Испытание (СИ) - Баранников Сергей

— А у рабочих в вагончиках есть место?

— Сомневаюсь, — покачал головой староста. — У них ведь сейчас самый сезон работы. Но вы не переживайте, на улице точно не оставим. Народ у нас гостеприимный, всегда выручат, если потребуется.

Увы, но с Рябухой мы не увиделись. Бригадир уехал домой на целый месяц, поэтому мы точно его не застанем. А жаль, хотелось бы пообщаться в спокойной обстановке, когда не нужно никуда спешить.

Зато с жильём вопрос решился быстро. Староста не нашёл свободных мест и предложил нам пожить у него. Благо, дом был просторный, и мы никого не стесняли.

Отдохнув с дороги, с самого утра следующего дня мы принялись за работу. К тому времени староста кинул клич по посёлку, и уже через пару часов у его дома собрались люди.

— В груди болит, сынок! — пробормотала старушка лет семидесяти на вид. — Вдохнуть не могу, сил нет.

— Давно болит? — поинтересовался я, направляя внутреннее зрение на сердце.

— Да со вчерашнего дня не отпускает. Думала, посплю, и всё пройдёт, а оно ни в какую. Я чай с мятой настояла, шалфея туда добавила, чабреца пару веточек бросила, а всё равно вдохнуть не могу и в груди болит пуще прежнего.

— Сейчас мы вам поможем, но вы постарайтесь ничего тяжёлого не носить и побольше лежать, — попросил я старушку, переглянувшись с Артёмом.

— Ты видишь то же, что и я? — произнёс он, кивнув в сторону нашей пациентки, когда мы отошли в сторону.

— Сомнений быть не может, это инфаркт. Мы ещё можем снять воспаление, обезболить и попытаться запустить регенерацию сердечной мышцы, но для этого требуется постоянный контроль и подпитка энергией.

— Ты ведь не собираешься ради старухи проторчать здесь всю неделю своего отпуска? — с надеждой в голосе поинтересовался Мокроусов.

— Ты же понимаешь, что если мы оставим её, она умрёт, а транспортировать до Градовца нереально — дорогу женщина не перенесёт. Эти два дня будем лечить, перед отъездом запустим регенерацию, накачаем жизненной энергией и заглянем сюда на обратном пути. На несколько дней точно хватит, чтобы продержаться до нашего возвращения.

Мы провели сложную процедуру, уложили женщину на носилки и отнесли до дома, строго-настрого запретив трудиться. Благо, за ней было кому присмотреть.

Остальными пациентами стали люди с различными болезнями и травмами. Мы диагностировали воспаление лёгких, артрит, ангину и даже разрыв связок голеностопа. А к концу дня нам пришлось устроить настоящую операционную, потому как принесли пациента с огромной щепкой, торчащей в руке.

— Дерево раскололось, и этот кусок отлетел прямо в меня, — поморщившись, пытался объяснить случившееся мужчина. — пытался его достать, но он крепко сидит.

— Лучше бы не пытался, — проворчал Артём, глядя на жуткую рану. — Только уже сделал.

— Разворачиваем операционную, — скомандовал я, понимая, что у нас серьёзный случай. Местный фельдшер нам здорово пригодился, потому как он выполнял роль медицинской сестры в операционной, Артём ассистировал, а я исцелял разорванные мышцы и соединительную ткань. Вообще это задача старшего целителя, но откуда нам его взять? Отправлять бедолагу в Градовец нет смысла — пока он доедет, рана загноится, а то и вообще разовьётся некроз, и целителям не останется ничего иного как отрезать руку.

Мы справились хорошо. Не могу поставить отличную оценку, потому как работа вышла немного топорной. Наверняка останется шрам, который впоследствии можно удалить, но самое главное мы сделали — удалили щепку, очистили рану, сшили все повреждённые сосуды и мышцы. Через несколько дней бедолага сможет вернуться к работе.

За два дня в Новомихайловске мы приняли семнадцать человек и провели одну операцию. На первый взгляд — немного, в отделении мы за одну смену делаем больше, но в отделении и бригада побольше будет! Для двух младших целителей и этого было вполне достаточно.

Яшмань и Удильск были посёлочками куда меньше Новомихайловска, но и там работа нашлась. Пока мы ехали в Яшмань, я всю дорогу оглядывался по сторонам, памятуя прошлогодний вояж, когда на наш караван напала стая лыкусов. В этот раз дорога проходила спокойнее. Нам встречались зайцы, олени, даже один любопытный кабанчик выскочил на дорогу посмотреть кто там шумит, но хищников нигде не было видно.

— Не волнуйтесь, в это время хищникам хватает еды, и они редко приближаются к дорогам, — успокоил нас водитель по имени Эрчим, с которым мы ехали в Яшмань. — К тому же, они боятся шума, а в летнее время по дорогам то и дело снуют грузовики. Хищников сейчас можно не опасаться, но ружье лучше далеко не убирать. В этих краях опасностей хватает, и никогда не знаешь где она может тебя поджидать.

Всю дорогу мы болтали о том, что творится за пределами больших городов.

— Нет порядка, — сетовал Эрчим. — Дикие животные всё ближе подбираются к границам посёлков, отстреливать их практически некому. Новые законы поставили охотников в невыгодное положение, и они массово ищут другие способы выжить. Браконьеров развелось огромное множество, а бороться с ними особо не спешат. Так, поймают парочку, показательно осудят и отправят на рудники, чтобы остальным неповадно было, но что такое несколько нарушителей, когда их сотни? Да и народ всё больше тяготеет к цивилизации. Если бы не промыслы, давно бы уже все перебрались поближе к цивилизации, да только города тоже кому-то кормить нужно. Тем и живём.

Водитель ещё бы долго изливал душу, но впереди показался высокий частокол посёлка, и разговор сменился. Мы хотели заплатить за дорогу, но узнав с какой целью мы путешествуем по Северу, Эрчим отказался от денег.

— Вы, значит, бесплатно людей лечите, а я с вас за это ещё и деньги буду брать? — удивился он. — Нет уж, так не годится! Спасибо вам за вашу работу и удачи! Если свидимся, помогу добраться до Новомихайловска, я туда и обратно через день езжу.

Попрощавшись с водителем, мы отправились искать своего старого знакомого Янислава, чей подарок висел у меня на шее.

— Хорошо, что вы приехали! — обрадовался шаман. — У нас тут происшествие, сам не могу справиться.

— Рассказывай! — с готовностью включился я в работу.

— Вон, Димитар лежит второй день. Ничего не ест, живот болит, не может разогнуться, — принялся объяснять Янислав.

— Опять у вас с выгребными ямами беда? — удивился Артём.

— Нет, с ними всё в порядке. Я спросил у духов в чём причина болезни Димитара, и они ответили, что он наказан за собственную жадность. Пробовал отпаивать лекарственными травами, но ни боль, ни рвота не проходит.

— Сейчас посмотрим, — вызвался я и присел на табурет рядом с кушеткой.

— Не нужно ничего смотреть, — заартачился пациент. — Вы мне дайте что-нибудь, чтобы попустило, и я пойду.

— Да тут операцию делать нужно, — нахмурился Артём, который уже успел провести диагностику.

— А что там? — забеспокоился шаман.

— А разве духи тебе не сказали? — улыбнулся Мокроусов. Ещё с прошлого нашего визита в Яшмань у них с Яниславом сложились непростые отношения. Научный спор о возможностях шаманизма в тот раз закончился ничьей, но Артёму хотелось доказать, что помимо дара не может быть никаких иных способов диагностики, а попытки Янислава — просто тычок пальцем в небо.

— Всё, что мне удалось узнать, я уже сообщил, — обиделся шаман. — Он слишком жадно поглощал дары земли, за что и был наказан. Алчность сидит глубоко в нём, проникла в самое нутро и разрывает его изнутри.

— Ты даже не представляешь насколько близок к истине, — рассмеялся Артём и повернулся к бедолаге, который неподвижно лежал на кушетке, согнувшись в три погибели. — Признавайся, что ты проглотил? От этого будет зависеть сможем мы достать камни, или придётся резать.

— Золотые самородки, семь штук, — прохрипел мужчина. — Где нашёл — не скажу, хоть режьте, хоть нет.

Подумать только! Этот болван вторые сутки корчится от жутких болей, но думает не о жизни, а дрожит над кусками металла и всерьёз считает, что мы готовы его убить ради золота.