— Если по порядку — откуда мне знать? Я не в ответе за чужие мысли. Почему раньше никто не дополнял качественную фенопластическую регенерацию жреческими чудесами, а Лейта стала первой? Тут у меня ответ один: любая новация кем-то придумывается, любой приём или заклинание кто-то выполняет первым, и окружающим порой остаётся лишь вздыхать: это же элементарно, почему прежде никто этого не делал? Что до веры в успех идеи… а нет у меня в него веры.
— Неужели?
— Да. Моё предложение не из тех, где нужна вера. Но я не вижу препятствий, которые помешали бы попробовать новый подход. И есть у меня подозрения, что от решения побочных задач при попытках сделать полуживой протез — даже попытках, что сами по себе неудачны — пользы может выйти больше, чем от успешного решения основной задачи.
— Да?
— Именно так. Впрочем, критерием истины может стать лишь практика, а развивать новое, ранее не изученное направление големантии без помощи Первого Дома моя госпожа Лейта не сможет. Кстати, я не исключаю, что Первый Дом ранее уже предпринимал изыскания в области создания полу- и квазиживых аугментаций. Не будучи допущенным до ваших архивов, я не могу быть уверен в отсутствии таких шагов. Но зато я уверен почти полностью, что ранее род Ассур с Первым Домом совместно над подобным проектом не работал. А если учесть некоторую… уникальность Лейты Возвращающей как специалиста с довольно-таки особенным классом… — я повёл рукой, словно при представлении, подчёркивая тем важность её участия, — что ж. Веры в успех у меня, как уже сказано, нет. Но вот определённые надежды на этот успех имеются. Дело лишь за согласием со стороны Первого Дома. Принципиальным.
Пара замаскированных, пусть и по-разному, особ не шелохнулась. Но некое ощущение сродни интуиции подсказало, что Мэсфэр и обладательница глубокого, сочного контральто активно общаются, обсуждая сказанное и подразумеваемое. Просто не вслух.
По крайней мере, я и Лейта — общались.
«Как всё прошло?»
«По обыкновению, неплохо. Или ты ждёшь похвалы своему дару оратора?»
«Нет».
«Как бы то ни было, предложение сделано и не отвергнуто сходу. Остаётся лишь ждать. И… лично я до сих пор не уверена, что взваливать на себя дополнительную нагрузку разумно».
«Конечно, неразумно! В ближней перспективе. Но чем больше у нас крепких подвязок, деловых и дружеских, с власть имущими из старых владетельных родов, не обязательно гриннейских…»
«Ой, не начинай опять. Я же согласилась с твоими аргументами, чего тебе ещё?»
«Извини, но меня по-прежнему беспокоит не разрешённый до конца конфликт с…»
— Хм, хм, — нарушил тишину Мэсфэр, заставляя меня прерваться. — Не могу сказать, что ваша, так сказать, исследовательско-прикладная инициатива застала меня врасплох. Но именно такой акцент… что ж, скажу без лести: ваш дуэт умеет удивлять. И, пожалуй, сумеет кое-чему… научить. Предварительно я готов пойти вам навстречу, но с одним условием.
— И это? — Лейта чуть склонила голову набок, одновременно слегка приподнимая правую бровь.
— О, ничего неожиданного. Но прежде чем проталкивать тему аугментаций среди своих сородичей, я бы хотел иметь на руках хоть какие-то положительные результаты.
— Это естественно. — Ну да: кому охота прослыть пустозвоном, ведущимся на яркую обложку?
— Но принять участие в проекте лично и всерьёз я смогу едва ли, — незамедлительно уточнил Мэсфэр с извиняющимися нотками в голосе, разводя руками. — По крайней мере, пока он остаётся не более чем любопытной идеей. В моём расписании для этого просто нет места. Зато я готов выдать вам помощника, достаточно компетентного в части теории и практики големантии. Точнее, помощницу.
— Отец…
— Позвольте официально представить: Ядва, моя младшая, четвёртая дочь от пятой супруги. Она же студент третьего года с потока общей артефакторики. Углубить знакомство вы сумеете и без меня; к слову, с различными мелкими вопросами, касающимися общей сделки по биоскафандрам, тоже можете смело обращаться к ней. Она либо разрешит их сама, либо задействует семейные связи.
— Благодарю за понимание и щедрость, — поднявшись, неглубоко поклонилась Лейта (я молча отзеркалил её жест, правда, не поленившись склониться поглубже… пусть и не слишком глубоко).
— Ничего-ничего, это просто мой долг, — как бы отмахнулся Мэсфэр, но через щёлку в его вновь слегка приоткрытой маскировке плеснуло довольством, уж не знаю, насколько наигранным и к чему конкретно относящимся; возможно, дело тут вовсе не в удачной сделке — сколько таких за свою карьеру он заключил? Счёт на тысячи, мне кажется — а скорее в чём-то личном. Семейном.
Прозрачный намёк на то, что мы с Лейтой сумеем чему-то научить, я отнюдь не пропустил мимо ушей. Не на Ядву ли в качестве ученицы намёк, хм?
Очень на то похоже.
Толком пообщаться с дочкой Мэсфэра сразу же у нас не вышло. Виной тому не одно лишь нежелание с её стороны (хотя вдали от отцова пригляда отношение ко мне, чернородному, раскрылось до пределов, самую малость не дотягивающих до полноценно оскорбительных). Просто у всех троих учебное расписание тоже выходило весьма плотным. Однако Лейта успела договориться о том, что в ближайшие выходные Ядва придёт к ней — то есть к нам — в гости для того самого делового общения.
А может, и не только делового. Там уж как пойдёт. Если бы старший магистр выражался яснее и хоть намекнул, какого направления нам желательно держаться в общении с его дочуркой…
Так. Стоп и стоп. Почему это меня упорно тянет принижать Ядву даже в мыслях?
— Это очевидно, — хмыкнула Лейта, не в первый раз чуть ли не мысль мою считав. Иногда её мощно усиленная нерядовым интеллектом проницательность даже пугает… — Проблема в том, что вы с ней почти диаметрально различны. Парень и девушка, выскочка и родовитая, перспективный маг и калека…
— Калека?
— Да. Ты мог не заметить, но моё чутьё жизни обойти или блокировать куда сложнее; суть в том, что в Ядве ещё больше от голема, чем в её отце. Тот — магомеханизм наполовину, а она — почти на две трети.
— Ого! Это же…
— Именно. Почти наверняка дело в каких-то медицинских проблемах. Причём крайне серьёзных.
— Вот как…
— Именно, — повторила Лейта. — Но если на полную включить бездумные стереотипы, чего ты, как правило, избегаешь, то с твоей башни она — балованная принцеска, родившаяся в пурпурной люльке и по праву рождения имевшая всё, чего пожелает. Ну а с её стороны ты — возмутительно юный, но успевший её безнадёжно обогнать, здоровенький, удачливый и так далее. Почти единственный минус — лицом не вышел и ещё с манерами из-за происхождения всё грустно. Но для мужчины не быть писаным красавцем далеко не так болезненно, как для женщины. Кстати, я своей чистокровной мордашкой тоже Ядву раздражаю, но меньше. Как ни забавно, но то, что мой постоянный партнёр такой, в её понимании, неказистый — слегка примиряет её с реальностью.
— Итого нам придётся не только работать с ней, но и по мере возможности бороть её мозговых тараканов, раскормленных до размера мерцающих гончих. Весёленькая перспектива!
— А никто не обещал, что будет просто.
До тех самых выходных и запланированного разговора с Ядвой случилось ещё одно вмешательство в ранее выстроенные планы. Новость довела до меня, как ни странно, не кто-нибудь, а Тиэле. Ну, та самая более-чем-двухметровая бронзово-платиново-алая красотка-на-любителя, смахивающая на главную героиню хентая, которую я как мог оградил от посягательств четвёрки не шибко умных студиозов.
(Успешно, к слову: во всяком случае, о новых поползновениях в её сторону я не слыхал, даром что пускать на самотёк вопрос не стал и несколько раз специально интересовался развитием ситуации).
— Вейлиф! Эй, Вейлиф!
— Тиэле?
— Помнишь ещё меня? Приятно. Знаешь, есть к тебе разговор. Давай отойдём ненадолго.
