О моем перерождении в сына крестьянского 3 (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович

Человеческое тело — это не механизм, это организм. То бишь не просто совершенно другая система, это другой тип систем! А при попытке совмещать плоть и металл гибрид неизбежно унаследует слабости и того, и другого. Ну, если не воспользоваться читами всяких там мирокрушащих сил вроде Небесной Кузни и не вписать со вселенской консоли мелким почерком, что-де для субъекта (Главный_Герой_читер_007) обычные правила обычной реальности не работают.

А работают другие, педалирующие его очешуенность. Просто потому что потому.

У Мэсфэра доступа к Небесной Кузне и вселенской консоли, очевидно, нет. И големизация привела его в новый — очевидный, до боли предсказуемый — тупик.

Механика, даже с приставкой маго-, не умеет развиваться. Части механизма можно сравнительно легко и быстро заменить на другие, получше, но вот в процессе эксплуатации механика только деградирует — стареет, расшатывается, истирается, хуже накапливает ману. В общем, если опустить длинную цепочку рассуждений, с которыми я и так несколько затянул, големизация вывела старшего магистра из тупика духовного выгорания лишь для того, чтобы поставить в тупик механической дизадаптации.

Единственный плюс от нового статуса: если ранее его повреждённая духовная периферия болела, то ныне, начисто ампутированная и заменённая на маготехнические аналоги, она своего хозяина более не беспокоит. Но это единственный плюс, да.

Иначе за последнее столетие Мэсфэр взял бы хоть пару новых ступеней. Ан нет, не взял.

Не от хорошей жизни он переквалифицировался из практикующих магов в, ну, администраторы! Чтоб грубее не сказать.

Даже жаль его немного. И приятно, что мы, возможно, сумеем…

Но — по порядку.

— Это… приемлемое предложение, — медленно кивнула Лейта.

Всё тот же кабинет Мэсфэра в недрах БИУМ, куда обычно студенты доступа не имеют. Всё те же лица плюс одна молчаливая особа, укрытая свободными тёмными одеяниями и вуалью аурной маскировки (правда, заметно попроще, чем у хозяина территории, но против моих пассивных чувств всё равно вполне непробиваемой — а сканирование активное я не использовал: это грубо и даже порой подсудно).

— Всего лишь приемлемое? — старший магистр как будто приподнял бровь.

Высокая квалификация Мэсфэра и его репутация молчаливо подразумевают, что его предложения будут более-чем-просто-приемлемы — для всех вовлечённых сторон. И показанное Лейтой недовольство — это либо попытка торга, либо сомнение в посреднике.

То бишь его квалификации и репутации.

— Если необходимо уточнение, то условия приемлемы на первое время. Это понятно и объяснимо: качество наших изделий будет расти по мере роста наших знаний и умений, то есть довольно быстро, если вспомнить, что мы начинаем… как ты там выразился, Вейлиф?

— С низкой базы, — охотно вклинился я, чтобы не изображать мебель.

— Именно так. Далее: из-за интенсивной, отнимающей время учёбы у нас не будет ни возможности, ни, откровенно говоря, желания бездумно тиражировать раз найденные удачные решения. Поэтому план — создать полтора или, может, два десятка комплектов брони до конца первого полугодия, а затем получать пусть скромный, но приличный доход не за изготовление новых комплектов, но за ремонт и модификацию старых — вполне приемлемый выход. Для всех.

— Особенно учитывая, — вновь вклинился я, — что снабжать бронёй предполагается не сложившихся специалистов, а учащихся второго года, которые сами по себе обладают высоким потенциалом, но в норме ещё не способны заплатить полную цену за действительно хорошую защиту. Без помощи родни, займов и тому подобных выходов. Но при этом они же нуждаются в экипировке чуть ли не сильнее профессионалов, поскольку ещё не умеют грамотно соразмерять риски и часто совершают ошибки во время своей практики на полигонах университета и в полевых выходах. Своеобразный лизинг и рассрочка — более чем разумное решение, удовлетворяющее всем условиям задачи.

— Однако, — подхватила нить Лейта, — не бывает решений, которые нельзя улучшить.

— О чём речь? — а вот тут Мэсфэр словно нахмурился. Слегка.

— Мера вовлечённости Первого Дома. Посредничество и предоставление гарантий — это неплохо, но кажется несколько слишком пассивным.

— И что вы предлагаете?

— Совместный проект на будущее. Сразу скажу, что идея принадлежит не мне, а Вейлифу. И что ждать мгновенных, как бы волшебных результатов… не стоит. Речь о долгом и, скорее всего, муторном труде, который может вообще не дать плодов на прямой линии — но вознаградить старания косвенно, как уже не раз случалось в истории.

— Не понимаю.

— Вейлиф, расскажи суть сам.

— Ну, вы наводили справки о нас точно так же, как мы наводили их о вас. Поэтому вы в курсе основных достижений Лейты на поприще биомагии. Создание частично живой брони, а также замен для ранее утраченных конечностей и органов из биоматериала клиентов, доводимых до оптимума жреческими чудесами — это далеко не конец пути. Я предлагаю шагнуть чуть дальше и попытаться создать частично живые… аугментации.

— Что, простите?

— Функциональные замены для конечностей и органов, являющиеся чем-то средним между итогом работы химерологов и результатом трудов големантов. Ведь почему химерология считается незаконной? Тому есть две основных рациональных причины: если использовать при химеризации материал монстров, получившийся гибрид окажется отдалён от привычных нам человеческих норм и стандартов, сместится к монструозности; если же использовать материал человеческий — то тут мы сталкиваемся с очевидными и трудно преодолимыми этическими препятствиями. В свою очередь, на пути големантии встаёт проблема совмещения живого и неживого.

— Что ты, чернородный, можешь понимать в тонком искусстве големантии?

Молчаливая замаскированная особа в углу впервые подала голос… оказавшийся женским и сверх того довольно звонким, молодым. Хотя и низким: пожалуй, настолько глубокого контральто я доселе в этой жизни не слыхал. Больше скажу: из-за глубины тембра я — я, Наблюдатель, кратно более чуткий, чем обычные люди! — даже не мог уверенно сказать, что угадал пол говорящей.

Может, это всё-таки не говорящая, а говорящий?

Что поделать — речь о реально очень качественной, всесторонней маскировке, тут уж без сомнений в природе укрытого ею не обойтись…

— Именно я в големантии понимаю мало что, — лёгкая, словно танцующая уступка, сопровождаемая столь же лёгкой улыбкой, не показывающей зубы, — однако существуют фундаментальные принципы мироустройства, знание которых способно возместить незнание некоторых частных фактов. К примеру, не обязательно разбираться в магии иллюзий так, как разбираюсь в них я, чтобы сказать об уязвимости всех моих конструктов к антимагии. И о том, что мои имитации реальных предметов — именно в силу того, что это лишь имитации — уступят аналогичным имитациям практиков школы воплощения. Ну, при условии примерного паритета в ступени и ранге класса между мной и условным воплотителем.

Пауза. Никаких возражений.

— Так вот, — продолжил я, — не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понимать: если големант заменяет живую конечность магомеханическим протезом, этот протез может иметь самые поразительные свойства и даже в чём-то превосходить живой аналог… но на пути возвышения он становится тормозом, а не преимуществом, потому что возможности механики — даже магической — фиксированы. Живое, просто в силу своей природы, развивается и растёт; механическое в лучшем случае подлежит замене. Отсюда и, как по мне, напрашивающаяся идея: сделать вместо мёртвого магомеханического устройства похожее, но хотя бы отчасти живое. Тоже способное расти и адаптироваться, пусть даже с некоторыми ограничениями. Не мне объяснять преимущества подхода.

— Красивая фантазия, — отреагировала замаскированная особа. Нет, всё-таки голос больше похож на женский… — Остаётся только два вопроса: почему до этого не додумались раньше — и почему вы так сильно верите в успех своей идеи?