Я прошёл за угол, замечая усача. Тот замер, оглядываясь и с кем‑то говоря по телефону. Вновь махнул нам.
Белов подогнал поскрипывающий микроавтобус к двустворчатым дверям, и я к этому времени подошёл к ним. Через несколько секунд мы оказались внутри ангара.
Потолок маячил где‑то вверху стальными балками и жестяным сводом. А впереди вдаль уходили высокие стеллажи с кучей коробок.
Сколько же там продукции хранится, уму непостижимо.
– Впечатлён? – ухмыльнулся Белов. – Но нам не сюда. Мы в отдел списанной продукции.
– Сюда, быстрее, – вновь показался из‑за ближайшего стеллажа усач.
– А почему так шифруются? – посмотрел я направо, в сторону металлических стоек с натянутой ширмой, закрывающей приличную площадь склада от посторонних глаз. Именно там нас ждал усач.
– Начальство ругает, что барыжат списанием, вот и проводят они сделки без шума и пыли, – попытался объяснить помощник, спеша в сторону ширмы.
– Ну да, микроавтобус ведь никто не видел. Ни одна камера, которых я насчитал уже пять штук, – широко улыбнулся я, и встретив напряжённый взгляд Белова.
– Не пойму, чем ты недоволен, Горай, – пробурчал Белов, плотно сжав губы, отчего стал похож на недовольного бобра. – Я, можно сказать, договорился, привёз сюда. А ты пытаешься острить.
– Даже в мыслях не было, Артём Сергеич, – произнёс я, пряча улыбку. – Всего лишь подмечаю странности.
– Всё чисто, я те говорю, – бросил мне Белов, заходя за ширму.
Я последовал за ним, сразу же встречаясь взглядом с усачом, и с грузным лысым мужчиной в тельняшке, восседавшему за обитым жестью столом. Вокруг вповалку лежали материалы, пробитые бронежилеты, горы пахнущей резиной и дешёвым клеем экипировки, детали от непонятных механизмов, рулоны тканей и ещё много чего.
Усач, махнув грузному рукой, удалился, а Белов подался к своему знакомому. Решил взять роль переговорщика на себя.
Я и не вмешивался. Его же приятель, вот пусть и выбивает товар.
Надув щёки для пущей солидности, мой помощник облокотился на стойку и заговорщицки понизил голос.
– Егор, давай по‑человечески, – выдал Артём Сергеевич. – За эти тенты красная цена пятёра за партию. Десять лет назад мы такие же рулоны у тебя брали, и отдавали меньше денег. Отдашь за пятёрку, и мы твои постоянные клиенты.
Грузный прапор окинул нас критичным взглядом. Его лицо дрогнуло, двойной подбородок всколыхнулся.
– Артём, ты из комы вышел? – хмыкнул прапорщик. – Какие пять тыщ? Двадцать пять. И то только потому, что у тебя куртка прикольная, раритетная.
Белов густо покраснел, оглянулся на меня, затем вновь повернулся к продавцу. Он открыл было рот, но прапор поднял руку.
– Нет, я же сказал. Да, это списанный товар. Но сам посмотри. Какое качество, – он поднялся со скрипнувшего стула, подошёл к рулонам, вытянул пальцами ткань, пощупал. – Плотная, надёжная. Тридцать лет, и ни одной царапины. И ударопоглощающие подложки. За тридцатник отдам десять штук.
Белов растерялся, и мне пришлось оттеснять смущённого помощника в сторону. Я прошёл к рулону, потрогал пальцами, затем встретился взглядом с прапором.
– Плотность полиуретана не дотягивает до стандартов даже региональных лиг, – произнёс я тоном, лишённым малейших эмоций. – Взглянем на маркировку. Коэффициент прочности недостаточен. Через пару‑тройку месяцев интенсивных тренировок тяжеловесов, этот материал придёт в негодность. Забираем остатки со склада с уценкой, и пять тысяч этому тенту красная цена.
Улыбка медленно сползла с лица прапора.
– Эй, это нормальный тент… – начал было он, но осёкся, замечая, как я потянул за собой Белова к выходу. – Ладно! Пять тысяч!
– И ударопоглощающие подложки, – вернулся я к нему, показывая на красные рулоны, похожие структурой на плотный синтепон. – За них пять даже много.
– Артём, ты где его выкопал⁈ – воскликнул прапор, прожигая взглядом моего помощника.
– Он наставник нашей гильдии, в общем, – выдавил Белов. – У нас там небольшая перестановка… В общем, неважно. Так что, отдашь за пять тысяч?
Я взглянул с претензией на Белова. Торгаш готов был отдать и дешевле, я бы сторговался. Но Артём Сергеич влез поперёк батьки в пекло, и вот они уже пожали руки.
– Идёт, забирайте, – прапор напустил на себя печальный вид, будто расставался с чем‑то ценным.
Мне стало смешно. За отработанный, уценённый товар, который утилизируют, Егор получал деньги в карман и ещё возмущённо надувал щёки.
Я вспомнил об Искорке. Наши тренировки должны продолжаться, а с таким успехом кроха прожжёт все мешки, что есть у гильдии в наличии. А стоят они каждый по тридцать тысяч, не меньше. Так что мой взгляд зацепился за плотные рулоны со специальной маркировкой. Пламя, в зелёном кружочке, обведённом жирной линией.
– И вот это возьмём, десять штук. За пять тысяч, – добавил я, поставив переноску с Искоркой на верхний рулон.
Лицо прапора вспыхнуло. Он кинулся к товару.
– Не, друзья, – попытался он подойти, но Искорка шикнула, выпуская струйку дыма. Тем самым давала понять, что не нужно торговаться. – Это уж точно будет стоить десятку, ну вы чего.
– Иначе эти рулоны так и сгниют у вас на балансе, до следующей инвентаризации, – добавил я в повисшей тишине.
Спор угас, так и не начавшись. Кладовщик недовольно цыкнул, но покорно потянулся за перчатками, передавая их нам.
– Ладно… Чёрт с вами. Пятнадцать тысяч за всё – пробурчал он.
Мы с Беловым забили микроавтобус товаром до отказа. Благо рулоны слегка сжимались, что позволило их уложить в кузовной части, сложив пару сидений.
Когда мы отъехали от ангара, Белов пытался что‑то сказать, но всё никак не решался.
– Смелее, Артём Сергеич, – подбодрил я его.
– Я вот не пойму, Горай, – удивлённо произнёс он. – Какие тяжеловесы? Когды ты про тенты начал говорить, упомянул про них. У нас Бублик, и тот не дотягивает до этой категории.
– Но твой Егор об этом не знает, верно? – подмигнул я растерянному помощнику.
Белов хохотнул, а затем рассмеялся в голос.
До базы мы добрались быстрее обычного. Белов решил срезать через проулок, и через пятнадцать минут мы уже заехали на задний двор своей базы.
Я направился за Живчиком, а Белов чуть ли галопом пустился к складу. По пути прихватил Дэнни, который задержался и записывал в коридоре очередной стрим для своих подписчиков, хвастаясь победой на Бетонке.
– Артём Сергеевич, я не подряжался на такое, – донёсся до меня возмущённый голос Ветрова.
– Я что, один буду освобождать склад от хлама⁈ – рявкнул на него мой помощник. – И выгрузим из кузова рулоны. Давай, не переломишься…
Оставив их позади, я направился к лазарету. У решётки вентиляции в коридоре на стремянке замерла знакомая фигура. Христофор Родионович сделал мне едва заметный знак рукой, спустился, поправляя на голове кепку.
– Артур Викторыч, а ну подь сюда, – сипло протянул он. – Глянь, чего ещё нашёл‑то.
Подойдя ближе, я опустил взгляд. На мозолистой ладони сторожа покоилась крошечная овальная линза.
– Ещё одна скрытая камера? – удивился я.
– И камера, и ещё кое‑что. Тот паскудник хорошо похозяйничал у нас, да, – протянул старик, покручивая в руке овальный прибор. Интересная сборка… Глушило.
– Глушило? – я вопросительно выгнул бровь. – Что это значит?
– Встроенный подавитель эфира внутри, – со знанием дела выдал Родионыч. – Активируется дистанционно. Режет частоты смарт‑браслетов, и наглухо обрывает любую связь. Тридцать метров радиус, ага. А почему глушило?.. Ну, эт мы так говорили в нашем отря…
Вахтер резко осёкся. На полуслове.
В гулкой тишине коридора лишь были слышны отдалённое кряхтение Ветрова и ворчание Белова, которые тащили что‑то тяжёлое. Старик тяжело сглотнул, натянув кепку на глаза.
– В общем, дрянь редкостная, – быстро пробормотал Христофор Родионович, торопливо отводя взгляд в сторону чёрного хода. – Пойду‑ка я задний двор осмотрю. Вдруг этот супостат там ещё чего нацеплял на стены.
