни под ногами, потом просвет между деревьями. Проверяю округу электро-зрением и только после этого иду дальше. Милена движется следом. Саня последним.

Нам нужны те самые врата, к которым ещё утром я не хотел даже приближаться…

Глава 31

Склон оказывается длиннее, чем выглядел снизу. За рядами деревьев начинается второй подъём, ещё круче. Поднимаю ногу на корень, переношу вес и чувствую, как под подошвой едет мокрая кора.

Успеваю упереться коленом в землю. Автомат бьёт по груди, отзывается болью ушибленное при аварии ребро. Или сразу несколько.

— Здесь скользко, — предупреждаю Милену. — Бери левее, возле камня.

Сам выбираюсь туда же. Встаю, вытираю грязь с ладони. На шее тянет повязку: пот добрался до царапины, оставленной капитанской пулей. Очень хочется убрать бинт и почесать.

Мила поднимается боком, ставя ноги наискось. У неё получается лучше. Саня вылезает последним. Оглядывается вниз, хотя за «синевой», что на этой планете заменяет «зелень» листвы, давно не видно ни ручья, ни оставленной машины.

— Слышишь что-нибудь? — спрашиваю его.

— Нет. Всё кажется, что мотор работает.

Забираю немного влево, где между стволами меньше кустов. Приходится идти поперёк склона, упираясь краем подошвы в землю. Рюкзак тянет вниз, поясницу начинает тянуть. На коротком ровном участке невольно ускоряюсь и почти сразу слышу, что шаги Милены отстали.

Останавливаюсь возле дерева, жду.

Она подходит, не поднимая глаз. Упирает ладонь в бок, под нижние рёбра, затем убирает. На висках мокрые волосы, ворот формы потемнел.

— Сильно колет?

— Если медленнее, проходит.

Киваю и смотрю дальше по склону, выбирая следующий промежуток. Не хочется давать ей понять, насколько внимательно слежу за каждым вдохом. Мила и без этого всё замечает.

— Игорь, ты лучше сразу иди так, чтобы я успевала. Каждый раз пытаюсь тебя догнать.

Вот ведь. Вроде помогаю: отойду, проверю, подожду. А она за мной дёргается, стараясь не задерживать.

— Хорошо. Давай сначала мешки поправим.

Опускаю свой рюкзак между корнями. Сане показываю следить за низом, сам помогаю Милене освободить плечи. Она тут же придерживает верхний клапан:

— Всё не забирай.

— Воду переложу. Её удобнее достать, пока идём.

Аргумент так себе, но спорить она не начинает. Достаёт початую бутылку и протягивает мне. Вторую убираю в свой мешок. Саня, не переставая оглядываться, принимает несколько запасных магазинов.

— Моя шея у тебя под контролем? — спрашиваю Милену, заметив её взгляд.

— Повязка съехала. Сядь пониже.

Приседаю, позволяя ей поправить бинт. Пальцы у Милы всё ещё дрожат, но дело своё делают.

— Снимать не надо. Уже почти сухо, — говорит она.

— И не собирался, — план сдёрнуть всё к чертям благоразумно оставляю при себе.

— Аптечка у меня останется, — говорит Милена. — И еда.

— Останется.

Мила укладывает оставшиеся вещи плотнее, подтягивает ремни. Пока возится, делаем по нескольку глотков. Вода тёплая и пахнет пластиком, но горлу совершенно всё равно.

— Со щитом как? — спрашиваю негромко.

Мила поворачивает ко мне голову:

— Поставить смогу. Держать долго — не знаю. Внутри пусто, — она говорит про ману.

После боя я уже делился с ней силой. До полного восстановления далеко, а у самого после роя тоже не тот запас, чтобы раздавать без счёта.

— Без необходимости не ставь. Если замечу кого, скажу.

— А если я раньше замечу?

— Тогда ставь.

Она чуть шевелит губами. На улыбку сил не хватает, но прежней неподвижности во взгляде уже нет.

Саня помогает закинуть мой потяжелевший мешок. Поднимаемся дальше, почти в одном темпе. На высокой ступеньке из корней задерживаюсь, пока оба не окажутся рядом, и только потом двигаюсь дальше.

Быстро так не уйдёшь. Зато не придётся через сотню метров укладывать кого-нибудь на землю.

Впереди поперёк прохода тянутся знакомые колючие стебли. Саня уже подаётся ближе, но я показываю на просвет справа. Обойдём. Длинный язык синего пламени сейчас пригодится нам для чего-нибудь более живого.

После обхода колючек лес становится реже. Под ногами меньше вязкой земли, чаще попадаются плоские камни. На один наступаю неудачно: ботинок с хрустом съезжает с сухих листьев, и у носка открывается ровный серый край.

Наклоняюсь. Отгребаю листья подошвой, освобождая ещё кусок. Кромка уходит под корень почти по прямой. Рядом виднеется вторая, параллельная ей.

— Постойте.

Сдвигаю ещё немного прелой листвы. Под ней появляется стык двух плит.

— Кажется, вышли на дорогу.

Саня смотрит поверх моего плеча, затем отходит на несколько шагов вдоль склона. Носком ботинка расчищает землю возле следующего дерева.

— Здесь тоже.

Вместе поднимаемся чуть выше. Дорога пересекает наш путь, обнимая склон широкой полкой. От леса её сразу и не отличишь: такие же стволы, кусты, синие листья над головой. Но теперь, когда знаю, куда смотреть, вижу приподнятый край и длинную неглубокую канаву под ним.

На другом краю, почти утонув в земле, лежит расколотая плита. Корень раздвинул её половины и выгнул одну вверх. Именно через такие ребра мы и перелезали, принимая их за обычные камни.

Достаю обе половины карты, совмещаю разорванный сгиб. Тонкая линия на листе заканчивается раньше, чем мне хотелось бы. На ней нет ни холмов, ни поворотов, по которым можно узнать это место.

Зато направление подходит. Один конец дороги уходит вниз, туда, откуда мы выбрались. Другой тянется дальше по склону, прочь от проезда, забитого жуками.

— По ней? — спрашивает Саня.

— По ней. В ту сторону.

— А если это другая?

Смотрю на камни под ногами. «Камень под корни», — говорил Ро. Очень точное описание. Жаль, до ответов на остальные вопросы он не дожил. Впрочем, сам выбрал, когда бежать.

— Пока всё сходится. Проверим, куда выведет.

Убираю карту поглубже, чтобы окончательно не растерять по кускам. Дальше она нам вряд ли поможет.

По дороге идти легче. Она поднимается плавно, видно, что выравнивали. Даже там, где камня не видно, земля под ногами плотная. Милена понемногу выравнивает дыхание.

Ненадолго появляется соблазн считать, что самое неприятное позади.

Заставляю себя проверить лес. Пусто. Но это только то расстояние, на котором я ещё что-нибудь различаю. Когда жуков было несколько тысяч, им ничто не мешало находиться за пределами моего восприятия.

Возле поворота из зарослей торчит низкий столбик. Сначала принимаю его за обломок ствола, затем замечаю обработанные грани. Верх скошен, на боку тянется углубление, почти целиком забитое землёй. Там мог быть знак. Сейчас прочитать его не смог бы даже тот, кто знает местную грамоту.

Чуть дальше попадается второй. Он наклонился к канаве, удерживаемый толстым корнем. Между столбиками и дорогой лежат каменные обломки, а за ними угадывается прямоугольное основание чего-то небольшого.

Милена останавливается первой:

— Тут дом был?

— Или пост, — отвечаю я, обходя провал за уцелевшим углом. — Под ноги смотри.

Внутри основания темнеет яма. Листья лежат так ровно, что без каменного края я мог бы принять их за обычную почву и шагнуть прямо туда. Показываю место Сане, чтобы не угодил следом.

Поблизости нет ни гильз, ни упаковок, ни следов шин. Даже узкой тропинки между деревьями не видно. Это место забросили задолго до того, как мы явились на Ринелан.