Все было тихо. Даже из ее дома не слышно звуков борьбы. Дед сделал небольшой шаг назад в отступлении. Он начал падать.
Его спина выгнулась полукругом, широко раскрытые глаза не моргали, когда его голова безвольным движением отскочила от удара. Короткая стрела торчала прямо из его груди.
Леаналхам закричала, крик вырвался из ее горла, когда стрела пронзила деда.
Независимо от того как она кричала ему или терла его лицо он не отвечал. Его не моргающие глаза смотрели вверх. Она не чувствовала его дыхания и онемела.
Леанальхам не дрогнула, когда Куириннейна внезапно присела рядом с ней. Женщина была запачкана красными брызгами крови и в ее узкой руке был пропитанный кровью стилет. Леанальхам оглянулась только один раз.
Никто больше не вышел из задрапированного дверного проема.
Она посмотрела на деда, последнего из тех, кто действительно заботился о ней. Это не может быть реально.
— Почему? — прошептала она.
Куиринейна не ответила.
В замешательстве Леанальхам схватил тунику своего деда и попыталась оттащить его домой. Она не могла оставить его здесь, но не могла сдвинуть с места. Тонкая коричневая рука накрыла ее запястье и что-то сломалось внутри Леанальхам.
— Нет!
Она отпустила деда и набросилась на мать Лишила.
Голова Куириннейны ушла в сторону и маленький кулак Леанальхам прошел безвредно. Она вскочила на ноги и руки матери Лисила, державшие ее запястья отпустили ненадолго. Кровавая рука Киринейны зажала ее рот.
— Тихо, — прошипела она. — Мы бежим сейчас!
До того, как Леанальхам могла сказать одно слово, ее потащили в лес в диком темпе. Как долго, они бежали Леанальхам не знала. Все, кто ее любил, были отняты у нее. Она плакала на бегу и не могла остановиться, даже когда мать Лишила остановилась и коротко притянула ее.
Перед ними стояло большое красное дерево, почти такое же большое, как у древесных домов анклава. Несмотря на то, что никто из людей не руководил ростом этого дерева, между двумя его огромных корней росла трава и небольшие деревья.
Куиринейнa посмотрела по сторонам.
— Мы невидимы. Войдем внутрь.
Леанальхам не поняла.
— Вперед! — приказал Куиринейна, подталкивая Леанальхам вниз между корнями.
Она протиснулась в темную и сырую пустоту. Боязнь того, чтобы остаться здесь без кого-либо, даже матери Лишила, была слишком сильна.
— Не оставляй меня! — умоляла она.
Опять же Куиринейна не ответила. Она уронила витражный стилет и начала раздирать собственный халат на полоски, которыми обмотка свои ноги, руки и туловище. Взяв мульчу и землю с лесного пола, она намазала ее по всему гибкому телу, затем упала на спину, чтобы измазаться более тщательно и замаскироваться.
— Пожалуйста, — прошептала Леанальхам.
Куиринейна подкатилась к ее ногам, вся измазанная листьями и почвой, которые прилипли к крови и достала стилет. Она вытерла его о бедро. Вся ее неутомимая красота была замаскирована, как какое-то существо, растущее из мертвых листьев и игл лесного пола. Все, что осталось отчетливо видимым, были ее заманчивые, красивые глаза…холодно наблюдающие за Леанальхам.
— Я должна получить журнал, — прошептала женщина.
Леанальхам не знала, почему это имеет значение. Паника поднялась и желание о том, чтобы ее оставили в покое. Она попыталась вылезти, но Куиринейна остановила ее.
— Оставайся и не выходи наружу!
— Пожалуйста…нет.
Мать Лисила двигалась очень тихо. Ее лицо было слишком замаскировано, чтобы разглядеть ее выражение. Только глаза, казалось, смягчились.
— Я вернусь, — прошептала она. — Оставайся там, где я могу тебя найти.
Женщина бросилась в лес. Никакой звук не упал с ее ступней, когда она вылетела из тени и исчезла. Сжимаясь между корнями большого красного дерева Леанальхам придвинула колени к груди. Она прижала руки к животу с бутылкой дядиного пепла. Все, что она могла сделать в страхе, который поднялся над ее горем, заключалось в том, чтобы наблюдать за деревьями и задаваться вопросом, близко ли убийца анмаглахк. Иметь страх перед ними было безумием, столь же большим, как ее любовь к ее дяде, Сгейлшеллeахе. И как-то все ужасы этого дня были связаны с журналом Винн.
Каким-то образом Бротандуиве и Куиринейна не соглашались с их кастой и они убедили дедушку и расположили к себе. Даже Ошу у Леанальхам греймасги забрали. Из-за Бротандуиве и Куириннены Леанальхам была полностью одинока в мире, где никто не любил ее, никто не мог защитить ее даже от тех, кто должен был защищать своих людей.
День клонился к ночи, а Куиринейна до сих пор не вернулась. Мысли Леанальхам становились скучными и запутанными. Она начала вспоминать все те времена, когда ее отсылали всякий раз, когда греймасга приходил в гости. Сколько раз она возвращалась с небольших поручений, которые ей были даны и находила дедушку, шепчущегося с Бротандуиве. И это только усилилось после того, как мать Лисила стала жить с ними.
Гнев снова поднялся.
У Леанальхам не оставалось никого, кому можно было доверять, кто намерен защитить ее, не знала… вещи, которые ей нужно было бы знать и понимать. Она посмотрела на темный лес. Все еще боясь встала, прислонившись к большому красному дереву.
В последний раз, когда она видела Сгейлшиллеахе, он пообещал, что, наконец, отведет ее на родину. Все молодые анкроан совершили это путешествие, прежде чем достигли совершеннолетия. Сгейлшиллеахе и дедушка всегда советовали ей ждать.
Им не нужно было говорить, почему. Она знала, что это из-за ее испорченной крови. Но Лисил отправился туда во главе с Сгейлшиллеахе. И Лисил вернулся. В нем было больше человеческой крови, чем у нее, но, несмотря на это, Сгейлшиллеахе направлял его.
Леанальхам посмотрела на лес. Она знала только, что захоронения были далеко на севере, а затем к востоку от Крижхейши. Если это все, что она знала, как она могла найти ее сама? Впервые она почти хотела, чтобы глаза маджайхи смотрели на нее из леса, чтобы не чувствовать себя одинокой и потерянной.
Леанальхам вздохнула, когда с ужасом прижалась к дереву. Глаза смотрели на нее, но не маджайхи. Они заглянули вокруг утолщенного плюща, ползающего по стволу корявого и скрученного дуба, но они были зелеными, как и ее, а не чистые кристально-синие. И еще, лицо, вокруг этих странных глаз, было слишком бледное под листьями. Глаза сдвинулись, когда он начал двигаться. Лианалхам огляделась, пытаясь понять, как бежать в ночь. Что-то светлое в цвете вышло вокруг дубового плюща…на длинных ногах, которые заканчивались лапами. Леанальхам смотрела, весь ее разум был пуст. Там стояла самка маджайхи. Нежный и маленький костяк, у него был бледный блеск, он выглядел кремово-белым в лунном свете. После долгой паузы волк медленно двинулся вперед и Леанальхам снова ослепла. Некуда было бежать и это не могло легко ее поймать. Самка остановилась, где огромные длинные корни красного дерева опустились на пол леса.
Лианалхам просто стояла и смотрела. Чем дольше она заглядывала в это святое, тем больше она видела, что их цвет не был действительно зеленым. Ближе они казалось были кристально-голубого цвета, но с искривленными намеками желтого цвета.
Самка слегка опустила голову, словно смотрела вниз на тело Леанальхам. Её взгляд остановился на полпути. Леанальхам понятия не имела, на что она смотрела и обхватила себя руками чувствуя, что находится под открытым небом. Бутылка пепла ее дяди крепко прижалась к ее животу.
Белый маджайхи повернулся и пошел по деревьям к северу. Не зная почему, Леанальхам сделала шаг и самка остановилась. Маджайхи оглянулся на нее, затем сделал еще два шага и снова сделал паузу. Леанальхам не знала, что думать обо всем этом. Маджайхи всегда двигался в стае и в лесу не было других глаз. Она сделала еще один шаг…а затем еще один в ответ на шаги белой самки. По крайней мере, она направлялась туда, куда ей казалось, что нужно идти.
В комнате Леанальхам Малец лежал на кровати. Он больше не смотрел на девушку, как в воспоминаниях, которые она что-то видела — кого-то — ему слишком часто приходилось отталкивать свои мысли.
