Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ) - "Архимаг"

Она аккуратно, двумя пальцами, как вещественное доказательство номер один, опустила «Агротехнику Севера» в сумочку. Кабачок напоследок глянул на неё с обложки, как ей показалось, издевательски.

— Свитер с оленями, — тихо произнесла Ксения Тьери, и температура в карете опустилась на пару градусов. — Очки. Хватка спортсмена. Пространственный почерк Лисы.

Перо услужливо зависло над чистым листом, готовое открыть новое дело.

— Ты решил, что обманул Департамент, прислужник демона. Это ошибка. — Она сделала паузу и продиктовала заголовок: — Дело номер один дробь ноль-девять. «Орк». Приоритет: наивысший.

Перо застрочило. Ксения откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно, на серый город, кишащий опечатками.

Ничего. Она найдёт этого агента. Вытянет из него правду «Правкой», размотает всю сеть, от Лисы до Волковых, и вычеркнет из черновика под названием Северогорск каждую лишнюю строчку.

А девятый том…

Ксения поймала себя на том, что пальцы сами собой сжались.

Девятый том она изымет лично. Для экспертизы. Исключительно в рамках расследования.

Глава 4

Шесть ведер черешни

Ярослав

До момента, когда я совершу главную ошибку этого месяца, оставалось минут десять.

Я, разумеется, об этом ещё не догадывался. Сидел в кабинете, в любимом махровом халате на голое тело, и занимался самым скучным делом на свете. Бумажной работой.

Настольная лампа выхватывала из полумрака гору документов. Пахло крепким чёрным чаем, дорогим деревом и типографской краской. Идиллия кабинетного клерка.

Смешно. Полубог Бездны, Высший Хищник, гроза Северогорска. Сижу и подшиваю бумажки в папочку, как пенсионер-бухгалтер. Дядя Боря бы прослезился.

Но какие это были бумажки. М-м-м.

Схемы поставок с мано-завода Соболевых, которые мне слил трусливый Арсеньев. Выписки со счетов, добытые дядей Борей (три оффшора, два подставных фонда и один благотворительный приют для химер, который никогда не существовал). Химерологический анализ «Слёз василиска» от Валерии, с печатью и подписью.

Я сделал глоток остывшего чая и перелистнул страницу.

Каждый лист в этой папке был маленьким смертным приговором. А вся папка целиком тянула на братскую могилу для целого рода.

— Отлично, — сказал я вслух и улыбнулся. — Эта папочка станет идеальным блюдом для Архимага Тьери. Соболевы уже мертвы. Просто ещё не начали вонять.

В этом и прелесть работы с бюрократией Империи. Мне даже когти пачкать не придётся. Я просто положу компромат на стол Ксении Тьери, а дальше Абсолютный Порядок сам всё пережуёт. С хрустом.

Красота. Чужими руками, чужими печатями, чужим правосудием.

Я откинулся в кресле и закинул ноги на стол. Прямо поверх гербовых печатей Соболевых. Пусть привыкают к моей подошве, им под ней ещё долго жить. Тем, кто выживет.

И тут я это увидел.

В глубоком протекторе левого ботинка застряло что-то чёрное. Ботинки я после вылазки в книжный магазин так и не сменил, каюсь. Был занят: спасал город, кусал демонов, выслушивал претензии беременных жён.

Я прищурился.

Кусочек чёрной… жвачки? Только жвачки не бывают такими… глубокими. Эта штука не отражала свет лампы, а скорее его глотала.

След Бездны. Остаток той теневой твари с щупальцами, которую мы с «Машей» порвали на британский флаг среди книжных стеллажей.

Занятно. Обычно ошмётки Бездны рассеиваются за пару часов. А этот прицепился ко мне, как репей, и доехал до самого Логова.

— Так, — сказал я. — Незаконная миграция на мою территорию. Будем депортировать. В стиле Донни Пампа — за уши и за Стену.

Я сконцентрировал на кончике указательного пальца Призрачный Коготь. Крошечное фиолетовое лезвие, миллиметров пять. Ювелирная работа: подцепить грязь и стереть из реальности, не поцарапав ботинок. Ботинки итальянские, между прочим.

Лезвие приблизилось к чёрному комку.

И комок вздрогнул.

Он распушился, как сажа, в которую сунули фен. А потом… хлоп. Хлоп-хлоп-хлоп.

По всей его поверхности открылись десятки крошечных светящихся глазок.

Они посмотрели на лезвие. Потом на меня. Потом на документы на столе. Потом снова на меня.

Без страха. С чистым, наглым, концентрированным любопытством. Так смотрят коты на новую коробку и дети на пожар.

Я медленно убрал коготь.

За свою длинную и насыщенную биографию я видел много глаз. Глаза, полные ужаса. Глаза, полные ненависти. Глаза, полные мольбы. Стеклянные глаза, кошачьи глаза, глаза на щупальцах и один раз глаз размером с озеро.

Но никто ещё не смотрел на меня так, будто я… контент.

Я мысленно дёрнул Желудок. Ну-ка, что у нас в меню.

Интерфейс мигнул и выдал красную табличку. Красную! Он вообще редко краснеет, у него нервы крепче моих.

[ОШИБКА. Объект: Осколок Коллективного Бессознательного. Класс: Наблюдатель. Пищевая ценность: 0 калорий. Состоит из чистого Наблюдения и субъективных мнений.

Рекомендация Шеф-Повару: НЕ ЖРАТЬ. Вызывает острую ментальную изжогу от сюжетных дыр и токсичных комментариев.]

Я перечитал дважды.

Ноль калорий. Впервые в жизни мой Желудок расписался в собственной бесполезности. Даже у камней есть калории, если правильно приготовить. Даже у бюрократов КМН есть, хотя там в основном холестерин и страх.

А это… состоит из мнений.

— Ты кто такой, чудо? — спросил я.

Клякса вместо ответа сползла с моего ботинка на стол. Неторопливо, с достоинством. Прошуршала по столешнице и устроилась прямо на отчёте о контрабанде Соболевых, как на подушке.

А потом завибрировала.

Звука не было. Уши мои, чуткие волчьи уши, не уловили ничего. Но прямо в мозг, минуя все барьеры, полилась… болтовня. Многоголосый перешёптывающийся гул, будто кто-то открыл дверь в переполненный трактир.

«Отличная добыча!»

«Запасаемся попкорном, Ауф!»

А потом десятки глазок скосились на компромат, и хор выдал с явным предвкушением:

«Волки голодные, надо кормить!»

Я моргнул.

Так. Стоп. Перемотаем.

Демоны Бездны при встрече со мной обычно делятся на две категории. Первые просят пощады. Вторые обещают сожрать мою душу, и потом всё равно просят пощады. Стандартный репертуар, я его наизусть выучил.

А этот… требует зрелищ.

— Ты сейчас что, — медленно спросил я, — попкорном запасаешься? На какое шоу?

Глазки радостно замигали. Несколько штук сложились в узор, подозрительно напоминающий одобрительно поднятый большой палец.

Какой-то демонический чатик из иного измерения. Тысяча зрителей в одном пушистом флаконе.

Я наклонился ближе. Комок не отпрянул. Наоборот, распушился сильнее, явно позируя.

И знаете, что самое возмутительное? Он был… милым. Объективно милым. Как редкая зверушка из каталога запрещённой фауны. Чёрный, пушистый, глазастый и абсолютно уверенный, что ему тут рады.

Я взял его двумя пальцами и поднял на уровень глаз.

На ощупь тёплая зефирка. Зефирка, набитая чужими мнениями.

— Значит так, Тысячеглазый, — сказал я. — Давай проясним. Это мой дом. Мой стол. Мой компромат, на котором ты развалился. По всем законам жанра я должен тебя сожрать, растворить или как минимум выкинуть в форточку.

Гул в голове притих. Глазки смотрели внимательно. Один, самый наглый, подмигнул.

— Но ты, зараза, несъедобный. Ноль калорий. Диетический демон. Первый в моей практике.

«Скандалы! Интриги! Расследования!» — с надеждой прошептал хор.

И вот тут в моей голове щёлкнуло.

Медленно, со вкусом, я опустил ноги со стола. Компромат на Соболевых подождёт до завтра. Соболевы никуда не денутся, покойникам спешить некуда.

А вот это… это надо было обдумать.

Смотрите сами. Дни выдались нервные. КМН дышит в затылок. Архимаг Тьери прибыла в город наводить Порядок с большой буквы, и я в её списке подозреваемых наверняка иду с золотой звёздочкой. Софья-Кицунэ в жёлтом дождевике растворилась в неизвестности с куском моей биографии. Беременные жёны устраивают в спальне то пожар, то ледниковый период. Мелкая выставила мне счёт за аренду собственного живота и требует черешню в ноябре.