Воскрешение (СИ) - Юллем Евгений

Мы, озираясь на диковинки, пошли по дорожке стоянки в сторону космовокзала, с которого начинался путь не в ту дверь, точнее, не на ту планету. А это еще круче.

— Я главная и говорю одна! — на всякий случай повторила Дрилл перед тем как влиться в шумную толпу желающих культурно и не очень отдохнуть.

Я лишь кивнул и пристроился к ней в кильватер. Вот да, сравнение прямо точное. Дрилл перла вперед, что твоя «Арктика», расталкивая льдины. Точнее, льдины сами расходились подальше от этого непонятного ледокола в парандже.

Таким образом, мы быстро дошли до типа таможни, Дрилл дала тщательно изготовленные унипассы — спасибо лаборатории и папенькиному запасу настоящих пустых имперских бланков — таможенник не глядя их отсканировал и мы вышли уже на территории Гийомсбурга. Точнее, еще не вышли, с этим была проблема… Не в ьу дверь могли затащить силком.

Развлечения, как и положено, начинались еще в самом космовокзале — а что клиента терять? Свет плазменных панелей, цветных софитов и реклам забивал глаза, музыка из многочисленных динамиков сливалась в какофонию, тут же сновали фрики-зазывалы вроде накрашенных карликов, готов в одних кожаных проклепанных лифчиках, девушек с сюрпризом, как у ишака… Да в общем, всех обитателей местного зверинца не перечислишь! М-дя…

Зато мы были на высоте. Вот она, сила внешности! Завидев нас, все эти непонятные фрики уступали дорогу и мчались на поиски других жертв. Наш прикид у них полового возбуждения не вызывал, скорее, наоборот.

Наконец, выйдя из космовокзала, мы перевели дух.

— Куда теперь? — спросил я.

— Так это вроде как моя реплика! — удивленно ответила она. — И куда?

— Нам нужно в район Лам, бар «Сосисиска». Но через три часа, как стемнеет. Вот я и говорю, где время проведем?

— Это проблема. Зачем брать время с таким запасом?

— Привычка.

— Плохая. Где двум бедным наложницам восточного господина скоротать время? Не в пип-шоу же и не в стрип-баре…

— А почему бы и нет? Одна из моих бывших девушек обожала стрип-бары… — сказал я чистую правду. — Даже таскала меня по всяким там стрип-шоу.

— Несмотря на оральную устойчивость и половую грамотность, а также несгибаемость и твердость устоев? — осклабилась она. — Я тоже их люблю, но будет довольно странно, в этом-то прикиде…

— Ты лучше подумай, как будешь раздеваться и куда при этом пушку денешь!

— Я все оставила в боте, кроме дамского плазмера. К сожалению.

— Ну если ты решила прикрыть меня в пределах прямой видимости…

— Там посмотрим. Главное теперь добраться до бара и не выхватить люлей, в таком наряде! — сказала Дрилл через зарешеченное окошко паранджи. — А то подумают, что ролевая игра и как снимут.

— И что?

— Придется убивать, — вздохнула она. — Айзанец, как и орк, у которого из ушей течет тестостерон, в возбужденном состоянии невменяем. Ладно, снимем такси или как?

— Такси, — решил я. — Неизвестно, сколько нам сегодня придется протопать ножками, силы надо беречь.

— Как вы, русские, говорите — бешеной лисице семь верст не крюк?

— Бешеной собаке, но в целом правильно!

— Тогда вперед, проведем разведку и установим наблюдение за местом встречи. Эй, любезный! — она махнула рукой перед ховером, медленно ползущим вдоль тротуара в поисках неосторожных клиентов. — До Лама довезешь?

— Полезайте! — сказал белобрысый малый, у которого явно предки были с той стороны реки.

И мы поехали в довольно оживленном дорожном потоке. А водила, тем временем, заливался соловьём. Ох уж эта вечная привычка всех бомбил мира — да что там мира, масштабов галактики! Какая? Ну, естественно, монолог о том, что вообще-то он владелец преуспевающего бизнеса в сфере досуга, а таксует чисто для души! Эта музыка будет вечной…

Хотя и почти не врет. По некоторым фразам я так понял, что он шакалит на шалавах, то есть просто сутенер. А что, тоже организация досуга, все по чесноку!

Как хорошо, что паранджа скрывает выражение лица! Я представил себе рожу Дрилл, от выражения которой обосрался бы маньяк-убийца. Ведь держит как-то себя в руках, хотя вон паранджа подозрительно елозит на морде. Наверное, челюсть морфирует потихоньку по мере продолжения истории. Главное, чтобы выдержала! За такое положено давать значок заслуженного психиатра!

— А что ваша подруга молчит? — спросил бомбила, явно огорченный отсутствием нашей реакции на свой стендап.

— Ей в гареме язык отрезали, — с мстительным удовольствием сказала Дрилл. — Болтала без умолку, рассказывала, какая она звезда, ученая да важная. А в гарем ноги раздвигать пошла для души. Ну и договорилась.

Я мымыкнул фальцетом, чтобы придать достоверность истории Дрилл.

Всю следующую дорогу мы ехали в напряженном молчании. И когда мы вылезли из тачки, бомбила дал по газам, стремясь побыстрее удрать от своих слишком странных пассажиров.

— Ну что, до цели два квартала. И до условленного времени два с половиной часа. Какой план?

— В парандже — никакой, — сказал я.

— Кстати, можно снять. Ни одной камеры вокруг.

— Даже удивительно, — пробормотал я.

— Ничего удивительного, — хмыкнула она. — Клиенты любят приватность. Мусора, как и везде, попробовали их поставить, но вот незадача! Каждый вечер, перед началом горизонтальной смены, камеры разбивали. Хоть здесь и рай земной половой, но бюджет у мусоров строго ограничен, каждый день ставить камеры замучаешься. Поэтому прекратили. Так что пошли вон за те мусорные баки, там снимем эти чехлы для танков до отхода!

Действительно, Дрилл была права. Мы быстренько разоблачились. Я остался в костюме, а вот ее наряду позавидовала бы ночная бабочка среднего пошиба, которая толкает себя на улице, но уже прошла кастинг для работы в борделе.

— Конкурентки не придерутся? — спросил я.

— Вот лицензия для работы на улице, — достала она карточку из лифчика. — А вот знак «Свободных девок»!

Она ткнула пальцем в какую-то странную брошь на ее кожаном прикиде.

— И когда ты только успела прибарахлиться? — спросил я.

— Я же говорю, была я здесь. Под глубоким прикрытием. А изготовить дубликаты в нашей лаборатории — как два пальца.

— Да, ты полна сюрпризов! — покачал головой я. — План простой — я иду внутрь и играю роль наживки.

— А я шарюсь на улице, — кивнула Дрилл. — Осуществляю контрнаблюдение. Пресекать можно?

— В разумных пределах, без фанатизма.

— Прибью так, что никто ничего не поймет, — пообещала она. — Как раз тут творится форменный беспредел, что может быть лучше!

— Вот наушник, — я подал ей горошину-гарнитуру

— Связь как обычно.

— Поняла, — кивнула она и загнала ее в ухо.

— Ну что, вроде все! Расходимся! — сказал я.

— Принято.

И я легкой походкой вышел из-за мусорного бака, застегивая ширинку для стороннего наблюдателя. А что еще двое могут делать в укромном уголке в квартале развлечений? А то начнут звонить в службу спасения, как тот мальчик — «Тетя и дядя застряли в лифте, судя по крикам тетя ранена!»

До нужного мне места я добрался за пять минут, причем неспешным прогулочным шагом. Что это нужный мне клуб, я понял, даже не читая вывеску — там из старомодных неоновых трубок были выгнуты контуры сисек и большие красные соски.

Я толкнул дверь и вошел в гнездо разврата — я говорю это без малейшего осуждения. Вау! Да тут шикарно, чувствуется размах! Три шеста, отполированных до блеска натуральным мехом каждый день!

Вечер, похоже, только начинался — заняты были только два шеста, а в зале занята только половина столиков. Я отошел вглубь зала, вблизи аварийного выхода — никогда не знаешь, когда придется уходить по-английски. Правда, я больше любил по-американски — с взрывами, шумом и пулеметными очередями от бедра. По-английски — это притравить собеседника по-тихому и исподтишка воткнуть стилет в спину — ну привычка у них такая. Это только в кино и книжках Бонд из Ми-6 рыцарь в белых перчатках. На самом деле — одна из самых грязно и топорно работающих служб, мясники с берегов Темзы.