На золотом крыльце 5 (СИ) - Капба Евгений Адгурович

Был и еще один интересный момент: это что получается — Полуэктов и Поликлиников в кафе «Альфа» познакомились, прямо там, в Пелле? По крайней мере, шоколадную «Рапсодию» там точно с чаем подают.

— Михаил, — Полуэктов сам подошел ко мне, видимо, приняв какое-то решение. — Как я понимаю, ты уже знаешь о своем происхождении?

Он удачно воспользовался моментом: народ взял в осаду магазинчик и туалет, водитель отогнал электробус на парковку, мы остались одни на площадке.

— Ага, — сказал я. — Повидались с отцом на негаторной практике, да и в колледж он заглядывал. Маму вот-вот надеюсь тоже увидеть.

— Я и подумать не мог, — признался Ян Амосович. — Думал — кто-то из Рюриковичей или из самых-самых. Воронцов, Демидов, Юсупов… При том, что мы несколько раз виделись с твоим родителем, но он всегда был под личиной.

— Он ко мне в детстве тоже так являлся. А Воронцов мой крестный, — кивнул я. — Отвод глаз — страшная штука. Знаете, я ведь сам, как дурачок, ходил, у меня все перед носом было, очевидные вещи! Но когда я задавал себе и окружающим правильные вопросы — появлялась тысяча причин, чтобы на них не отвечать. Гетерохромия? Бывает! Федорович? Ну, в конце-то концов, мало ли Федоров… Двойная ини…

Тут я заткнулся. И посмотрел на директора. Тот поднял бровь: он все понял. И понял, что я понял, что он понял.

— Ладно тебе, — вздохнул Полуэктов. — Я чувствовал твою предрасположенность к менталистике, но думал, что тут все в рамках нормы. Знаешь — бывает, что маг сам, например, светлый, но и огненные техники из академической магии у него хорошо получаются. Склонность! Если бы не этот самый отвод глаз — я бы все понял. Кто его ставил — твой отец?

— Иголкин, — ответил я. — Если бы отец — это было бы слишком очевидно. Его братья могли бы распознать, да мало ли, кто еще? Есть ведь у каждого мага свой почерк, верно?

— Иголкин… Бессмертный? Этот может. Тебе бы менталиста хорошего найти, в наставники — может, и второй порядок бы получил, а? — глянул на меня Полуэктов. — Телекинез — это власть над предметами, а менталистика… Сам понимаешь!

Я все понимал. Менталистика — самая страшная магия из всех, даже хуже тьмы и некромантии.

— Есть кто-то на примете? — в лоб спросил я. — У меня — только книжки. Ну, еще — отец и Иголкин, но они меня учить не будут, я уверен. Не знаю, какие на то у них причины, но хотели бы учить — уже бы учили. Цесаревич точно знает о моем втором даре, но не торопится что-то по этому поводу предпринимать.

— Могу позвонить Риковичу, — моментально ответил Полуэктов. — Он вообще-то мой ученик, тоже — в Пелле учился в свое время, только мы тогда не подшефным заведением были, а попроще намного.

— Иван Иванович? — удивился я. — Из Сыскного приказа? Он же легенда! Наверное, график у него сумасшедший, да?

— Да, — сказал Ян Амосович. — Но пару часов в неделю выкроит. В конце концов — у нас стационарный телепорт в главном корпусе зачем стоит?

— Действительно, — вытаращился я. — А так можно?

— В твоем случае, думаю, можно, — кивнул директор. — И вообще — это общеупотребительная практика, мы приглашаем преподавателей на договорной основе и платим неплохо. А фонды наши полны, как никогда, с чего бы это, а? Хе-хе!

— Если что — мне какое-то особенное отношение не нужно, наоборот даже! — я сунул руки в карманы и разглядывал ботинки. — Мне и так всё нравилось, я вообще-то…

— … Отвод глаз на себя ставишь, чтобы друзья не узнали о твоем происхождении? Ну, и зря! — отрубил Полуэктов — От Ермоловой, то есть Кантемировой — тоже скрываешься?

— Не-е-ет, от Эльки — нет! — запротестовал я. — Она первая узнала!

— Ну, и от ребят не прячься. Они с тобой общались и дружили, пока ты был Титовым, никому не известным пустоцветом-телекинетиком. Если сейчас испугаются — то грош цена таким друзьям. Или ты думаешь, если я Борису Борисовичу скажу, кто твой отец — он тебя дрючить перестанет?

— О, нет! — не удержал нервный смешок я. — Скорее — удвоит свои усилия! Будет меня нахлобучивать со страшной силой и ответственностью! Я ж взвою, и на пиромантию и артефакторику вообще ходить перестану! Не говорите ему, пожалуйста, а?

— А-ха-ха, у меня теперь есть рычаг давления на тебя, так и знай, — погрозил мне пальцем директор. — А Риковичу я прямо сейчас позвоню. Иди давай, покупай свои чипсы, или что там… Не отрывайся от коллектива, высочество!

И я побежал в магазин.

следующая глава, наверное, будет платной. и точно — последней из готовых. дальше пойдет через день.

Глава 6

Александровская Слобода

Александровская Слобода представляла собой причудливый сплав футуристической опричной архитектуры с типичным «кремлевским» антуражем. Конструкции из стекла, металла, светящихся мультимедийных панелей, голограмм, лазерной подсветки и прочие ультрасовременные веяния соседствовали здесь с золотыми «луковками», килевидными арками, восьмигранными каменными шатрами, причелинами, лемехами и всем, что умники-искусствоведы называли псевдорусским, русским или неорусским стилем, под настроение, но в народе, увидев у возводящегося здания эти хорошо знакомые детали — «как из сказки про царя Салтана» — тут же говорили: «по-кремлевски строят».

Мы подъезжали к Государевой резиденции ночью и потому смогли рассмотреть ее во всем сверкающем зимнем великолепии — солнечный свет был заменен искусственным и придавал Александровской Слободе еще больше нуарного, таинственного блеска. Шел снег, яркая неоновая подсветка и лазерные лучи проекций причудливо играли в ночном небе, затейливая архитектура церквей, дворцов и теремов на фоне матерого милитаризма опричных укреплений, турелей и боевых машин создавали очень странное, ни с чем не сравнимое впечатление: этот город точно никогда не забудешь, даже если очень сильно захочешь!

Удалось нам увидеть и туристический фетиш: развод караула. Закованные в черную броню опричники элитного Слободского полка чеканным шагом занимали посты у ворот столичного города-крепости. Наверняка и внутри, в самой Цитадели, происходило то же самое — маршировали коробки псов государевых, лязгали траки тяжелой техники… По зимнему времени, правда, туристов не наблюдалось, это летом они тут толпились сотнями и тысячами, фоткаясь на фоне великанов в черной броне.

— Собирайте вещи, ребята, мы почти приехали. Ночуем в хостеле, а утром — экскурсия! — сказала Анастасия Юрьевна.

— А селить будут мальчик-девочка? — как можно более будничным тоном спросил Басманов.

Пацаны заржали, девчата зашикали, Ян Амосович повысил голос:

— Это хостел, а не пятизвездочный отель! Один блок для парней, второй — для девчат, третий — для преподавателей. Увижу, что кто-то не спит, а занимается ерундой — попрошу Бориса Борисовича нагрузить вас работой.

— У нас как раз методика гравировки по Бенвенуто Челлини зависла, — многообещающим тоном проговорил пиромант-артефактор. — Он по слоновой кости, правда, резал, а мы на ногтях пальцев ног потренируемся

— Фу! — фыркнула Элька.

Угроза подействовала. Бориса Борисовича привыкли воспринимать всерьез, с него бы сталось — усадить всех в рядок вдоль стеночки в коридорчике и начать учить узорчики на ногтях резать при помощи концентрированного и узконаправленного повышения температуры. Как лупой выжигать, но магией. Кто промазал и попал по коже вместо ногтя — тот идиот. Кто спалил себе ногу — тоже!

Через огромную черную арку ворот мы заехали за периметр стен, окружающих Александровскую Слободу. Опричник на шлагбауме даже заходить в салон не стал — ему было достаточно переглянуться с Яном Амосовичем, чтобы признать, что мы — свои, и необходимый уровень допуска имеется. Да и к чему визуальный осмотр, когда каждый чуял мощное воздействие сканирующих артефактов. Сколько нас, кто мы — по полу, возрасту и уровню владения магией, какие волшебные вещи с собой везем и какие заклинания наложены — думаю, все это уже было известно охране Государевой резиденции. Даже, наверное, все данные из медкарты, и все родственники до седьмого колена. Мне стало смешно: я вожусь тут с дурацким отводом глаз, а эти мои усилия такому магоборудованию — как семечки.