– Да, наверное, это единственно возможный вариант, – согласилась я, – уже, конечно, достаточно поздно, но ты жених, думаю, тебя не осудят.
– А тебя? – улыбнулся Алекс и снова стал похож на себя прежнего.
– Мою репутацию, боюсь, уже ничто не спасёт, – я не смогла не засмеяться в ответ, – так что…
Музыка закончилась, и жених практически с рук на руки передал меня Саймону. Тут как раз мистер Колгрив объявил, что следующая мелодия будет последней, потому как оркестранты тоже люди и тоже танцевать хотят. Его слова встретили смехом, бурными аплодисментами и благодарными возгласами.
Саймон меня разговорами не мучил, видимо, понимая, что это совершенно не то, что мне сейчас нужно. Лишь в самом конце негромко сказал:
– Если что, я всегда приду и помогу, договорились?
– Спасибо, – кивнула я, – Алекс меня проводит, и мы, возможно, поговорим…
– Ты тоже заметила, что они знакомы?
– Трудно было не заметить, согласись, – пожала я плечами, – только вот не уверена, что он скажет мне правду.
– Заодно и узнаешь, – философски заявил друг, – то если что – звони, хорошо?
Убедившись, что праздник спокойно завершится и без меня, я тепло попрощалась с мисс Патридж, которая вовсю кокетничала с мистером Барбиджем, и сказала, что иду домой.
– Пройдёмся пешком? – предложил Алекс.
– Конечно, в такую погоду категорически нельзя забираться в машину, – согласилась я, медленно шагая в сторону моста, – скоро осень, так что неизвестно, сколько таких тёплых и безветренных вечеров осталось.
Какое‑то время мы шли молча, потом Алекс начал рассказывать какие‑то забавные случаи из своей жизни, и я сама не заметила, как тревога унялась и настроение заметно улучшилось.
– Заходи, – я открыла дверь и отступила в сторону, – проходи в гостиную, я сейчас подойду, только кофеварку включу. Не знаю, как ты, а я без чашки крепкого кофе не то что серьёзный разговор не потяну, а даже просто болтовню ни о чём не выдержу.
– Хорошо, – не стал спорить Алекс, и я, с наслаждением сбросив туфли на каблуке, направилась на кухню.
– Ты чёрный или с молоком? – крикнула я оттуда, поленившись выходить в холл и уж тем более ползти куда‑то дальше.
– Чёрный, – послышался ответ, и мне показалось, что голос мистера Гилмера звучит как‑то странно. Но я списала всё на то, что он нервничал перед непростым разговором.
Засыпав молотый кофе в нужный отсек и налив воды, я нажала кнопку, в очередной раз похвалив себя за то, что не стала экономить и купила это чудо техники. Не знаю, как в моём прошлом мире дело обстояло с кофемашинами в Англии в эти годы, но здесь уже были классические капельные кофеварки, разве что более громоздкие и шумные, чем те, к которым я привыкла. Но это совершенно не мешало мне наслаждаться ароматным напитком дома, а не ходить специально в кофейню.
Убедившись, что процесс идёт, как надо, и в колбу капает достаточно крепкий кофе, я наполнила молочник, поставила его на поднос, добавила к нему сахарницу, две чашки и понесла в гостиную.
Ещё в холле я удивилась тому, что Алекс не включил свет, ограничившись небольшой лампой, стоявшей на каминной полке и служившей больше ночником, чем нормальным источником света.
– Ты чего в темноте сидишь? – спросила я, ставя поднос на журнальный столик.
– Это я попросил мистера Гилмера не включать свет, – раздался уже знакомый голос, и я успела обрадоваться, что поставила поднос, потому что наверняка уронила бы его.
Какое‑то время мне потребовалось для того, чтобы вспомнить, что всё‑таки нужно дышать, иначе можно присоединиться к Альберту.
– Вы, наверное, хотите спросить, что я делаю в этой комнате? – видимо, мистер Ласло решил, что мне надо как‑то помочь начать беседу.
– Нет, меня, если честно, сейчас гораздо больше интересует, как вы сюда попали, мистер Надашди, – откашлявшись, проговорила я. – Не припоминаю, чтобы я давала вам ключи.
– Ах, мисс Маргарет, это, право, такие пустяки! – воскликнул сидевший в самом тёмном углу мистер Ласло. – Ваш дом, к счастью, не Тауэр и не Уандсворт, охраны в нём нет, так что проникнуть в него было проще простого. Кстати, Александр, это исключительно ваше упущение. Почему дом вашей невесты больше похож на проходной двор? Вы бы хотя бы замки нормальные поставили, ну и окна обезопасили бы, просто на всякий случай.
– А ко мне уже залезали, – неожиданно для самой себя пожаловалась я, – представляете?
– Что вы говорите?! – воскликнул мистер Ласло. – И что же стало с этими нехорошими людьми?
– Один не знаю, где, – я пожала плечами, постепенно успокаиваясь, – а второй там, – я махнула рукой в сторону сада, – под кустом… закопан…
– Вот даже как, – непонятно отозвался гость, – мы ещё, с вашего позволения, вернёмся к этому вопросу, а сейчас я хотел бы с вами поговорить, мисс Маргарет. Сначала я всё скажу, а потом вы зададите вопросы, если они у вас останутся.
– Сейчас только третью чашку принесу, – я вздохнула, – вы кофе чёрный или с молоком? Или чай?
– Не беспокойтесь, Маргарет, – даже в темноте я поняла, что он улыбается, – я с удовольствием выпью обычный чёрный кофе. Тем более что я чувствую знакомый аромат. Это ведь тот сорт, который вам передали в качестве подарка на помолвку?
– Да, – я кивнула, – он самый. Тогда подождите пару минут, я вернусь с чашкой и кофейником.
Глава 31
«Я должен Вас поздравить, Ватсон. Вы сделали,
в общем, правильные наблюдения. Вы ошиблись только в знаке:
нужно было поставить плюс, а Вы поставили минус.
Я действительно имею прямое отношение к преступному миру…»
© «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Знакомство»
– Искренне восхищаюсь твоим самообладанием, Маргарет, – проговорил мистер Ласло, когда я вернулась в комнату, – никогда особо не верил ни в генетику, ни в наследственность, но в тебе я вижу прямое доказательство этих порой сомнительных теорий. Наследница моего учителя и моего друга не могла оказаться другой, хотя Ворчун порой и говорил о том, что ты растёшь слишком доброй и мягкой. Но, видимо, с возрастом всё пришло в норму, и я, признаться, бесконечно этому рад. Прости мне такую фамильярность, но разница в возрасте и давнее, пусть и заочное, знакомство даёт мне такое право.
Я, конечно, могла бы сказать, что дело тут вовсе не в наследственности, а в стечении обстоятельств, которые привели отчаявшуюся и безумно уставшую о борьбы со всеми Маргошу Кондратьеву сначала на станцию Ручейки, а потом и в Блайзбери, надёжно спрятанный в глухом непролазном лесу какого‑то другого измерения. Но, естественно, ничего такого я и не подумала говорить, потому что это та тайна, которую кроме меня никто и никогда не узнает, даже самые близкие. Это информация из раздела «более чем совершенно секретно», и никакие обстоятельство не заставят меня изменить точку зрения на этот вопрос. Со временем я просто постараюсь и сама забыть об этом настолько, насколько получится, потому что уже почти полностью приняла жизнь Мэгги. И если случившееся изменило её характер, то я сделаю всё для того, чтобы эти изменения оказались на пользу. Моя Мэгги, то есть я, непременно станет самой счастливой и проживёт нашу общую жизнь с удовольствием! Впрочем, у меня ещё будет время об этом подумать, а сейчас надо сосредоточиться на моментах более актуальных, тех, от которых во многом зависит моё будущее.
– Вы хорошо знали моих родителей и дядю Кевина?
Я поставила на столик третью чашку и кофейник, подошла к окнам, поплотнее задёрнула шторы и, не поворачиваясь, уточнила:
– Теперь я могу включить свет? Мне не слишком комфортно разговаривать, не видя лица собеседника.
– Конечно, Маргарет, – ничуть не рассердился гость, – это же твой дом, в котором я всего лишь гость, причём гость незваный.
