Как я съел ваши фаерболы 5
Глава 1
Умный мальчик запомнил тебя первой, дорогуша
Граф Соболев очнулся от холода в подушечках лап.
Сознание всплывало медленно, как утопленник в проруби. Первой пришла мысль о шелковом балдахине. Второй мысль была о том, что Аркадий уже должен был подать кофе с коньяком. Третьей пришла реальность.
Вместо балдахина над головой мерцала полупрозрачная стенка энергетической клетки. Под лапами стелился холодный ребристый металл. Пахло озоном, синтетикой и полным отсутствием перспектив.
«Лапами, — отметил граф с тоской. — Опять лапами работать. Значит, не приснилось».
Проша внутри черепа зевнул и поинтересовался, подают ли тут мышей? Граф велел соседу не позориться и начал осматриваться.
Клетка стояла на краю просторного купола. Снаружи, за маскировочной пленкой, угадывалась ноябрьская слякоть родного северогорского леса. Внутри же царила чистота такой степени, что графу, повидавшему императорские приемные, стало неуютно. Ни костра, ни палаток, ни грязи. Вместо всего этого над полом висели голографические столы, и на ближайшем медленно вращалась подробнейшая карта Северогорска.
Его Северогорска, между прочим.
Охотники обустроились в лесу с пугающей деловитостью. Женщина, та самая, с тонким силуэтом, стояла у голограммы и водила пальцами по проекции, разворачивая слои. Командир что-то монтировал в углу. А третий…
Третий сидел ближе всех к клетке. Громадный, как шкаф для трофеев, он неспешно протирал дуло излучателя. Дуло имело диаметр трубы парового отопления. Здоровяк ухаживал за ним нежно, как за первенцем.
Граф прокашлялся. Точнее, попытался. Получилось чихание.
Так. Ладно. Ситуация унизительная, но рабочая. Он, в конце концов, граф Соболев. Тот самый, который выторговывал концессии у имперского казначейства. А ещё два часа смотрел в глаза ревизору Тайной Канцелярии и не моргнул. Эти жестяные наемники должны понять, с кем имеют дело.
А для начала их следует поставить на место. Обозначить иерархию. Каждый переговорщик знает: кто задал тон первым, тот и ведет партию.
Граф выпрямился во весь свой соболиный рост, набрал побольше воздуха в легкие и потянулся к остаткам тотемной силы, чтобы издать рык. Тот самый рык владыки Куньих, от которого у должников седели виски, а у конкурентов лопались винные бокалы.
— Пи-и-и! — вырвалось из горла.
Тонко, с легкой истерической ноткой на конце.
Здоровяк оторвался от излучателя. Меланхолично посмотрел на клетку. Полоса визора на его шлеме мигнула, что, вероятно, означало высшую степень заинтересованности. Потом он вернулся к чистке дула.
Граф сел на холодный металл и некоторое время просто дышал.
Стыд жег изнутри, как проглоченный уголек. Владыка Северогорска. Гроза салонов. Пи-и-и…
Проша сочувственно предложил почесаться, от нервов помогает. Граф с ужасом обнаружил, что задняя лапа уже сама тянется к уху, и волевым усилием ее остановил.
С магией беда, признал он. Про человеческую речь тоже придется забыть. С достоинством, судя по лапе, также намечаются перебои.
Оставался интеллект. Единственный актив, который не отняли ни Волков, ни жабы, ни этот проклятый тотем.
Граф подобрался и стал наблюдать.
Женщина у голограммы работала с проекцией особняка Волковых. Изображение он узнал сразу: угрюмая громада на холме, теперь еще и укутанная слоями защиты. Барьеры на проекции светились рыжими нитями, сплетаясь в купол. Женщина медленно вращала модель, тыкала пальцем в узлы плетения, и после каждого тычка над узлом всплывала красная пометка. Судя по количеству пометок, барьер ей сильноне нравился.
— Кросс, — сказала она. Голос из-под шлема шел чистый, с легкими металлическими нотками. — Структура нелогичная. Тридцать процентов контура вообще не имеет опорных узлов. Оно держится на… — Пауза. — Не знаю. На вере в лучшее?
— Разберись, — отозвался командир, не оборачиваясь.
— А я что делаю? Но такое чувство, что этот купол собирал очень талантливый ребенок из того, что нашел на помойке.
Граф навострил уши. Про талантливого ребенка с помойки она угадала пугающе точно. Инженеры Волковых именно так и работали.
И вот тут в графской голове щелкнуло.
Они не знают. Эти существа пришли из-за грани, у них излучатели и дроны, но местную магию они читают со словарем. Им нужен проводник. Переводчик. Знаток региона.
А в клетке у них сидит человек, который двадцать лет составлял досье на каждый род Северогорска. Который лично подкупал двух поставщиков рун для Особняка Волковых. Который знает слабые места их защиты лучше, чем сами Волковы.
Голос не работает? Плевать. Разум на месте.
Граф подбежал к миске, которую ему кто-то заботливо наполнил серыми галетами. Взял одну галету в лапки, попробовал на зуб. Вкус у галеты был как у прессованной тоски. Зато крошилась она превосходно.
Методично, крошка за крошкой, он начал выкладывать на металлическом полу узор. Ровный, геометрически выверенный. Руну слабости в юго-западном контуре Волковых, тот самый узел, где стыкуются два несовместимых плетения. Он вырисовывал ее с прилежанием первокурсника, высунув от усердия кончик языка, и старался не думать о том, как это смотрится со стороны.
Закончив, граф отступил, оценил работу и добавил финальный штрих. Коготком по металлу, четко и мерно, он отстучал старым имперским полевым шифром, который знал любой военный:
«Я. МОГУ. ПОМОЧЬ».
Стук разнесся по куполу неожиданно звонко.
Женщина обернулась. Секунду ее визор смотрел на клетку, потом она подошла. Синий луч сканера прошелся по графу сверху вниз, задержался на узоре из крошек, вернулся к его морде.
— Кросс, — позвала она. — Взгляни. А зверек-то непростой.
Командир приблизился. Двигался он плавно и тихо для своей брони, и от этой тишины у Проши внутри шерсть встала дыбом. Оба пришельца застыли перед клеткой, изучая крошечный узор и его пушистого автора.
Момент настал.
Граф сел на задние лапки. Выпятил белое пятнышко на груди. Скрестил передние лапки, вложив в позу все столетия породы: и прадеда-генерала, и деда-адмирала, и собственные три ордена. Взгляд его черных глазок-бусинок излучал спокойное превосходство существа, которое готово выслушать ваши предложения, если они будут достаточно интересными.
Сейчас они все поймут и откроют клетку. Извинятся за галеты. Предложат сделку, и он, так уж и быть, возглавит их маленькую карательную экспедицию. Мозг отряда. Со временем, разумеется, подомнет ее под себя. Наемники всегда продаются, вопрос лишь в цене.
Кросс наклонился к клетке. Красная полоса визора неспешно проползла по графу.
— Веста, дай анализ нейроструктуры.
— Уже. — Женщина развернула в воздухе проекцию: светящийся клубок, в котором граф с содроганием опознал человеческий мозг. — Двойная сигнатура. Носитель плюс подселенец.
— Ясно, — сказал Кросс равнодушно. — Местные используют примитивный перенос сознания в органические носители при угрозе смерти. Аварийная копия личности. Судя по остаточному следу, это бывший владелец подземного генератора. Разум сохранен на восемьдесят семь процентов.
«На все сто, невежда!» — оскорбился граф, но кивать начал охотно и энергично. Да. Да, господа. Перед вами владелец. Хозяин земель, счетов и тайн этого города. Присаживайтесь, обсудим условия моего возвращения к власти. Начнем с малого: тело, желательно не старше тридцати, и пятьдесят один процент в вашем предприятии.
Кросс выпрямился и отвернулся к голограмме.
— Пригодится, — бросил он через плечо. — Оставь животное в контейнере, Веста. Подключишь нейроинтерфейсом к навигационному блоку. Будет работать локальным навигатором и живым разминирователем.
Кивание графа замедлилось.
— Питание стандартным пайком, — продолжал командир, уже погружаясь в карту. — Если попытается саботировать маршрут, пустишь на эко-топливо.
