Записки о сломанном мире (СИ) - Войлошникова Ольга

Лиззи! — услужливо подсказала память Уильяма. Девушка из Лаундберри. Её родители держали канцелярскую лавку с небольшим книжным отделом в деревне. В прежние времена Уильяму случалось не единожды посещать это заведение, и он, кажется, даже испытывал к девушке некоторую симпатию. Впрочем, симпатия не успела вылиться во что-то большее, да и неизвестно, отвечала ли девушка ему взаимностью…

— Как я рада вас видеть! — воскликнула Лиззи, и стало ясно, что некоторые чувства с её стороны таки имели место быть.

— Добрый день, Элизабет! — я поклонился, приподняв шляпу, чтобы избавить девушку от досадной необходимости снимать с руки кружевную перчатку — для поцелуя это необходимо, но сам поцелуй дамской ручки, как я вычитал в книге по этикету, считался в обществе уже необязательным. Дело шло к эмансипации, вот в чём причина. Да и я, откровенно говоря, не испытывал к Лиззи тех тёплых чувств, которые питал исчезнувший мистер Андервуд. Кроме того, меня раздражала пристрастность Лиззи к современной моде — вот эти голубоватые белила и тёмные тени вокруг глаз. И непременная огромная шляпа! Не женщина, а гриб.

Впрочем — отчего не прогуляться вместе? Такой славный денёк.

Так я и сказал:

— Такой славный денёк, не находите? — книга по этикету настаивала, что если нет удобных тем для разговора, приличнее всего говорить о погоде. Ну не заболевания же магической природы обсуждать мне с девушкой, в самом деле!

— Да, погода прекрасная, согласилась она. Я вижу, вы решили прогуляться? Не составите мне компанию? А то мне нужно навестить маму, но я не очень люблю одна ходить на кладбище…

На кладбище?..

Ах, вот почему дорожка в эту сторону не особо натоптана. Ферма, надо полагать, пользуется куда большим спросом.

— А ваша матушка?.. — вежливо поинтересовался я.

— Покинула нас прошлой зимой, — печально опустила глаза Лиззи.

— Весьма соболезную. Я приехал недавно, но заметил, что ваша лавка больше не торгует книгами.

Не сразу заметил, конечно. Но сейчас, обращаясь к обрывочным воспоминаниям Уильяма, сообразил, что на месте выставленных в витрине книжек теперь что-то совсем другое. Рыболовные снасти, кажется?

— Да, с тех пор, как умерла мама, отец переключился на то, что ему больше по душе, — грустно улыбнулась она.

— А вы? Отчего вы не взяли на себя этот вопрос? Кажется, вам нравились романы?

— Не больно-то папа меня и спрашивал, — махнула рукой она. — Да и живу я в основном у бабушки, в Ландсе. Сюда приезжаю изредка…

За расступившимися деревьями показалась невысокая каменная ограда с каменной же аркой в ней, и, не зная, что сказать, я слегка повёл рукой:

— А вот и кладбище!

06. СТОЛКНОВЕНИЕ С РЕАЛЬНОСТЬЮ

КЛАДБИЩЕНСКИЙ КОНФУЗ

Кладбище выглядело старым. Гораздо более старым, чем Стокер-хаус и Лаундберри. Замшелые камни. Потемневшие надгробия с почти нечитаемыми буквами.

— Вы знаете, в какую сторону идти? — оглянулся я неуверенно.

Что-то я не вижу тут свежих могил. Скорее всего, придётся пройти всё кладбище до того его края, где хоронили недавно.

— Наша семья живёт здесь с самого основания деревни и Стокер-хауса. У нас свой склеп. Он вон там, по центральной аллее и направо, — махнула он рукой. — Идёмте!

«Аллея» — это очень громко сказано, — думал я про себя. Больше всего было похоже, что кто-то взял довольно крупные булыжники и высыпал их в примерно необходимом направлении, слегка разровняв. Годы забили промежутки между камнями пылью, на которой росла какая-то микроскопическая растительность, похожая на мох. Мне, в общем-то, было сносно передвигаться через это испытание в моих удобных охотничьих ботинках (Джерри настаивал, что пока мы живём в поместье, нам необходимо носить именно охотничью обувь — и теперь я понимал почему), а Лиззи, на ногах которой красовались изящные туфельки с узорными дамскими застёжками и кружевом, беспрерывно оскальзывалась, ахала, охала и взмахивала руками (и своим букетом, пару раз пролетевшим в опасной близости от моего лица).

После второго раза я обругал себя бесчувственным чурбаном и поспешил предложить:

— Не изволите опереться о мою руку?

— Да, спасибо! — девушка крепко вцепилась мне в запястье. Сквозь тонкую ткань кружевных перчаток я почувствовал, какие у неё холодные пальчики и удивился:

— Лиззи, вы замёрзли?

Очень странно, ведь стоял отличный летний день, и я то и дело подумывал — не снять ли пиджак?

Она кривовато улыбнулась:

— Да. В Ландсе в это время года гораздо теплее. Я… долго прожила там и успела отвыкнуть от здешнего климата.

Я не стал развивать тему температурных режимов и, не зная, о чём говорить, переключился на цветы, которые она несла в руках.

— Любите сладкие ароматы?

— Нам осталось совсем немного, — невпопад ответила она и нервно засмеялась, вдруг довольно неприязненно добавив: — Хорошо, что сегодня никто не гуляет здесь с собаками. Не люблю собак!

— И напрасно, — не согласился я, — некоторые представители этого племени весьма…

Мысль закончить я не успел. Лиззи бросила мою руку и скрылась на боковой тропинке, густо поросшей кустами.

— Идите сюда, Уильям! Мы почти пришли!

Странно она себя ведёт, всё же. Как-то… излишне порывисто, что ли?

Я пожал плечами и пошёл на голос.

Приоткрытая калитка в невысокой ограде показала мне, что двигаюсь я в правильном направлении. Я вошёл на территорию усыпальницы… Нет, не люблю я прогулки по кладбищам. Обстановка тяготила меня, и если бы не обещание сопроводить девушку, я давно бы развернул назад.

Внутри ограды возвышалось строение семейного склепа, окружённое слегка заброшенными грядками с насаждениями всё тех же ярко-жёлтых цветов на длинных прутиках стеблей. Как они называются? Метельник, что ли?

Некоторые кусты были помяты, а под ними взрыта земля. Собаки пакостят? Может быть, Лиззи поэтому не любит собак?

Дверь внутрь была приоткрыта. Я остановился, разглядывая стену с портретами похороненных здесь людей. Их было не меньше трёх десятков, начиная от старинных, выписанных вручную и почти совсем потускневших, и до всё более и более новых. Последние были явно не живописными портретами, а выполненными на металлических медальонах фотографиями. Две женщины, обе здорово похожие на Лиззи. Сестра и мать? Вероятнее всего.

Сбоку от портретов на специальной каменной плите были высечены имена с датами жизни, строчка за строчкой, самые свежие — внизу. Я покачал головой и отвернулся. Унылое зрелище!

— Уильям, идите сюда! — позвала меня из склепа Лиззи.

Я замер в некоторой оторопи. В склеп? Ну, знаете, посещение склепов сегодня не входило в мои планы! Да и доктор Флетчер настаивал на преобладании позитивных эмоций для лучшего восстановления. Не думаю, что разглядывание чужих гробов зарядит меня особым позитивом! Я решил, что для поверхностного знакомства и так сделал предостаточно, и громко ответил:

— Благодарю за приглашение, Лиззи, но нет.

— Уильям! — позвала она ещё громче, с нотками какой-то истеричности. — Идите сюда!!!

— Спасибо, нет, — ещё твёрже ответил я. — Я подожду вас у калитки.

Я развернулся и направился к выходу из крошечной ограды.

— Уильям!!! — завопила Лиззи визгливо, словно кошка.

Я решил, что хватит с меня. Пойду-ка я, пожалуй. И обернулся, чтобы крикнуть об этом. Хочет — пусть догоняет.

В этот момент Лиззи вылетела из-за двери склепа. Лицо её было перекошено, рот ощерен, а в поднятых руках — огромный булыжник! Я непроизвольно, на совершенных инстинктах отмахнулся тростью, в последний момент успев испугаться, что неосторожным движением разобью девушке лицо. Но она (уронив камень себе на ногу и даже не поморщившись!) вцепилась в палку с нечеловеческой силой, вырвала её у меня из рук и отшвырнула в сторону, а сама бросилась на меня, целясь пальцами в лицо. Под ногу мне подвернулось что-то скользкое, и я потерял равновесие. Лиззи повалила меня в кусты метельника, визжа: