Annotation
Сборник мистических рассказов, выпущенный в 2025 году издательством «Попурри». Авторы — коллектив сообщества белорусских фантастов «Шуфлядка писателя».
«Всякое может померещиться: русалочий хвост в тёмных водах Свислочи, призрачный силуэт балерины у Большого театра, лишняя статуя на Воротах Минска или кровожадные пассажиры полуночного такси. Уверены, что показалось? Будьте осторожны! Никому не признавайтесь, что слышите колокольный звон на перроне, не ругайтесь с кондитером центрального универсама и следите за звёздами: они исчезают не просто так.
Это не рассказы «в локациях Минска», это целый Минск, каким вы его ещё не видели. Авторы любовно заполнили его улицы тенями, а окна проспектов мистическим светом. Истории порой перекликаются так органично, что невозможно не заподозрить вмешательство потусторонних сил».
(Не)чистый Минск
Катя Глинистая
Алёна Кучинская
Анастасия Горбачёва
Александра Горячко
Ия Поликарпова-Гилевич
Екатерина Стрингель
Анна Осокина
Вика Маликова
Ануша Захаревич
Катерина Тен
Татьяна Блохина
Марьяна Дубровская
Алеся Лисовская
Ника Айкон
Евгения Ляховец
От создателей сообщества белорусских фантастов «Шуфлядка писателя»
Литературно-художественное издание
(Не)чистый Минск
СБОРНИК МИСТИЧЕСКИХ РАССКАЗОВ
КОЛЛЕКТИВ АВТОРОВ СООБЩЕСТВА БЕЛОРУССКИХ ФАНТАСТОВ «ШУФЛЯДКА ПИСАТЕЛЯ»
ISBN 978-985-17-2747-2.
Посвящается Минску, который мы любим всем сердцем.
Катя Глинистая
Старый Минск просыпается
Максим заметил опасность совершенно случайно.
Можно сказать, повезло. Он шел от театра к проспекту, думая о своем, когда боковым зрением зацепился за необычную для ночного парка текстуру.
Чешуя? В ту же секунду кто-то бросился в его сторону, но он уже был готов. Тварь замерла: то ли уловила запах, то ли еще как-то поняла, с кем имеет дело. Максим, не двигаясь, рассматривал ее: длинные темные волосы, ломкие бледные руки. Русалка, да еще так далеко от набережной! Он привычно сложил пальцы, готовясь бросить заклинание.
Русалка оскалилась и бросилась к реке. Она двигалась на удивление быстро, проворно перебирая руками по земле, и если бы Максим не помогал себе магией, то давно бы отстал. Он бежал вдоль декоративных каменных ваз на ограде парка, стараясь не потерять нечисть из виду. Добравшись до Свислочи, русалка нырнула в воду. Максим, не колеблясь ни секунды, прыгнул следом.
Вода была мутной, прохладной, но не леденящей.
Он осмотрелся под водой, и, не заметив следов русалки, двинулся дальше, небрежным жестом открывая переход в Подмирье. Пару мгновений граница между мирами сопротивлялась заклинанию, но вот Максим почувствовал, что давление ослабло: переход удался.
Последние пару десятков лет он бывал здесь нечасто: нечисть в целом поутихла, а уж такая, за которой приходилось ходить в Подмирье, тем более.
Удивительно, но за время его отсутствия все сильно изменилось. Оживилось, что ли. Корни духов деревьев теперь спускались с неведомой высоты в бездонные глубины, неспешно покачиваясь, как водоросли.
Сквозь заросли, пульсируя, текла сила. Разительный контраст с той пустыней, которая встретила его в Подмирье в прошлый раз. Уравновешивая себя заклинаниями, Максим стал осматриваться. Мелкие подмирные духи сновали между корнями, будто рыбки в мерцающем свете. Чародей повел рукой — движение оставило за собой легкий след из жемчужных пузырьков. Максим улыбнулся. Боги, он уже и вспомнить не мог, когда в последний раз Подмирье было таким. Интересно, что оживило магию…
В этот момент русалка атаковала.
Она внезапно появилась из сплетения колышущихся корней, стремительная и смертоносная. Схватила Максима за запястья, вонзив в сухожилия тонкие, как иглы, когти. Это обездвижило его пальцы, делая невозможной магию жестов. Здесь, в Подмирье, отсутствуют звуки, так что пользоваться магией слов он тоже не мог. Но он был магом-обережником, а у таких, как он, для беспокойной нечисти припасено немало неприятных сюрпризов.
Максим рванул русалку на себя, прижался к ней и силой воли перекинул их обоих из Подмирья в людской мир. Оглушенная неожиданным переходом нечисть ослабила хватку, и чародею удалось освободить руки.
Русалка, отчаявшись, открыла пасть и закричала. Максим успел бросить заклятье паралича за мгновение до того, как его накрыла волна русалочьего крика. Обездвиженная нечисть, яростно сверкая глазами, опускалась на дно Свислочи. Максим, чувствуя, как гаснет его сознание, бросил по ночному городу зов о помощи.
Очнулся он на ступенях набережной недалеко от моста. На лестницу был накинут легкий морок, чтобы отвести глаза случайных прохожих. Рядом сидел кот и вылизывал бока. Единственное, что было понятно об окрасе кота, — это белые носочки на передних лапах. В остальном, как и все кошки ночью, этот кот был сер.
— Не задалась рыбалка, да? — протянул кот, заметив, что Максим открыл глаза. — Теряешь форму.
Обережник прокашлялся. Во рту стоял противный привкус цветущей воды.
— Я думал, все русалки такой силы давно окаменели в Подмирье.
— Теряешь форму, я же говорю. Избалованный стал, расслабленный. Тоже мне обережник.
— Ты не задавайся, кот.
— Ладно, ладно. Поблагодарил бы хоть.
Кот закончил вылизывать бока и принялся мыть уши. Ночной ветер шумел в парке. По проспекту проезжали редкие машины. Над рекой пронеслась пара летучих мышей.
— Спасибо, кот.
Максим, все так же лежа на каменных ступенях, посмотрел на небо. Полную луну закрывали редкие тонкие облака. Вставать не хотелось, все тело болело от крика.
— Знаешь, кот, никак не пойму, отчего в последнее время такая активность. Русалка эта. Может, она из-за полнолуния на Купалу вылезла. Пару дней назад пришлось с призраками разбираться. Упыри тоже неспокойными стали. Да и вообще, с апреля все время что-то происходит.
Кот перестал мыться и посмотрел на Максима.
— Ты серьезно?
— Что?
— Ты правда не знаешь?
— Я б так не говорил, если бы знал.
Кот захихикал.
— Тебе надо больше с людьми общаться, Сим.
То в компьютерах своих сидишь, то по кладбищам за упырями скачешь. А в городе, знаешь ли, еще и живые люди есть!
— Ой, кот, ну перестань. Что ты знаешь?
— Так писатели же. — Кот снова занялся своими лапами.
Максим начинал терять терпение. Он знал эту привычку своего друга — покрасоваться. В конце концов, у того не каждый день выпадал шанс помочь чародею. Но всему есть разумный предел.
— Кот, не начнешь говорить нормально, брошу в тебя кроссовок.
— Писатели писали рассказы.
— Кроссовок мокрый, между прочим.
Кот закатил глаза:
— Писали писатели рассказы. Про Минск. Теперь их вычитывают. Скоро закончат.
— Я не понимаю, при чем тут рассказы про Минск.
Мало ли их, что ли, писали?
— Ну, много или мало — я откуда знаю, я вообще читать не умею. Но в этот раз, вроде, не просто про наш Минск пишут, а про Подмирье.
Максим закрыл глаза. Вот это поворот. Действительно, похоже, он теряет хватку. Просчитался, как стажер. Нечисть чувствительна к чужим мыслям. Про них так долго никто не вспоминал, а тут вдруг королевский подарок — рассказы. Становилось понятно, отчего так расцвело Подмирье: людское воображение и сила веры всегда были лучшей подпиткой для всех остальных миров.
