«Не верь ему, он лжёт»...
Колокольчик над входной дверью тихо звякнул, отвлекая меня от не самых весёлых размышлений. Был уже почти конец рабочего дня, и я, в общем‑то, никого не ждала, хотя давно надо было бы привыкнуть к тому, что у меня вечно всё не как у нормальных людей.
На этот раз в библиотеку вошёл пожилой мужчина. Невысокого роста, абсолютно седой, но с удивительно живыми и цепкими карими глазами, которые, казалось, просвечивали насквозь любого собеседника. Короткая стрижка и аккуратно подстриженные усы делали его похожим на отставного военного, но почему‑то я сомневалась, что он им являлся. Было в незнакомце что‑то такое, что давало понять: если он и бывший военный, то в чине никак не меньше, чем генерал. На нём был дорогой, но слегка помятый твидовый пиджак, из нагрудного кармана которого небрежно свисала золотая цепочка часов. Он двигался медленно, опираясь на трость с серебряным набалдашником, но его осанке мог позавидовать любой здоровый.
– Мисс Стюарт, полагаю? – его голос был мягким, с чуть заметной хрипотцой, но в нём слышались властные нотки. – Мисс Маргарет Стюарт?
– Да, это я, – я встала, решив, что вежливость пока никто не отменял. – Чем могу быть полезна, мистер…
– Генри Трондайк, – он мило улыбнулся, но взгляд его оставался оценивающим и слегка настороженным, – нотариус из Хоуптона. Полагаю, вы слышали обо мне.
– Да, я видела вашу подпись на документах, которые оставил мне дядя, мистер Кевин Стюарт. И слышала о вас от мистера Гилмера, он советовался с вами по поводу договора.
Какое‑то время мистер Трондайк молча, ничуть не стесняясь, изучал мою скромную персону, а потом кивнул каким‑то своим мыслям.
– Может быть, вы присядете? – я решила, что до последнего буду вести себя так, словно ничего не случилось. – Я так понимаю, что вам не очень удобно стоять.
– Благодарю, мисс Стюарт, – он подошёл к креслу и опустился в него, явно стараясь беречь правую ногу. – Неудачно прокатился верхом и уже третий месяц вынужден чувствовать себя почти инвалидом. Очень неприятное ощущение, впрочем, я, как все люди моего возраста, могу говорить о своих болячках бесконечно. Я же прибыл в Блайзбери не для этого.
– Что‑нибудь не так с документами, оставленными дядей Кевином? – спросила я лишь бы что‑нибудь сказать, потому что и так было понятно, что с документами всё в порядке, а привело мистера Трондайка сюда из Хоуптона нечто совершенно иное.
– Нет, мисс Стюарт, с ними всё в полном порядке, можете не волноваться. Я пришёл, потому что должен извиниться. Это я оставил ту записку на вашем столе сегодня днём, пока вы обедали с мистером Миллзом.
Такого прямого признания я не ожидала, поэтому даже вид не стала делать, что не удивлена.
– Но зачем?! И как вы вошли? Библиотека же была заперта!
Мистер Трондайк снова усмехнулся и, к моему изумлению, достал из внутреннего кармана пиджака очень знакомый ключ на простом металлическом кольце.
– Ваш дядя Кевин иногда пользовался этим местом не только по прямому, так сказать, назначению, – спокойно пояснил он, вертя ключ в неожиданно тонких и чутких пальцах. – У него здесь был сейф. За панелью вон в той стене, – он кивком указал на стеллаж с энциклопедиями. – Доверял он немногим, но я был одним из них. Иногда он просил меня забрать или положить туда кое‑какие документы. У меня остался дубликат ключа. Привычка, знаете ли, это вторая натура.
– Но почему вы сначала оставили записку, а потом пришли лично?
– Хороший вопрос, мисс Стюарт, – во взгляде нотариуса мелькнуло одобрение, – я сначала не хотел афишировать своё участие, но потом подумал, что записка подразумевает слишком много толкований и может вызвать у вас безосновательные подозрения в адрес непричастных.
– Так и получилось, – вздохнув, призналась я, – я про кого только не подумала!
– Я увидел, как этот хлыщ, МакКиллиан, увивается вокруг вас. И решил, что пришло время вмешаться. Видите ли, юная леди, я был другом вашего дяди. Настоящим другом. И я дал ему одно обещание незадолго до его смерти: присматривать за вами, если дело примет дурной оборот.
Нотариус подался вперёд, и его живые глаза стали серьёзными, как никогда.
– Не верьте ни единому слову Юджина МакКиллиана. Он лжёт. Они с Кевином Стюартом никогда не были друзьями, их даже приятелями назвать было бы сложно. Скорее, они были конкурентами. Вы ведь нашли письмо, адресованное лично вам и хранившееся в домашнем сейфе?
– Откуда вы знаете?
– Я вижу кольцо на вашей руке, – улыбнулся он, – оно было там же, где и письмо. Раз кольцо и серьги у вас, значит, вы нашли и послание. Следовательно, я могу говорить достаточно откровенно. Поверьте старику, мисс Стюарт, такие люди, как МакКиллиан, ничего не забывают и не прощают. Он приехал сюда за тем, что всегда считал своим. Будьте осторожны, мисс Стюарт. И никому не доверяйте, особенно тем, кто внезапно станет относиться к вам иначе, нежели раньше.
– Думаете, такие будут? – спросила я, совершенно неожиданно почувствовав к этому пожилому и, несомненно, мудрому человеку, странное доверие.
– Вне всякого сомнения, – кивнул он, – и, прошу вас, мисс Стюарт, постарайтесь свести своё общение с мистером МакКиллианом к минимуму, это будет самое разумное решение.
– А что конкретно ему от меня надо?
– Не могу знать, мисс Стюарт, – пожал плечами нотариус, – у меня есть лишь догадки, но я не стану их озвучивать, дабы не смущать вас и не направить случайно по ложному пути.
– А скажите, мистер Трондайк, – я смутилась, но решительно продолжила, – Алекс Гилмер. Я могу ему доверять?
– Мистер Гилмер – непростой человек, мисс Стюарт, но у него есть его собственный кодекс чести, от которого он ни за что не отступит, – помолчав, проговорил нотариус, – и если он назвал вас своим другом, то можете его не опасаться. Мистер Александр далёк от идеала, но он никогда не был замечен в предательстве тех, кого назвал своими друзьями.
С этими словами мистер Трондайк тяжело поднялся, развернулся и, не сказав больше ни слова, покинул библиотеку так же неспешно, как и вошёл, оставив меня сидеть в оглушительной тишине.
Глава 7
«– Другие царства живут себе поживают,
а у нас вечно... если не одно, так обязательно другое!»
© «Иван Царевич и Серый волк‑2»
До дома я добралась в абсолютном душевном раздрае, вызванном, с одной стороны, появлением в Блайзбери мистера МакКиллиана, а с другой – разговором с мистером Трондайком. А ведь я так надеялась, что хотя бы какое‑то время смогу пожить относительно спокойно. Понятно, что неоднозначное наследство, оставленное мне родителями и дядей Кевином, рано или поздно потребует моего внимания, но сейчас так хотелось просто пожить и ни о чём не беспокоиться! Готовиться к ярмарке, выбирать рецепт тыквенного пирога, решать, в каких ещё конкурсах можно поучаствовать с учётом того, что я согласилась стать председателем организационного комитета…
Чтобы хоть как‑то успокоиться, я решила заняться ужином, так как голодный мистер Миллз – это практически стихийное бедствие, а оно мне надо? К тому же, что может быть более успокаивающим и умиротворяющим, чем приготовление простой и сытной еды?
Я достала из холодильника миску с фаршем, который предусмотрительно сделала ещё вчера, добавила в него все необходимые ингредиенты и быстренько налепила десятка две крупных фрикаделек. Поставила на плиту сковородку с толстым дном, мимоходом отстранённо подумав, что если такой посудиной огреть злоумышленника по голове, то никакое другое оружие уже не понадобится.
Быстро обжарила мясные шарики, добавила к ним овощей, накрыла крышкой и оставила на минимальном огне. Отварила картошки, сделала пюре и вдруг поняла, что успокоилась: ужин был готов, он был простым, но сытным и домашним. Настроение улучшилось, и, когда пришёл Саймон, я уже была в полном порядке.
