Из золота в свинец (СИ) - Капелькин Михаил

После этого я встал и огляделся. Ровный, как стол, пятнистый луг тянулся до леса на горизонте. Перед стеной деревьев стальными бисеринками поблескивала сетка ограждения. Справа от ближайшего коровника стоял приземистый склад — из него как раз выходили несколько человек во главе с Листницким и Хлебниковой. Слева виднелись края других коровников. Я двинулся по примятой коровами траве к деревянному зданию.

— Куда вы? — тут же окликнул меня Петр, не поспевая за мной из-за хромой ноги.

— Там же остались коровы? Хочу проверить сено, которое вы им дали. Вдруг и оно отравлено?

— Окститесь, господин Исаев! — «окал», тяжело дыша, Петр. — Покупным кормим сегодня! Мы ж не идиоты!

Ага, вот и проверим…

Не дожидаясь Петра, толкнул большую деревянную дверь, впустив внутрь сноп света, и вошел внутрь. В нос сразу же ударил ни с чем не сравнимый запах старого коровника. Внутри было лишь чуть теплее, шуршал сквозняк в щелях. Видно было, что их конопатили паклей, но та много где выпала.

Глаза привыкли к полумраку. Даже на освещении здесь сэкономили! Помещение делилось на две большие части металлическими ограждениями. Краска на них облупилась. Посередине пролегал широкий проход, по которому я дошел до коров.

Всего десяток толпились и держались друг к другу поближе, толкаясь возле одной кучи сена. От меня не укрылось, что эти коровы выглядели на порядок лучше тех, что умерли возле дуба, но все равно были довольно хилыми.

— Вам нельзя сюда! — хрипнул Петр, устало привалившись к закрытой створке входа.

— Уже ухожу! — заверил я, заходя в стойло.

Животинки, хлопая ресницами больших добрых глаз, отступили от кучи сена и выжидающе встали, фыркая и звеня бубенчиками на шеях. От них тянуло теплом и влагой.

Для проформы взяв клок сена, сунул его в карман сумки (все контейнеры для проб кончились), после чего покинул коровник.

— Спасибо за сотрудничество, Петр! — на выходе снова похлопал мужика по плечу.

— И вам не хворать… — сплюнул он сквозь зубы, закрывая деревянную створку после меня.

Работа сделана, теперь черед той части, где я сижу в лаборатории, делаю анализы проб и пишу отчеты. Не такая интересная, как сбор трав, грибов, поиск других ценных ингредиентов или сам алхимический процесс, но тоже нужная.

— Исаев! — донесся до меня крик Хлебниковой.

— Да! — отозвался, не видя ее из-за здания.

— Мы здесь закончили!

— Сейчас!

Но пока мы еще здесь… я могу пособирать цветочки!

— Что он делает, госпожа Хлебникова? — спросил водитель, свешиваясь из окна автомобиля. — Букетик вам собирает, что ли?

— Боже, надеюсь, нет, — покачала головой Марина и прочистила горло.

Но от предположения водителя щеки ее слегка зарумянились. Она тряхнула головой, будто прогоняя непрошенные мысли, и торопливым движением поправила очки, без того сидевшие идеально.

Исаев тем временем перемещался по большому полю, переходил с одного места на другое, наклоняясь и собирая из трав пушистый пучок. На грани слышимости до людей возле машины доносилось, как он что-то весело напевает себе под нос, то и дело прерываясь, чтобы понюхать очередной цветок или травинку.

— А мне кажется, что букет, — все равно стоял на своем водитель. — Интересный, однако, фраер.

— Заводите машину, господин Пантелеев, если не хотите стоять в обеденных пробках, — холодно отрезала Хлебникова.

Водитель повиновался, повернул ключ, и двигатель глухо зарокотал.

Вскоре вернулся Исаев. Его джинсы потемнели от влаги ниже колен, а на ботинки пристали зеленые букашки семян, но он этого будто не замечал.

— Господин Листницкий! — обратилась Марина к хмурому барону, молча ожидавшему рядом со своей машиной. Холодный ветер слегка трепал полы его пальто. — У меня нет замечаний по моей части, а как только наш… эксперт проведет все необходимые тесты проб и выдаст свое экспертное заключение, мы сообщим вам о результатах.

— Уж извольте поспешить, пока еще кто-нибудь не умер! — зло бросил Листницкий и сел в свою машину. — Или завтра в обед я звоню в страховую компанию, и пусть она с вами разбирается.

Серебристый седан, буксуя и разбрасывая комья грязи, сорвался с места и уехал, а слуги барона вернулись к своим работам на ферме.

— Сама вежливость, — покачал головой подошедший Исаев.

Тихий рокот восьмицилиндрового мотора заполнял салон. Я размышлял, глядя в окно на пробегающие мимо леса и поля, залитые осенним солнцем.

Картина складывалась не в пользу Листницкого. В ней даже не было никаких противоречий, а самые обыкновенные причинно-следственные связи…

— Может, уже заберете свои пробы земли, господин Исаев? — прервала мои думы Хлебникова.

В протянутой руке она держала шесть длинных узких контейнеров с черной влажной землей.

— Да, конечно, — пожал плечами и раскрыл сумку. — Ого! Вы даже подписали место и время проб, госпожа Хлебникова. Очень предусмотрительно с вашей стороны.

— Оставьте лесть, Исаев. Просто работа в отделе качества учит уделять внимание любым, — она смерила меня холодным взглядом и криво усмехнулась, — даже самым мелким деталям.

— Уверен, ваш начальник очень ценит вашу скрупулезность.

Бледная щека Хлебниковой отчего-то дернулась и залилась румянцем. Девушка поджала рукой лежащую на коленях папку, а локтем другой уперлась в ручку на двери и отвернулась к окну.

Хм… А что я такого сказал? Ох, за триста лет так и не привык, что женщины вечно себе что-то выдумывают.

Помолчав какое-то время, она вновь заговорила:

— Что думаете по поводу Листницкого, господин Исаев?

— Думаю, что Листницкий хочет получить солидную компенсацию от нас за свое молчание, — ответил ей, закрывая сумку. — «Воронов-Фармацевтика» ведь не нужны лишние скандалы. А если дело и правда в новом удобрении, то лучше максимально незаметно и дружелюбно изъять бракованную партию, чем разбираться с сотней-другой судебных исков. Это просто финансово выгоднее.

— Что ж, вы мыслите в верном направлении. Но чтобы понять это, не нужно быть семи пядей во лбу. Листницкий не первый и не последний такой человек. Многие пытаются таким образом нажиться за счет компании. «Воронов-Фармацевтика» печется о своей репутации. Малейшее пятно на ней, — кривя красивые губы, Хлебникова смахнула кусочек земли, приставший к пальто, — приведет к падению акций и финансовым потерям. Основная задача отдела качества — отделить зерна от плевел и не допустить этого. Не исключено, что дело действительно в новом удобрении.

— Но ведь все формулы проходят сертификацию в вашем отделе качества, верно?

— Верно, — кивнула девушка, разгладив складку пальто на груди. — Но от человеческого фактора никуда не деться. Ваш отдел мог, в погоне за премией, протолкнуть сырую формулу, а один из наших специалистов мог отнестись к этому халатно.

— Ясно, — хмыкнул я. — Значит, ваша задача еще и в том, чтобы найти виноватого. Так себе работенка.

— Я защищаю интересы компании, господин Исаев. И вам советую отбросить вредные моральные установки. Нам иногда приходится принимать трудные решения, но оно того стоит. Компания никогда не забывает о лояльных сотрудниках.

Конечно, компании, корпорации никогда не забывают о тех, кто приносит им или защищает их деньги. Вот только без капли сожаления выбрасывает на мороз тех, кто стал бесполезен. Знаем, проходили.

— Так что, господин Исаев? Кто, по-вашему, совершил ошибку? — спросила Хлебникова, блеснув стеклам очков, как льдинками на солнце.

— Честно? — переспросил я. — Листницкий, когда решил сперва позвонить в «Воронов-Фармацевтика».

— Правильный ответ, — улыбнулась Марина так, что, будь между нами стекло, оно бы инеем покрылось. — Отчет нужен мне к вечеру. Конечно, ваше рвение не загладит вину перед господином Яковлевым, но вы сделаете первые шаги.

— О да, — кивнул ей с улыбкой. — И сделаю их перед его лицом прямо в лифт.