Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович

Последний штрих над входной дверью. Готово.

Я слез со стремянки, отряхнул руки. В голове тихо гудело — алгоритм встал на место, ожидая калибровки. Ему нужно было «понять», что такое ноль.

Я посмотрел на кота, который с интересом наблюдал за моими прыжками с кресла.

— Баюн, — сказал я. — Прошу на выход.

Кот картинно округлил глаза, прижав уши.

— Выгоняешь? — трагическим шепотом спросил он. — Но чем я тебя прогневал, о суровейший хозяин? Неужто тем, что спас твою шкуру от гранаты?

— Не паясничай, — усмехнулся я. — Не выгоняю, а даю приложить лапу к революционной магии. Ты мне нужен для теста. Давай, дружище, не подведи. Выйди на лестничную клетку, постой там пару секунд, а я откалибрую систему. А потом я сам выйду.

Баюн фыркнул, спрыгнул с кресла и с видом оскорбленного достоинства поплелся в прихожую. Я открыл ему дверь.

Кот вышел.

И тут же это случилось. Не звук, не картинка перед глазами. Просто в мозг, в тот сектор сознания, который я выделил под интерфейс «Весов», упал пакет данных. Чистая, дистиллированная информация. Дельта массы: минус двадцать целых и три десятых килограмма.

Работает. Черт побери, работает как часы!

Я распахнул дверь. Баюн сидел на коврике и вылизывал лапу.

— Батюшки, — присвистнул я. — Ну и тяжелый же ты, дружище Баюн. Двадцать кило! У тебя кости чугунные, или что?

— Ох, чья бы корова мычала, — парировал кот, заходя обратно в квартиру. — Это у тебя кость широкая, а у меня — плотность магического тела. Теперь давай, твоя очередь. Вали отсюда.

Я вышел на площадку. Закрыл дверь.

Секунда.

В голове снова щелкнуло. Изменение массы. Дельта: минус…

Цифра четко отпечаталась в сознании.

Баюн сидел в прихожей, и на его усатой морде читалось такое ехидство, что его можно было намазывать на хлеб вместо масла.

— Так что, сработал алгоритм? — спросил он.

— А то! — весело ответил я, вешая ключи на крючок. — Как швейцарские часы.

— А масса насколько изменилась? — с нарастающим интересом уточнил кот.

Я замер, снимая тапочки. Театрально, показательно-смущенно потупил взгляд, будто на полу под моими ногами находилось что-то очень интересное. Решил подыграть пушистому троллю.

Баюн не отступал:

— Так насколько, Дима? Цифры в студию.

— Вообще-то, про такие вещи спрашивать невежливо… — пробормотал я.

— Уж не тебе меня вежливости учить! — фыркнул он. — «Ну и тяжелый же ты, дружище Баюн!» — передразнил он мой голос, и весьма похоже. — Сам начал, сам и получай.

Я выпрямился, изобразив на лице праведное возмущение:

— И вообще, я это… Мышц наростил! Тренируюсь, между прочим. А мышцы тяжелее жира, это научный факт!

— Ага, и пресс вон какой, — ехидствовал кот, кивнув на мой живот, который хоть и стал меньше, но до идеала ему было как до Китая пешком. — Монокубик, так сказать. Цельный, литой! А у меня, может, масса харизмы и многовекового опыта!

Я не выдержал и рассмеялся.

— Да ладно, если без шуток, то ты просто здоровый. И это круто! Больше кота — всегда лучше.

Баюн перестал ухмыляться, посмотрел на меня серьезно.

— Ну да, ты тоже, — сказал он вдруг совершенно другим тоном. — И вообще, я б сказал, что у тебя солидный процент массы составляют яй… Эм, то есть, характер и сила воли, учитывая события последних дней. Другой бы на твоем месте уже сломался или запил, а ты еще и шутишь.

Я посмотрел на него с удивлением. Вот так вот. Начали с подколов про жир — закончили комплиментами про хребет. Плохо, что ли? Хорошо!

— Спасибо, Баюн, — сказал я просто. — Это ценно.

Я снова отправился в душ. Скачки по стремянке заставили меня знатно пропотеть, футболку хоть выжимай. Стоя под горячими струями, я чувствовал, как физическая усталость берет свое, но мозг продолжал работать на высоких оборотах.

Когда я вышел, вытирая голову полотенцем, на часах было уже далеко за полночь.

— Пора спать, — констатировал Баюн, устраиваясь на спинке дивана так, чтобы видеть и входную дверь, и окна. — Ложись. Я покараулю. Мой слух и твои «Весы» — муха не пролетит незамеченной.

— Да не хочу я спать, — честно признался я, бросая полотенце в корзину. — Надо, понимаю. Но не лезет сон. Глаза закрою — и опять начинаю схемы в голове крутить. Или про Илью думать.

— Сейчас захочешь, — загадочно произнес кот.

— Это вряд ли. Снотворного у нас нет, а коньяк я пить не собираюсь.

— Есть кое-что получше, — Баюн прищурился, и его глаза сверкнули в полумраке. — Помнишь, я рассказывал тебе про способ возможного контакта с твоей семьей? Там, в твоем мире?

Меня словно током ударило.

Последние два дня — покушение, больница, граната, разработка защиты — выбили этот разговор из моей головы напрочь. Это казалось чем-то далеким, нереальным, из другой жизни. Но теперь…

Теперь я вспомнил. Тот самый разговор после выписки из больницы. Баюн говорил, что имеет идеи, как связаться с моей семьей. Про связь через грани миров.

— Помню, — выдохнул я. Голос сел. — Конечно, помню.

— Так вот, — кот дернул хвостом. — Это называется «сноходчество». И сегодня самое время попробовать.

Я лежал в темноте, закинув руки за голову, и слушал кота. Баюн расхаживал по полу рядом с кроватью, как лектор по кафедре, и вещал.

А я думал.

В любой другой ситуации, услышав предложение потратить драгоценные часы отдыха на освоение какой-то эзотерической мути, я бы послал советчика лесом. У нас тут война. На меня охотятся профессионалы, в моем унитазе находят гранаты, а мой добрый товарищ лежит в коме. Казалось бы, какой к черту «контакт с родными»? Это роскошь. Сантименты, которые я сейчас просто не мог себе позволить. Нужно было думать о том, как выжить самому и уничтожить врагов, а не о том, как передать привет маме в другую вселенную.

С точки зрения стратегии, это выглядело бы глупой тратой ресурса. Но. Спать-то все равно надо.

А с наукой Баюна оно может и на руку быть. Сон — это физиологическая необходимость. Я не мог не спать, иначе через пару дней превращусь в овощ, и меня пристрелят, как хромую утку. Но что такое сон с точки зрения системы? Это простой. Треть жизни сервер находится в режиме гибернации, выполняя только фоновые процессы дефрагментации и очистки кэша.

Треть жизни. Чудовищная, нерациональная трата времени.

А если этот процесс можно использовать? Превратить из пассивного отдыха в активную тренировку?

Тогда это меняло все. «Сноходчество» переставало быть мистикой и становилось натуральным подарком в вопросе управления временем. Оптимизацией ресурсов — плюс восемь активных часов в сутках! Если я смогу работать, пока сплю… Черт, да это же мечта любого управленца! Если он, конечно, неисправимый трудоголик, и кроме работы ничего в своей жизни не имеет.

— … таким образом, — вещал Баюн, — сон есть не просто продукт твоего воспаленного подсознания, переваривающего дневные впечатления. Это пространство. Общее поле. Эфир, если угодно.

— Сервер, — вставил я.

— Что? — сбился кот.

— Сервер. Общее облачное хранилище. Продолжай.

Баюн вздохнул, смиряясь с моей терминологией.

— Пусть будет облако. Границы миров, Дима, обычно жесткие. Как стены. Пробить их в бодрствовании — задача для архимагов, и то не факт, что выйдет. Но сон… Сон — это пограничная зона. В теории, подчеркиваю, в теории, там можно встретить кого угодно. Даже тех, кто находится очень далеко.

Он сел, сверкая глазами в темноте.

— Связь строится на эмоциональной привязке. Чем ближе тебе человек, тем ярче его «сигнатура» в этом пространстве, друг он или враг. Если твоя семья тебе дорога, если связь крепка — ты сможешь их найти. Дотянуться. Поговорить.

Звучало заманчиво. Слишком заманчиво, чтобы быть правдой.

— Но есть нюанс, — предугадал мой вопрос Баюн. — Чтобы кого-то искать, нужно сначала научиться ходить. Большинство людей во сне — бревна, которые несет по реке сюжетов. Они не управляют собой. Просто смотрят кино, в котором играют главную роль, но не читали сценария.