Академия Грайн. Выпускной курс (СИ) - Кандера Кристина

Ирэн так просто не отступится — это было понятно. Но что делать дальше?

Лиз выдохнула сквозь сжатые зубы и помассировала виски. Она была в растерянности. Прекрасно осознавала, что происходит, могла оценить ситуацию, полностью контролировала себя и свои мысли. Но было и что-то еще… Чужое присутствие в ее голове.

Как такое возможно?

Лиз никогда раньше не слышала ни о чем подобном. Более того, она была уверена, что воздействие на разум невозможно. Именно воздействие на разум. Да, интуиты, особенно с таким высоким уровнем дара, как у нее, могли подчинять эмоции, коверкать их, заставлять людей испытывать определенные чувства… Именно из-за этого их и обязывали носить амулеты.

Рука Лиз непроизвольно потянулась к шее, пальцы сжались на небольшом кругляше, который она уже привыкла считать своим спасение. Амулет не только защищал окружающих от Лиз, но и спасал саму Лиз от чувств и эмоций, испытываемых вокруг нее. Сложно жить, ощущая чужой страх, ненависть, отчаяние или радость…

Но как быть с тем, что происходило сейчас? Как можно объяснить воздействие, оказанное на нее?

Лиз не знала. Более того, она не понимала, как это происходит.

Чужое сознание в ее голове заволновалось, заворочалось, где-то на самом краю восприятия Лиз почувствовала давление — Ирэн волновалась, что ее жертва долго отсутствует. И это стало раздражать.

Лиз понимала, что если сейчас не поддастся, то может выдать себя, но и подчиниться пока не могла. Она все еще не решила, что ей делать.

Здравый смысл твердил, что стоит сообщить обо всем отцу и Егору, но… Ирэн и тут подсуетилась — забрала телефон. А иного способа передать информацию Лиз не придумала. Нет, она, конечно же, могла оставить послание в туалете, но… Когда его обнаружат? И будет ли все в порядке с ней самой?

А было и еще кое-что. Чувство… или скорее понимание того, что она столкнулась с чем-то неизведанным, чем-то ранее неизученным. И ей захотелось… отчаянно захотелось разгадать эту загадку. Понять, как же так получилось, что у кого-то есть прибор (а в том, что это не врожденная способность, Лиз была полностью уверена) способный не просто влиять на эмоциональное поле, а вторгаться в человеческий разум. Это же… это прорыв! Настоящее открытие. И Лиз хотелось побольше узнать об этом. Понять, как это происходит.

— Эй! Ты долго там? — Ирэн надоело ждать, и она постучалась в дверцу кабинки.

— Минуту! — отозвалась Лиз. Она уже приняла решение, знала, что последует за Ирэн и попытается разобраться в том, как действует ее устройство. Осталось только решить, как сообщить обо всем отцу. И Егору…

Лиз услышала, как кто-то вошел в уборную. Приглушенные шаги, затем послышался шум воды. Наверное, кто-то из посетительниц кафе, решил вымыть руки. Это давало ей еще немного времени.

Вытащив из сумочки записную книжку и ручку, Лиз быстро написала адрес лаборатории, куда собралась везти ее Ирэн, свернула бумажку в несколько раз и поверх добавила номер телефона Егора и мобильный отца.

Сжав записку в кулаке, чтобы ее не заметила Ирэн, Лиз поднялась, спустила воду.

— Вы долго еще? — недовольный голос Ирэн заставил ее помедлить. Так и не открыв дверь, Лиз прислушалась к разговору.

— А что? — голос был насмешливый и немного… грубоватый.

— Сколько можно? — Ирэн нервничала и откровенно грубила. Лиз усмехнулась — раздражение, сквозившее в голосе Сальва, ее только радовало и придавало уверенности. Нет ничего лучше, чем неуверенный в себе противник. — Вы уже пять минут просто держите руки под струей воды. Не боитесь испортить кожу? Не похоже, что у вас с собой есть увлажняющий крем для рук.

— И что? Вы контролируете расход ресурсов или вы занимаетесь распространением косметики?

Не став дожидаться ответа Ирэн, Лиз все же вышла из кабинки.

Когда, несколько дней назад, ее включили в группу, занимающуюся расследованием странных убийств, Лиз первым делом ознакомилась с личными делами и характеристиками всех, кто входил в отряд Гардова. Не из любопытства, хотя, стоит признать, что ей ужасно хотелось узнать, с кем работает Егр, каким он стал, ну и все в таком роде, просто она привыкла знать, с кем придется работать.

Сержант СБ Идара Романи особо привлекла ее внимание. Во-первых, она была женщиной, а их обычно стараются держать набумажной или исследовательской работе. Ну и, во-вторых, она работала непосредственно с Гардовым. Несколько лет под его командованием, причем именно Егор просил о переводе сержанта Романи в свой отряд. Зачем? Этого Лиз не знала, но сначала решила, что у них могут быть отношения.

Идара была привлекательной женщиной. Умной, опытной и довольно сильным менталом. Но за недолгий срок своей службы в СБ не смогла прижиться ни в одном отряде. До того, как попала к Гардову.

Недолгий зрительный контакт дал Лиз понять, что за ней следят и без охраны не оставят. Это радовало. И внушало уверенность в собственных действиях. На минуту Лиз подумала, что стоит дать сержанту Романи знак… Но потом…

Да, Идара вполне в состоянии скрутить Ирэн. Она сильнее физически, к тому же, сильный ментал, а Лиз знала, что могут сделать менталы с мозгом человека. Но прибор… внушение… загадка, которую ей так хотелось разгадать перевесили. И вместо того, чтобы попросить помощи, Лиз широко улыбнулась Ирэн.

— Идем? Нам вроде стоит поторопиться.

Доктор Сальва нервно дернула плечом, еще раз смерила Идару неприязненным взглядом и снова взяла Лиз под локоть. Она не заметила, как ладонь ее жертвы разжалась, и небольшой бумажный комочек выпал из руки Лиз прямо под ноги неприятной особе, которая так и продолжала держать руки под струей теплой воды.

* * *

Фэй перестала воспринимать реальность. Боль стала ее существованием, ее дыханием… Боль стала ею.

Она уже не понимала, где она, а где то, иное сознание… Чужое, чуждое… Оно проникало в ее личность все глубже и глубже укоренялось, пускало побеги… Поначалу тонкие, слабые, они все глубже пронзали ее мысли, становились крепче, сильнее и опутывали все крепче, не оставляя в ее голове даже намека на сааму Фэй.

Ментальное порабощение… Фэй только слышала о таком, помнила, как в университете им рассказывали, что это невозможно. Да, изыскания ведутся, но еще ни одному ученому-исследователю не удавалось добиться какого-либо прогресса в этой области. Ни одному, за исключением профессора Мориса.

О, Фэй помнила его еще по школе. Он читал у них несколько лекций. Затем, уже в университете, высказывал желание сделать Фэй своей ученицей. Не срослось. Увы, сила дара у Фэй была слишком низкой, а профессор Моррис предпочитал иметь в помощниках только лучших, сильнейших. Да и тема его исследований не впечатляла. Фэй так точно.

Сознание девушки в очередной раз раздвоилось. Одна часть продолжала вспоминать, анализировать… другая… Другая, инородная часть совершенно не подчинялась. И от этого Фэй становилось только больнее. Всякий раз, когда она пыталась взять свои мысли и чувства под контроль, боль пронзала ее, причиняла настолько неимоверные страдания, что Фэй проваливалась в небытие.

Затем снова возвращалась и все начиналось по новой. Бывали мгновения, когда эй хотелось прекратить все это, опустить руки и позволить чужой воле полностью подчинить ее… Да, ей этого хотелось, но каждый раз, стоило только ей решиться, как воспоминания возвращались.

Мама. И отец. Их маленькая, но уютная квартирка, пропахшая запахами свежей выпечки, воскресные чаепития и разговоры… ни о чем и обо всем сразу. Что будет, если она опустит руки? Перестанет сопротивляться и позволит чужому сознанию укорениться в ее голове?

Это все исчезнет? Уйдет навсегда вместе с воспоминаниями? И больше не будет тех уютных, тихих мгновений, который по сей день были для Фэй самым дорогим. Не будет больше ванильных булочек и ароматного чая, тихих разговоров…

И Фэй продолжала бороться. Снова и снова, с упорством, которое никогда ей было не свойственно, пыталась вырвать из своего сознания побеги чужих эмоций, отрывала их от себя по живому и в очередной раз проваливалась в небытие.