Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

Лицо Сау'илахка посуровело. "Этот вампир … Его зовут Чейн Андрашо?"

Халида пожал плечами. "Да."

Сделав несколько быстрых шагов ближе, Сау'илахк чуть не прошел сквозь призрачную девушку. "Он мой, чтобы убить, как и маленькая хранительница!"

"А я беру серого маджай-хи! — добавила девушка-призрак с горечью и раздражением в голосе.

Халида была уверена в том, что некромант и почтенный ненавидят возлюбленных, хотя их ненависть никогда не сравнится с его. Как и в случае с вампиром и двумя маджай-хи-и Бротаном-было невозможно прочитать мысли его заговорщиков. Ему и в голову не приходило, что они могут таить в себе мелкие личные обиды.

Что ж, это тоже может быть полезно, если в конце концов поможет им сосредоточиться и отвлечься.

Он театрально пожал плечами и развел руками.

"Как вам обоим будет угодно, пока эти желания могут подождать. Играть мою роль падшего домина все еще в ваших интересах. Винн Хигеорт доверяет Гассану иль'Шанку больше, чем признает. Куда бы она ни пошла, Чейн и оба маджай-хи в конце концов последуют за ней. Вы двое будете играть свои роли, пока я не скажу иначе."

Сау'илахк склонил голову набок. "А каковы наши роли?"

— Приманка, — ответил Халида. — Дампир надеется найти нежить на Востоке, хотя остальные по-разному надеются, что она этого не сделает. Я проинструктирую, как вы будете выполнять это ожидание, когда мы продолжим."

Будучи нежитью, Сау'илахк должен был питаться во время путешествия, хотя как это сделать-неизвестно. Как хорошо знал Халида, в пустыне и горах было не так уж много пищи, поэтому то, что было найдено, должно было служить как для пропитания, так и для других целей.

"А как же Андрашо и серый маджай-хи? — Бросил вызов Сау'илахк. — Их невозможно контролировать. Вы не можете знать, возвращаются ли они рано, или вообще, или С или без пропавших шаров, пока они не прибудут."

Халида подняла бровь. "А почему ты думаешь, что я этого не учел?"

"А у тебя есть? — Настаивал сау'илахк.

"Я справился с этим, — возразил Халида. "Я всегда буду знать их направление и общее расстояние."

Он не собирался вдаваться в подробности или делиться информацией о заколдованном камне, который дал Чейну Андрашо. Лучше оставить своих сообщников в неведении — и не знать о других потенциальных возможностях камня. Кроме того, поскольку Гассан околдовал камень, он навсегда был связан с его ментальным присутствием. Пока Халида сохранял это присутствие живым и заключенным, Он также контролировал камень.

Это давало ему больше власти над носителем камня, чем Чейн мог себе представить. Ну, если и когда низший вампир когда-нибудь снимет это раздражающее медное кольцо.

Девушка-призрак посмотрела на него. "Как только шары будут собраны, ты узнаешь место последнего упокоения возлюбленного?"

Ответ требовал большой осторожности. Он видел его и подозревал, что Сау'илахк тоже, но расстояние было огромным, и прошла тысяча лет. Образы были расплывчатыми.

"Даже если нет, — пренебрежительно начал он, — как только шары будут собраны, дорогой возлюбленный, несомненно, позовет нас. Мы, как самые могущественные — и послушные-просители нашего Бога, принесем якоря нашему Богу. И затем…"

Остальное не нужно говорить.

Халида знала об Шарах — якорях больше, чем эти двое. Он учился как на успехе, так и на поражении, а неудача была почти окончательной. Как лидер триады, Са'минфиал, которого гномы называли "Пожирателями тишины", он был при падении Баал Ситте, используя якорь Земли.

Он все еще помнил корни горы, внезапно разлетевшиеся вокруг него. Он помнил агонию, когда его одновременно жгли, рвали и раздавливали. Его последним волевым актом в момент смерти было вырвать свое собственное сознание на свободу.

Ни жрец, ни некромант не смогли бы этого сделать, но это принесло ему слишком мало и слишком много … ибо возлюбленный бросил его на произвол судьбы. Прошли столетия, прежде чем какое-либо живое существо, обладающее необходимыми умственными способностями, приблизилось к нему настолько, чтобы он мог схватить его, и это продолжалось еще дольше, пока он не нашел что-то еще, чем можно было бы питаться. А потом снова в плену у тайной секты иль'Шанка, запертой в чистом мраке заколдованного медного саркофага на долгие годы.

Ни один из этих двух трупов в этом переулке не знал таких страданий … или абсолютная чистота, которую она принесла. И возлюбленный тоже никогда не ожидал открытого предательства. Его Бог верил, что он затаился в страхе и благоговении.

Убить Бога-значит стать богом. И снова будет только один, только он.

О, но он слишком долго наслаждался этим.

Сунув руку под плащ, он вытащил медальон, висевший на цепочке, и протянул его Сау'илахку.

"В чем дело? — спросил мертвый священник, не взяв его.

— Устройство связи, изобретенное моим нынешним хозяином и его мертвыми коллегами. Я снял его с одного из них и сам ношу. Носите его на своей плоти."

Сау'илахк только смотрел на него и не двигался.

За дальнейшим объяснением последовал еще один вздох и цок-цок. — Любой, у кого есть твоя тайна … фон не должен иметь никаких проблем с его освоением. Если вы почувствуете, что он становится теплым, я попытаюсь связаться с вами. Держи медальон, и мои мысли дойдут до тебя. Если вы хотите связаться со мной, держите его в руке и сосредоточьтесь на мне в своих мыслях."

Сау'илахк все еще колебался. "Что ты имеешь в виду, говоря, что твои мысли дойдут до меня?"

Халиде захотелось вздохнуть. "Это очень похоже на разговор, хотя каждый из нас слышит только мысли, которыми хочет поделиться другой. Мы должны быть в состоянии найти друг друга. Возьми его!"

Сау'илахк снова заколебался, но протянул руку и взял медальон.

Халида перевела взгляд с девушки-призрака на Убада. — Завтра вечером вы все отправитесь в пустыню … и я проинструктирую вас, как только представится возможность."

Последовало короткое молчание, и девушка-призрак ответила: "Да."

Запертый в собственном теле, Гассан бушевал в панике, хотя никто, кроме Халиды, его не слышал. Единственным ответом, который он получил, была мягкая улыбка на его лице. Затем его тело повернулось и отступило назад вдоль прохода из переулка.

ГЛАВА 4

Дни сменялись ночами, пока Малец почти не сбился со счета, когда различные корабли, перевозившие его и Чейна, проплыли на север по всему континенту. Однажды вечером, когда солнце уже клонилось к закату, он стоял на палубе маленького корабля в холодном воздухе и смотрел на заснеженную береговую линию.

Вся земля в поле зрения казалась застывшей, покрытой инеем или замерзшей, но он знал, где находится, как и раньше. Он сосредоточился на прибрежном поселении впереди вдоль берега.

— Белая Хижина! — крикнул с носа матрос.

Близились сумерки, но капитан не собирался заставлять его сойти на берег, пока Чейн не проснется. Хотя поначалу это раздражало Мальца, он неохотно привык играть в "собаку" Чейна после стольких дней и ночей.

В начале путешествия он задавался вопросом, как Чейн справится с дальним путешествием, так как он впал в спячку, как только взошло солнце. И все же это оказалось на удивление легко. Чейн просто говорил капитану любого судна, что у него кожное заболевание и он не может находиться на дневном свете. Как ни странно это прозвучало, никто его не расспрашивал. Некоторые, например первый помощник капитана этого корабля, даже выражали сочувствие.

Путешествие до сих пор прошло без происшествий. Из порта Суман они отправились прямо в Сорано, где Чейн оказался весьма полезным. Он уже знал, где караванщики разбили лагерь за городом, и быстро нашел одну группу, нагруженную для путешествия в А'Грэйхлон'на-"благословенный лесов"-и центральное поселение Лхоин'на.