Пристанище Ноль. Первая крутка - Родович Арон

— А если гипотеза не подтвердится? — пискнул Млякс из будки.

— Тогда эксперимент засчитывается как проверка гипотезы «охотник ест трижды докторов наук». Тоже результат. Наука не бывает в проигрыше.

— Я напишу это на твоём надгробии!

Бум.

Я положил ладонь на контур. Он был тёплый и ждал.

— Объявляю, — сказал я громко и раздельно, как диктуют под протокол. — Всё входящее через порог до моей отмены — ресурс. Категория: груз. Наименование: стартовый паёк.

[Категория назначена: груз («стартовый паёк»).][Назначил: владелец.][Открыть дверь?]

— Спасибо, что ведёшь протокол. Да.

Дверь открылась мгновенно и бесшумно — просто в стене возник прямоугольник ночного гаража, запах гари, бензина и мокрого железа. И силуэт.

Он стоял вплотную. Ближе, чем я думал. Три метра сгорбленной массы, лоснящаяся чёрная кожа, безглазая морда с венцом ноздрей-щелей по окружности башки — все щели разом раскрылись, вдохнули — и правая рука-скальпель уже шла в проём, быстрее, чем я успевал не то что отскочить — испугаться как следует.

Порог сработал на входе.

Звука почти не было. Так, лёгкое «щёлк» — как секатор через стебель. Кисть охотника с тремя когтями-лезвиями, ровно отсечённая по запястью, влетела в зал, вращаясь, пролетела мимо моего носа и лязгнула о будку. Из будки заорал Млякс.

[Совместный перенос: до 5 кг.][Принято: фрагмент демона-охотника, 4,9 кг.]

Охотник снаружи издал звук, которого я у демонов ещё не слышал, — недоумение. Гневное, режущее недоумение существа, у которого за всю карьеру ни разу не отнимали части тела при помощи документооборота. Он вдохнул всеми щелями и бросился в проём целиком.

— ЗАКРОЙ ГЛАЗА! — заорал Млякс.

Я не закрыл. Я учёный. О чём жалею.

Порог принял охотника так же вежливо, как принимал доски. Пять килограммов — с головы, строго по лимиту — передняя треть безглазой морды с частью венца ноздрей аккуратно отделилась и упала на пол Пристанища с мокрым стуком. Остальные сто девяносто с чем-то килограммов остались по ту сторону — я видел через проём, как они постояли ещё полсекунды, будто отказываясь подписывать акт приёмки, и рухнули.

[Принято: фрагмент демона-охотника, 5,0 кг.][Отклонено: 194,3 кг.]

Стало очень тихо. Только счётчик долга тикал — этому вообще всё было безразлично.

— Дверь закрой, — слабым голосом сказал Млякс.

Я закрыл. И — по протоколу, наука любит порядок:

— Система. Категорию «всё входящее — груз» отменяю.

[Категория снята.][Хорошая работа со складским учётом, владелец.]

— Она издевается?

— Она хвалит, — сказал Млякс. — Что гораздо хуже.

Я сел прямо на пол, спиной к тёплой стене. Посидел. Посмотрел на ложку, которую всё ещё держал в руке на изготовку, как рапиру.

— Млякс.

— А.

— Я убил демона ранга B дверью.

— Нет, хозяин. — Млякс вылез из будки, подошёл к отсечённой кисти и осторожно потрогал её когтем. — Ты убил демона ранга B регламентом. Дверь — исполнитель. Регламент — оружие. Я одиннадцать тысяч раз заполнял формуляр Р-6 и всегда знал, что где-то в нём спрятана смерть.

Прежде чем собирать пепел, я сделал то, что должен был сделать любой уважающий себя химеролог, запертый в межмировом подвале с фрагментами уникальной фауны — пошёл смотреть.

Кисть я поднял первой. Тяжёлая, плотная, тёплая ещё. Три пальца-лезвия, и у каждого у основания — сустав, каких не бывает, — двойная головка, замок с фиксатором, как у складного ножа. Коготь мог встать под нагрузку и запереться намертво. Кто-то это спроектировал. Не вырастил — спроектировал, я отличаю.

— Млякс. У вас в Пределе демоны рождаются или собираются?

— В смысле?

— Вот этот сустав. Он инженерный. Эволюция так не делает — эволюции лень, она берёт что было. А тут кто-то делал с нуля и с расчётом.

— Демоны как демоны, — Млякс пожал плечами всем телом. — Из яиц, из кладок, из ям. За охотников не скажу, охотников привозят.

— Откуда привозят?

— Оттуда, откуда привозят. Хозяин, есть вопросы, от которых у младшего персонала портится сон.

Я отнёс кисть в избу и положил на полку — рядом с ложкой, между кружкой и носком. Полка приобретала характер. Не «начало империи», а начало коллекции — образец номер один. Когда-нибудь — когда у меня будет миллион двести пятьдесят тысяч пепла — этому образцу найдётся стол, инкубатор и банк тканей. А пока пусть лежит. Наука начинается не с лаборатории. Наука начинается с того, что кто-то не выбросил интересный кусок.

— Ты положил руку демона рядом с посудой, — заметил Млякс.

— Это не посуда. Это натюрморт.

Пепел собирать пришлось в два приёма — сначала то, что внутри, — с куска морды насыпалось скромно, [Получено: пепел — 12], — а за остальным пришлось выходить. Туша лежала у стены гаража, привалившись к моей двери, как будто и после смерти не оставляла служебного рвения. Осыпалась она долго, красиво, крупными хлопьями.

[Убит: демон-охотник, ранг B.][Получено: пепел — 187.]

Прежде чем туша осыпалась до конца, я успел главное — снять шкуру со спины и боков. Не всю, на всю не было ни времени, ни навыка — три больших лоскута той самой лоснящейся чёрной кожи, которая держала когти падальщиков, как брезент — морось. Резал ложкой, заточенной о бетон (в опись пошло: «инструмент хирургический, столовый»), и Млякс комментировал каждое движение словом «мерзость», не отходя, впрочем, ни на шаг.

— Это ресурс, Млякс. Обивка, ремни, накладки на локти. В апокалипсисе не бывает трупов — бывают незаготовленные материалы.

— Ты цитируешь меня. Я это говорил над твоим первым падальщиком. «Это не труп, это ресурс».

— Учусь у лучших.

— Я польщён и оскорблён одновременно. Так и запишем.

Лоскуты пришлось вносить в три приёма — порог педантично отвешивал по пять кило, — и на третьем заходе система разродилась комментарием, которого я у неё не заказывал:

[Отмечена заготовка материалов.][Начисление за собирательство: пепел — 6.]

— Она платит за сбор?!

— Она платит за всё, что снижает её расходы на тебя, — пожал плечами Млякс. — Сбор, заготовка, производство. Копейки, но капает. А ты думал, почему падальщики такие живучие? У них это основной доход.

— Сто восемьдесят семь, — сказал я, глядя, как цифра на балансе перещёлкивается на восемьсот пятьдесят семь. — Плюс двенадцать. Почти двести за одну дверь.

— За одну гениальную дверь, — поправил Млякс. Он ходил вокруг оседающей туши кругами и что-то высматривал. — Так. Ага. Вот.

В пепле, там, где у охотника была грудь, лежали две капсулы — синие, глянцевые — и ещё что-то — плоский костяной свисток на ремешке, с дыркой посередине и вырезанной на боку мордой гончей.

[Получено: Манок гончих, 1 шт.][Синяя капсула × 2.]

— Манок, — сказал Млякс с уважением. — Охотничий. Этим он гончих звал. Рабочий инструмент, между прочим, дорогой.

— То есть я могу... звать гончих?

— Ты можешь звать гончих. Вопрос, зачем тебе гончие. Обычно вопрос ставят наоборот.

Я повесил манок на шею — к науке ближе, разберёмся — и вскрыл синие, не отходя от кассы. Из первой выпала аптечка — армейский подсумок с человеческой маркировкой, бинты, жгут, что-то ампульное. Со складов затянуто, как и было сказано.

— Слушай, а людям не жалко? Это же чей-то склад.

— Система не ворует, — оскорбился Млякс. — Система перераспределяет. Со склада, который завтра сгорит, в руки, которые сегодня живы. У нас за такую логистику дают премии.

— А кто решает, что склад сгорит?

— Статистика. У статистики сейчас хорошая неделя.

Из второй капсулы выпала фляга. Полная. Я отвинтил, понюхал — вода. Обычная, чистая, полторы кружки воды.

Мы разделили её торжественно, как на вручении премии. Пили из кружки по очереди, и Млякс перед каждым глотком нюхал воду с видом сомелье.

— За регламент, — сказал я.

— За недвижимость, — сказал Млякс. — И за то, что из всех людей мне попался тот, кто читает мелкий шрифт.