Первый раз — чтобы удалить грязь. Второй — чтобы стереть память. И третий — ради будущего.
Когда вилка снова вошла в розетку, холодильник пробудился с новым звуком — ровным, довольным урчанием. Внутри пахло свежестью, мятой, лимоном и чистотой. Макси положила внутрь первый продукт: новую пачку сливочного масла.
— Вот так-то лучше, — прошептала она. — Добро пожаловать на сторону света.
В коридоре послышались шаги.
— Макси, ты там не замёрзла случайно? — донёсся голос Серёги, вернувшегося с пиццей.
Она фыркнула, вытирая руки:
— Я не замерзаю. Я управляю холодом, балда!
Кухня наполнилась ароматом расплавленного сыра и специй. Макси и Серёга сидели друг напротив друга за столом, который теперь сиял чистотой.
— Помнишь, как мы в общаге… — начал он, задумчиво жуя.
Макси тут же перебила, указывая на него пальцем:
— Если ты сейчас вспомнишь тот случай с микроволновкой и лапшой — я тебя заморожу по-настоящему. На неделю.
Серёга рассмеялся, и крошки полетели на стол. Он потянулся за самым большим куском пиццы, но Макси быстрее шлёпнула его по руке:
— Это мой! Тут двойная пепперони!
— Да ладно тебе, ледяная королева, — проворчал он, но улыбался. — Ты же знаешь, я всегда забирал самый вкусный кусок.
Макси сделала вид, что задумалась, а потом с театральным вздохом толкнула к нему коробку:
— На, жри. Всё равно сегодня ты герой. Без тебя я бы с этим холодильником… ну, ты понял.
Они сидели так долго, перебрасываясь воспоминаниями, пока на заднем плане тихо и довольно гудел обновлённый холодильник. Это был простой, почти бытовой момент. Но для Макси он значил больше, чем любая грандиозная битва. Это была нормальность. Хрупкая, новая, но настоящая.
Телефонный звонок разорвал уютную атмосферу. Серёга взглянул на экран, и на его лице появилось виноватое выражение. Марина.
— Э-э… мне надо, — он уже хватал куртку. — Она там… ну… ты же знаешь, если я не приду, она мне уши отрежет. В переносном смысле. Ну, в основном в переносном.
Дверь захлопнулась, оставив Макси наедине с пакетами от Марины. Она вздохнула и потянулась к самому безобидному на вид. Джинсы сели идеально, мягко облегая новые линии бёдер. Свитер с высоким воротом был невероятно мягким и тёплым. А вот с бюстгальтером вышла заминка. Застёжки будто издевались над ней, ускользая из дрожащих пальцев.
Ну почему у женщин всё так сложно?! — мысленно выругалась она, пытаясь поймать крючок где-то за спиной, в положении, которое, казалось, противоречило всем законам анатомии.
В конце концов звонок в дверь прервал её борьбу. Она фыркнула, бросила «орудие пытки» на стул и поспешила открывать, уверенная, что это Серёга что-то забыл.
Но за дверью стоял управляющий домом — мужчина лет пятидесяти с папкой в руках и вечной, застывшей обидой во взгляде. Его глаза округлились, когда вместо привычного, вечно уставшего и опухшего Максима он увидел… её.
— А… Максим дома? Мы на домофон деньги собираем.
По спине Макси пробежал холодок, более острый, чем от её собственной магии. Она инстинктивно прикрыла дверь, оставляя лишь узкую щель.
— Нет, Максим в отъезде, — сказала она, и её новый, чистый голос прозвучал странно громко в тишине подъезда.
Управляющий прищурился. Его взгляд, тяжёлый и подозрительный, скользил по её лицу, задерживаясь на серебристых волосах, на острых ушах, которые она не успела прикрыть.
— Вы… собственно, кто ему? — спросил он, и в его голосе зазвучали нотки не просто любопытства, а профессиональной подозрительности.
Мозг заработал на пределе. Старые нейронные пути, отвечавшие за импровизацию и быстрые решения, сработали.
— Младшая сестра, — выпалила она слишком быстро, почти сорвавшись.
Пауза. Управляющий медленно кивнул, его взгляд выражал глубочайшее сомнение. Он явно перебирал в памяти скудные сведения о жильце из 42-й квартиры.
— Да… вы… очень с ним похожи, — произнёс он наконец, и в его тоне было что-то между сарказмом и попыткой уловить её во лжи.
Макси почувствовала, как уголки её губ сами собой поднимаются в самой невинной, открытой улыбке, которую она когда-либо видела в кино. Она даже слегка наклонила голову набок.
— Да, наш папочка очень старался, — сказала она сладким голоском, и внутри её всё сжалось от отвращения к самой себе.
Ещё одна, более тяжёлая и длинная пауза. Управляющий крякнул, явно не зная, что сказать на такую наглую ложь. Но фактов у него не было. Только подозрения.
— Ладно, — буркнул он, отводя взгляд. — Передайте брату, чтобы зашёл. И деньги приготовил. И не задерживал.
Он развернулся и заковылял по лестнице, бормоча что-то неразборчивое и явно нелестное про «нынешнюю молодёжь и их странных родственников». Макси прикрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула, чувствуя, как коленки подкашиваются. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя слабость и странное, щемящее чувство победы.
— Проклятье, надо было сказать, что я двоюродная… — прошептала она, но в голосе уже не было паники.
Зеркало в прихожей отражало её новое «я» — в свитере, джинсах, с растрёпанными серебристыми волосами. Просто девушка. Чуть странная, но девушка. Она поймала себя на мысли, что улыбается. Не той слащавой улыбкой для управляющего, а настоящей, лёгкой. Младшая сестра… Звучало нелепо. Но, кажется, прокатило.
Это был её первый успешный обман. Первая ложь, защитившая её новую, хрупкую реальность. И это… было даже немного приятно. Как будто она только что прошла первый уровень в опасной, но увлекательной игре под названием «Новая жизнь».
Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Серёги: «Марина в творческом ударе. Обещала прийти завтра с новыми вещами. Готовься!
