Марина Комарова
Ямада будет. Книга 3. Ямада будет смеяться
В дом, где смеются, приходит счастье.
Японская пословица
© Комарова Марина
© ИДДК
Содержание цикла "Ямада будет":
Книга 1. Ямада будет спорить
Книга 2. Ямада будет драться
Книга 3. Ямада будет смеяться
Глава 1
Я открываю глаза, и первое, что чувствую – это запах сандалового дерева и лёгкий аромат жасмина. Что-то знакомое… Квартира Акиямы?
Мягкое одеяло укутывает меня, словно кокон, а за окном уже светает. Розовые и золотистые лучи пробиваются сквозь плотные шторы. Должно быть, я здесь уже несколько часов. Или дней? Время словно растворилось в тумане.
Я пытаюсь сесть на постели, но голова кружится так, что мама дорогая. Держусь за виски, стараясь собраться с мыслями. Что происходило? Клуб… Фудзивара… Танака Хироки…
И тут меня молнией пронзает воспоминание.
Его поцелуй. Резкий, агрессивный, совершенно неожиданный.
Я инстинктивно прикасаюсь кончиками пальцев к губам. Они всё ещё горят. Не болят, а именно горят, словно там остался след раскалённого металла. Это не может быть простым воспоминанием! Что… что произошло? Как я тут оказалась?
– Ямада? – В комнату заглядывает Акияма. Явно сонный, но видно, что беспокоился. Обо мне, что ли? – Ты очнулась, ура. Как себя чувствуешь?
– Как после драки с поездом, – хрипло отвечаю я, пытаясь встать.
Ноги подло подкашиваются, и Акияма быстро подходит, поддерживая меня за плечо.
– Не торопись. Ты пролежала почти сутки.
Сутки? Я хмурюсь, пытаясь вспомнить. После того поцелуя в памяти провал. Помню только ощущение падения, словно земля ушла из-под ног, а потом – ничего.
Рёку внутри меня течёт как-то странно. Обычно это ощущение похоже на тёплый поток, который ровно и спокойно разливается по всему телу. Но сейчас… сейчас это больше напоминает реку с порогами: то спокойно, то резкие всплески, то непредсказуемые завихрения. Словно кто-то бросил в воду камень и нарушил естественное течение.
– Что со мной случилось? – спрашиваю я, садясь на край кровати и массируя виски.
– Мы надеялись, что ты нам расскажешь, – сказал появившийся в дверном проёме Хаято. На его лице читается напряжение, которое он пытается скрыть за привычной невозмутимостью. – Ито нашёл тебя без сознания в той комнате. Никаких следов борьбы, и никого рядом.
Я киваю, стараясь собрать мысли в кучу. Они отказывались собираться. Рассказать. Да, нужно. Но как объяснить то, что сама до конца не понимаю?
– Фудзивара… – медленно начинаю я. – Ловушка сработала. Он должен был появиться, всё же шло по плану. Но потом… потом пришёл он.
Хаято вопросительно изгибает бровь.
– Кто?
– Танака Хироки. Лично.
Воцаряется тишина. Акияма присвистывает, а Хаято заметно напрягается. Они переглядываются.
– Он что-то говорил? – уточняет Хаято.
– Сначала ничего особенного. Вёл себя так, словно знал Камиэ лично. Я думала, что смогу его обмануть, как Фудзивару, но… – Замолкаю, снова прикасаясь к губам. – Он знал. Знал, что я не она.
– Как это? – Хаято подходит ближе и чуть прищуривается, не отводя от меня взгляда.
– Не знаю. Может, почувствовал мою рёку. Может, просто… догадался. Он сказал, что я хорошая актриса. А потом…
Я замолкаю. Как рассказать о том поцелуе? Это не было романтикой или даже банальным домогательством. В том поцелуе было что-то другое. Оно всё ещё горит у меня на губах и заставляет рёку метаться по телу загнанным зверем.
– Потом что, Ямада? – мягко спрашивает Акияма.
– Он меня поцеловал, – выдавливаю я, чувствуя, как пылают щёки. – Но это было не… не то, что вы думаете. Это было как печать. Или метка. Что-то магическое.
Хаято и Акияма снова обмениваются взглядами. В их глазах читается беспокойство, которое старательно пытаются скрыть.
– После этого я потеряла сознание, – продолжаю. – Больше ничего не помню.
– Понятно, – кивает Хаято, но я вижу, как напряжённо он сжимает кулак. – Мы должны рассказать об этом Осакабэ-химэ. Немедленно.
– Кстати, почему я тут, а не у онрё?
– Ближе. Спокойнее. Удобнее, – коротко ответил Хаято.
Только вот мне почему-то кажется, будто ему просто не нравится, что меня полностью контролируют онрё. Да и мне, честно говоря, тоже.
Киваю, хотя внутри всё сжимается от страха. Что, если эта «метка» – что-то серьёзное? И теперь Хироки может… не знаю, управлять мной? Следить за каждым действием?
Я всё же встаю, пытаясь собраться с силами. Иду к зеркалу взглянуть на себя, но увиденное заставляет замереть.
В отражении я вижу не только своё отражение. За моим плечом, словно тень, стоит силуэт мужчины. Высокий, широкоплечий, с идеально зачёсанными волосами. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это Танака Хироки. Он смотрит на меня из зеркала с лёгкой усмешкой, и я чувствую, как его взгляд словно ожигает кожу.
Резко оборачиваюсь, но за мной никого нет. Только встревоженные лица Хаято и Акиямы.
– Что случилось? – спрашивает Акияма.
– Вы… вы его не видели? – шепчу, указывая на зеркало.
Они смотрят туда, где только что была тень Хироки, но отражаемся только мы втроём.
– Кого, Ямада?
– Его. Хироки. Он был… – Я снова поворачиваюсь к зеркалу. Теперь там только моё бледное лицо с широко открытыми глазами. – Он был прямо здесь.
Хаято подходит к нему, внимательно осматривает, даже проводит рукой по поверхности.
– Здесь никого нет. Но если ты видела…
– Я не сумасшедшая! – резко обрываю его. – Видела его так же ясно, как вижу вас!
– Мы не говорим, что ты сумасшедшая, – мягко произносит Акияма. – Просто… магические метки могут проявляться по-разному.
Магические метки. Значит, они тоже думают, что это не обычный поцелуй. Кажется, всё плохо.
– Мне нужно поесть, – говорю я, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. – И принять душ. А потом поедем к Осакабэ-химэ. К тому же там Ханако.
Акияма кивает.
– Конечно. Я приготовлю завтрак.
Идём на кухню. И… да. Айдол готовит мне завтрак.
Акияма колдует у плиты, готовя традиционный японский завтрак: рис, мисо-суп, маринованные овощи и рыба. Запахи должны быть аппетитными, я помню, как раньше они заставляли мой желудок урчать от голода. Но сейчас… сейчас я ничего не чувствую. Словно обоняние притупилось.
Я сажусь за стол, беру палочки. Пробую рис, он оказывается безвкусным как картон. Мисо-суп – просто солёная вода. Даже маринованные овощи, которые обычно обожаю, кажутся пресными.
– Что-то не так с едой? – с беспокойством замечает Акияма, видя, как морщусь. – Я старался…
– Нет, еда нормальная, – отвечаю, хотя продолжаю жевать то, что не имеет никакого вкуса. – Это со мной что-то не так.
Хаято садится напротив и внимательно наблюдает за мной.
– Какие ещё изменения ты чувствуешь?
Я задумываюсь. Рёку течёт неровно. Губы горят. Еда безвкусная. Вижу тени в зеркалах.
– Многое, – честно признаюсь я. – Словно потеряла себя.
После завтрака мы собираемся к Осакабэ-химэ. Дорога проходит в молчании – каждый погружён в свои мысли. Я смотрю в окно машины, наблюдаю за привычными улицами Токио, но даже они кажутся какими-то другими. Более мрачными. Серыми. Словно все краски в мире потускнели.
Места онрё и дом Осакабэ встречают нас привычной атмосферой. Скрипучие половицы, аромат благовоний и приглушённый свет бумажных фонарей. Хозяйка ждёт нас в своём кабинете, сидя в традиционной позе на татами. Её лицо серьёзно, что сразу даёт понять: она знает о произошедшем.
– Ямада-сан, – приветствует она меня кивком. – Присаживайся. Хаято уже рассказал мне основные детали, но я хочу услышать всё от тебя.
Я сажусь напротив неё, стараясь сохранять спокойствие. Рассказываю всё с самого начала: как заманила Фудзивару, как он должен был прийти и как появился Хироки. Когда дохожу до поцелуя, голос начинает предательски срываться. Приходится сделать глубокий вдох и закончить:
