Видение белоснежного шелка сменилось картинкой падающих камней.
Несправедливо! Ни отец, ни брат, ни Мэрдок ничего богиням не обещали, так почему должны расплачиваться за меня? Значит ли это, что жизнь кончилась и все решено? Значит ли это, что я больше никогда не смогу коснуться Криса, зарыться руками в его волосы? Руку снова обожгло болью. Я закрыла глаза и представила на месте барона Оуэна графа Хоторна. Представила, как ледяной Мэрдок сжимает мою талию, как склоняется к лицу… И расхохоталась. Смеялась, пока не потекли слезы. Кажется, матушка называла подобное истерикой. Что ж, закономерное окончание этого дня. И этой ночи.
Я просидела на кровати до утра, а когда первые лучи солнца показались над Запретным городом, дверь тихо открылась, и вошла Леа с моей одеждой.
— Вас ждут в главном зале, леди, — проговорила она, глядя в пол. — Сейчас подадут завтрак. Помочь вам одеться или уйти?
— Умеешь укладывать волосы без шпилек? — спросила я.
— Умею вплетать ленты, — сказала девушка и улыбнулась.
В главный зал я пришла последней, если не считать Мэрдока, который не мог ходить и, видимо, остался в своей комнате. Я ожидала увидеть что-то, похожее на гостиную Илистой норы с большим камином и дубовым столом, за которым охотникам обычно подавали горячий грог. Но чего не ожидала, так это того, что главным залом на первом этаже форта окажется… В первый момент я подумала, что попала в гигантскую примерочную, подобную той, что была в ателье у мадам Кьет, а потом заметила на одной из стен движение Криса и отражение Этьена, стоявшего и тыкавшего пальцем в стену, а еще князя, который показывал что-то Дженнет…
Это была, вне всякого сомнения, гостиная. Столики у стены, слуги, сервирующие завтрак, белоснежный ковер на полу. Правда, в этой «гостиной» не было окон и не горело ни одной свечи. В комнате светились зеркала… Нет, стены. Мы словно оказались в пещере из полупрозрачного камня, который едва заметно излучал свет. Но здесь трудилась не бригада рабочих, здесь поработал какой-то безумный каменотес. Местами он отполировал стены так, что минерал стал походить на зеркало, а местами безжалостно стесал кайлом целые куски. Гладкое стекло чередовалось с выщербленными участками. Гостиная походила на драгоценный камень, внутри которого мы оказались. Внутри сверкающего десятигранника.
— Мисс Астер, — услышала я голос князя. — Подойдите. — Мужчина небрежным кивком отослал герцогиню.
— Милорд, — я склонилась, наблюдая из-под полуприкрытых век, как Крис берет чашку со столика. Он даже не обернулся, когда я вошла. И, кажется, специально.
— Посмотрите сюда, леди Астер. — Затворник указал на одну из стен, сколотую только по краю.
Нет, этот минерал не был ни стеклом, ни зеркалом, отражаясь в нем, люди становились похожи на привидения — блеклые, слегка размазанные, с искаженными вытянутыми лицами, словно Ивидель Астер, что была по ту сторону, готовилась сейчас заплакать или закричать. Стоящий за моей спиной князь походил на статую — отлитую из черного металла фигуру воина. Слишком неподвижен, слишком высок, слишком темен. Несмотря на маску, я могла видеть резкую линию скул, полные губы, глаза, что смотрели слишком пристально. Длинные светлые волосы были забраны в хвост, как принято у южан.
— Что вы видите?
— Себя, государь. И вас.
— Разве? Неужели мы такие страшные?
— Вы смеетесь, милорд? — Я наблюдала, как в отражении Этьен что-то показывал Дженнет и опять тыкал пальцем стену.
— Пожалуй, — не стал отрицать князь, хотя вряд ли его сжатых губ коснулась улыбка. — Вы знаете, где мы?
— Нет, милорд.
— Какие же вы все скучные, — заявил князь, и я в замешательстве подняла голову. — «Нет, милорд. Да, милорд». Что одна, что вторая. Аристократки… Другие слова знаете?
— Да, милорд, как вам будет угодно, мило…
— Поднимите руку, Астер.
Я в замешательстве подняла ладонь, ожидая, что он сейчас скажет что-нибудь об опухшей кисти, но вместо этого мужчина обхватил мое запястье и заставил коснуться стены.
И мир вспыхнул! Мы словно оказались внутри гигантского костра. Алые всполохи расцвели в полупрозрачных стенах огненными лепестками. Этьен с криком отшатнулся, Дженнет вздрогнула, Крис уронил чашку и впервые бросил на меня короткий взгляд. Дворецкий Дидье что-то вполголоса сказал Этьену. Герцогиня передернула плечами и села в кресло. Крис в отражении встретился взглядом с князем и… остался на месте. Стены продолжали гореть, а все вели себя так, будто ничего особенного не происходило.
— Это… это… — пробормотала я, глядя, как медленно исчезает взметнувшееся внутри стен пламя.
— Да, это зал стихий, — подтвердил князь.
— Девы! Но я думала…Мне говорили, что он… Он похож на… — я не могла объяснить. Зал стихий — это легенда, а не гостиная в бревенчатом форте.
— На что? На тронный зал? — иронично уточнил государь. — Когда десять магов перед лицом богинь приносили здесь первую вассальную клятву князю, они не думали ни об обстановке, ни о том, что случится с этим залом позднее. Что сделают с ним потомки…
— А что они… мы сделали, милорд? — спросила я, глядя, как отражения слуг убирают осколки чашки.
— А вы не видите, леди Астер? — Затворник обвел рукой комнату. — Не видите, что стены зала стихий разрушены? Вернее, их разрушили.
— Кто осмелится? — Пламя уже исчезло, но стены, которые раньше напоминали прозрачный горный хрусталь, теперь походили на рубины. Коснувшись, я своей силой окрасила их в алый.
— Например, вы.
— Но, милорд…
— Дайте мне ваш камень рода, леди, — потребовал князь, отпуская мою руку. — Камень, с помощью которого вы вчера пыталась связаться родными. Так понятнее? Живо!
Его голос снова наполнился силой, которая заставляла склонять головы. Я отстегнула мешочек, едва не уронила его на пол, в последний момент успела подхватить опухшей рукой и протянула князю.
— Крупный, — развязав тесемки, констатировал государь и достал алый кристалл. Ничего не произошло. Камень не откликнулся на его прикосновение. Князь поднес к одной из выбоин на стене мой кристалл, что-то хрупнуло и… Там, где еще минуту назад зияла дыра, теперь образовался ровный отполированный участок. — Вы и все те, кто узнал о силе минералов, впитавших первую клятву, первую магию, первое обещание прийти на помощь. Вы выламывали камни из этих стен столетиями… А ведь это ваше прошлое. Наше прошлое. Посмотрите вверх, — скомандовал мужчина, и я подняла голову.
Там, где стена встречалась с побеленным известкой потолком, на алом минерале выступала рельефная надпись:
«Я умею предавать».
Надпись на языке единой Эры, что так похож на наш, но так отличается. Мы давно не говорим на нем. Давно не пишем. Я бы не смогла прочитать ни одной старой книги, но знала, как пишутся на нем слова моего рода. Как только что сказал князь, это наше прошлое.
— Вы сами ломаете реликвии рода.
— Но, — я осмелилась перебить и даже не заметила этого. — Я никогда…
— Вам, леди, совсем не обязательно самой махать кайлом, достаточно потрясти мешочком золота. Этот мир стал прост, все решают деньги. Если не верите мне, спросите у Миэра.
— Да, милорд. — Я снова опустила глаза.
— Именно для этого я привел вас сюда, молодые люди. — Князь повернулся к остальным и повысил голос: — Я хочу восстановить стены зала стихий, и каждый, у кого в семье хранится такой осколок, вернув его мне, получит награду. Запомните сами и расскажите остальным.
«Ему бы с папенькой познакомиться. Глядишь, нашли бы общий язык», — подумала я.
— А если граф Астер поинтересуется, куда вы дели семейную реликвию, пошлите его ко мне. У него есть как минимум еще один такой камешек. — Словно прочитал мои мысли Затворник.
— Одна стена уже восстановлена, — сказал Этьен.
— Да, род Муньеров мертв, и мне удалось собрать его камни. — Князь шагнул к единственной целой стене-грани и провел по ней рукой.
Там тоже была надпись. Буквы старого языка наскакивали друг на друга, иногда даже сливались. Если бы я не знала, что там могло быть начертано, то вряд ли прочитала бы.
