Дея Нира
Влад
© Текст: Дея Нира, 2025
© Художественное оформление: Данияр Альжапар, 2025
© Оформление: ООО «Феникс», 2026
В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com
Темные легенды, скрытые в веках…
Всюду есть множество заброшенных домов, скрывающих свои секреты от посторонних. Доводилось ли вам видеть хоть один из них вблизи или побывать внутри? Сколько раз вы со страхом или любопытством смотрели в угрюмые окна, разглядывали облупленные стены, покосившиеся крыши?
За плотно закрытыми дверями, заколоченными наглухо ставнями, на пыльных чердаках и в подвалах можно обнаружить следы, которые приведут туда, где когда-то начались волнующие истории, скрытые под покровом забвения.
Признаться, я вовсе не искала их.
Они сами нашли меня.
Судьба порой подбрасывает сюрпризы, которые все меняют в одночасье. Для меня таким сюрпризом стало обретение старого дома под Выборгом – внезапное наследство, доставшееся от двоюродной тети, ничем мною не заслуженное.
Дама она была весьма эксцентричная и обожала бросать вызов условностям. Я смутно помню, как бывала у нее в гостях несколько раз еще в детстве: тетя не расставалась с длинным мундштуком, беспрестанно курила папиросы, носила невероятные наряды и тюрбаны, поражавшие мое детское воображение, но больше всего меня зачаровывали рассказы о ее жизни, полной приключений.
Тетина яркая жизнь казалась мне порождением готического романа – пугающего, но завораживающего, – и, воспользовавшись тетиной благосклонностью, я уносила с собой книги, которые обычно не поощрялись к чтению другими взрослыми. Дождавшись, пока все лягут спать, я с замиранием сердца зачитывалась историями римских императоров, итальянских кардиналов, испанских инквизиторов и королевских домов с шокирующими подробностями: интригами, тайнами и убийствами.
Всякий раз тетя так увлеченно рассказывала о своих экспедициях, что я могла бы слушать ее часами. Это было совсем не похоже на скучные уроки истории, которыми нас мучили в школе. Тетя была ни на кого не похожа, и, признаюсь, я мечтала стать такой, как она, но понимала, что моя врожденная робость воспрепятствовала бы этому. Тетина яркая, увлекающаяся натура была бесконечно многогранной: кроме путешествий по родной стране и зарубежью, она занималась музейной деятельностью, коллекционировала предметы старины, многие из которых выглядели жутковато или причудливо, писала статьи в научные журналы, выступала с лекциями, которые собирали полные залы. Казалось, она знала обо всем, о чем бы ее ни спросили.
Судьба на время развела наши дороги, о чем я весьма сожалею. В последний раз мы виделись более десяти лет назад, но это не помешало тете сделать выбор, который меня удивил. Отчего-то она решила посвятить меня в свои планы и оставить на мое попечение дом со всем его содержимым.
Ее внезапное письмо всколыхнуло во мне те самые воспоминания, пробудило угасшие чувства, волновавшие в ту пору, когда я навещала тетю и ночью читала тайком книги из ее библиотеки, вооружившись фонариком. Испытала я волнение и сейчас, получив письмо и распоряжения касательно части ее имущества.
И вот, нерешительно застыв на пороге старого дома, построенного еще до революции, я разглядывала входную дверь с потертой латунной ручкой, которой не раз касались тетины пальцы. Дом стоял в окружении заросшего сада – последние годы им никто не занимался – и казался брошенным, одиноким стариком. Дорожки занесло опавшими листьями, а между поросшими мхом каменными плитками росла густая трава. У покосившегося крыльца готовился распуститься куст сирени. Его вид поразил меня и навел на мысль, что среди этого запустения и хаоса он выглядел отчаянной попыткой сохранить хоть какие-то признаки жизни. Когда-то дом утопал в зарослях сирени, и в пору цветения ее сладкий, головокружительный аромат заполнял все вокруг.
Оставалось подняться по деревянным ступеням и открыть дверь.
Внутри ожидаемо пахло плесенью и пылью, ведь дом несколько лет был необитаем. Тетя долгое время не посещала его по причине болезни, о которой мне стало известно вместе с ее завещанием. Осторожно осматриваясь, я принялась исследовать скрипучий старый дом, хранивший множество невероятных воспоминаний. Я была тут слишком давно, чтобы помнить каждую мелочь, но многие вещи оказались не на своих местах.
Из полутемного коридора я попала в просторную веранду. Войдя туда, я на мгновение перенеслась в прошлое: пыль рассеялась, исчезла грязь на окнах. Плыл голубоватый дымок от зажатой папиросы в зубах кудрявой, коротко стриженной женщины в черной шифоновой блузке в красный горох, а от стен отражались звуки печатной машинки, над клавишами которой мелькали тонкие пальцы.
Мой взгляд рассеянно скользил по высоким стопкам книг и бумаг, громоздившихся на столе, диване и полках. Судя по слою пыли, их давно никто не касался. Но в последнем письме, адресованном мне, тетя упоминала о нескольких замшевых папках, спрятанных посреди этого необъятного бумажного хаоса. К счастью, мне не пришлось искать долго, так как тетя сжалилась надо мной и оставила еще один ориентир, на который стоило обратить внимание, – бронзовую статуэтку кошки в углу книжного шкафа.
В его темных глубинах я обнаружила указанные папки. Замша достаточно поистерлась, и ее бордовый цвет значительно потускнел там, где серые ленты, обвязывающие толстые пачки бумаги с проглядывавшими наружу пожелтевшими листками, едва сходились.
Надпись, выведенная красивым каллиграфическим почерком: «Хроники проклятых», – также поблекла, но еще угадывалась. Заинтересовавшись содержимым, я немедленно развязала ленты и открыла первую папку. Края листков от времени потемнели. Почерк, несомненно, принадлежал моей тетушке. Я узнала его: похожим было написано и последнее письмо от нее, но уже более слабой рукой. В нем тетя просила прочесть содержимое папок и выражала надежду, что я отыщу издателя, который бы взял на себя труд опубликовать эти записи под псевдонимом, который сочту нужным выбрать.
В письме тетя прояснила, что во время рабочих визитов и путешествий по Европе, в частности – Румынии, Венгрии и Франции, она собрала разрозненные материалы на основе легенд и исторических фактов, но не успела их упорядочить, оставив заметки и надеясь создать из них роман в свободной форме. Поэтому просила сделать это за нее, если этот труд не слишком меня обременит.
Заинтригованная письмом и найденными папками, я пожелала немедленно ознакомиться с содержимым, устроившись на диване с ворохом пожелтевших бумаг. Безукоризненный тетин почерк значительно облегчил чтение – страницы летели друг за другом с легким шуршанием.
Я не торопилась уходить: за окном зарядил шумный летний дождь, а мое любопытство было слишком велико, чтобы ждать…
Пролог. Город Шегешвар [1]. 1431 год
По стенам скользили кривые, трепетные тени. Они рождались от огня свечей и неспокойного пламени в очаге – источника спасительного тепла и света, отгонявшего тьму. Скрипели сухие половицы под поспешными шагами. Осенний ветер выл и швырял сухие листья в окно. Они царапали мутное дрожащее стекло и летели прочь по воле стихии. Ветер так яростно сотрясал окна, что становилось ясно: это не обычный ветер, рождающийся благодаря природным силам. Нет, эти силы пугали куда больше. В этом ветре была заключена злая воля обитателей мрака с их тяжелым бешеным дыханием и ненавистью ко всему человеческому роду. Самый конец осени принес с собой тревожные ночи, когда после захода солнца ни одна живая душа не пожелает очутиться на улице, чтобы не попасть под пристальные взгляды крадущихся демонов.
Ветер выл, словно потревоженный охотниками зверь, но его все же приглушали жалобные крики, доносившиеся из-под светлого полога, нависавшего над постелью. Мелькали тонкие белые руки, комкавшие простыни в пятнах крови и пота, мокрое женское лицо, слипшиеся на лбу пряди черных волос, искусанные от боли губы. Над постелью склонялась худая повитуха, ловко ощупывая бедра роженицы, приговаривала, бормотала, потом бросалась к изголовью постели, где курился пучок трав, хватала пузырек с маковой настойкой и подносила к бледному лицу женщины.
