Тренер Гильдии Фамильяров 3 (СИ) - Харченко Сергей

Я подошёл, сел рядом. Не стал читать нотаций о дисциплине, и давить смысла не было. Молча достал из кармана бумажную салфетку и протянул ей.

Я прекрасно понимал, что её агрессия — это всего лишь панцирь, под которым скрывается дикий страх. Тот самый, который я слышал в её голосе, во время телефонного разговора ещё недавно.

Лера выхватила салфетку, торопливо вытирая злые слёзы, оставляющие грязные разводы на щеках.

— Рассказывай, Соколова, — мягко, по-отцовски произнёс я, глядя на серое питерское небо. — Что за опека? Кого у тебя забирают?

Она шмыгнула носом. Взглянула на меня, обдумывая стоит ли мне доверять. А затем приняла решение.

— Родителей у меня давно нет. Автокатастрофа, — глухо произнесла Лера, отвернувшись от меня. Каждое слово она буквально выдавливала из себя. — Осталась племянница. Машка. Она сиротой стала полгода назад. Ей шесть лет.

Соколова судорожно скомкала салфетку в кулаке.

— Опека требует справку о стабильном высоком доходе. Иначе признают меня несостоятельной и отправят Машку в детдом. А у меня… какие доходы? — она горько усмехнулась. — Что зарабатывала на подпольных боях, всё спускала на лекарства для Бублика, когда его списать хотели. А здесь оклад… в общем копеечный. Не сто тысяч, которые нужны. Завтра последний срок подачи документов. Они её заберут и…

Голос Леры надломился. Она уткнулась лицом в ладони, сдерживая слёзы.

— Жди здесь, — бросил я ей, покидая лавочку, и отправился обратно.

Зайдя в кабинет Киры, я коротко обрисовал ситуацию. Воронцова, которая еще вчера тряслась над каждой тысячей рублей, выслушала про племянницу Леры, поджав губы. Ни слова не говоря, она развернулась к ноутбуку, застучала клавишами.

Спустя пять минут из принтера вылезла справка, которую она подписала, шлёпнула печать, подвинула ко мне.

— И ничего не скажешь? — вгляделся я в её лицо.

— Мы рискуем потерять тандем, — тихо произнесла владелица гильдии. — Тем более ситуация очень сложная у Соколовой. Если я пройду мимо, никогда себе не прощу. И плевать на те налоги, что придётся оплачивать. Не обеднеем.

Она подвинула мне справку, и я одобрительно кивнул. Поступок Киры говорил о многом. По крайней мере о том, что для неё деньги не главное, когда решается судьба членов её гильдии.

Я пригласил Леру по телефону в кабинет. Через пару минут дверь открылась. Соколова зашла, всё еще хмурая и ощетинившаяся, будто ожидая официального выговора за срыв тренировки.

— Я не поеду на погрузчики, Артур Викторович, — с порога заявила она, глядя в пол. — Увольняйте.

— Поедешь, — я протянул ей справку с печатью «Огненных львов». — Держи. Завтра отнесёшь в опеку.

Лера взяла бумагу. Пробежала глазами по строчкам. Её глаза расширились. Она перевела неверящий взгляд на меня, потом на Киру.

— Но это же… это подлог. А если проверят… — прошептала Соколова. — Вы же подставляетесь. Зачем?

— Мы тебе не враги, Валерия, — мягко произнесла Кира, откидываясь в кресле. — Мы хотим помочь. Решай свои проблемы с опекой и возвращайся в строй с чистой головой.

Лера снова посмотрела на документ. Затем спрятала глаза и шмыгнула носом, торопливо свернув лист и засунув его во внутренний карман своей куртки. Она так и не сказала «спасибо». Для бойца с подпольных арен, это было слишком сложно. Но когда она подняла взгляд на меня и Киру, в нём исчезла привычная колючая настороженность. На её месте появилось нечто новое. Искреннее удивление, и та благодарность, которую она не могла высказать вслух.

Через пять минут мы выехали в сторону той самой стройки, на очередную тренировку. В дороге подчинённые молчали, собирались с духом. Лишь Дэнни изредка косился в сторону Соколовой, на лице которой блуждала еле заметная улыбка.

Через двадцать минут, по пути заехав в магазин за «жидкой валютой», мы въезжали через хлипкие ворота на строительную площадку. Гравий привычно захрустел под колесами микроавтобуса. В приоткрытое окно задул ветер с характерным запахом бетонной пыли.

Я выскочил из салона, схватив с собой переноску с Искоркой, перехватывая поудобней поводок, на конце которого дёргался Живчик и порывался вперёд.

Бригада старичков уже ждала нас у беседки, деловито покуривая и улыбаясь в нашу сторону.

— Принимай аванс, Григорий, — я передал усатому старшому две бутылки беленькой, закрепляя наши вчерашние договоренности. — Сегодня работаем по усложнённой программе. Скорость движения увеличиваем, тормозим резче. Мне нужно, чтобы их трясло, как на палубе в сильный шторм.

— Сделаем, командир! — радостно осклабился Леонид, передавая бутылки своим товарищам. — Ща мы им такую качку устроим, забудут, как маму звать!

Первыми совершали экстремальное путешествие Бублик и Желешка.

Дизеля взревели, погрузчики сорвались с места. Старички сдержали слово — скорость возросла заметно. Тяжёлые машины закладывали крутые виражи, вилы с палетами дергались вверх-вниз, заставляя зверей отчаянно балансировать на скользких досках.

После первого круга питомцы освоились.

Слайм собрался в ком, выстрелил щупальцами, и вцепился ими в доски поддона. Костя контролировал его сегодня очень неплохо. Да и Лера приободрилась после справки, что мы с Кирой ей вручили. Бублик не проронил ни капли кислотной слюны.

В моем кармане ожил барон Сверчанский, высунулся, покручивая усами.

— Лужа молится всем своим желейным богам, чтоб её в строительный раствор не замешали. Ха-ха, вот умора, конечно, — хихикал сверчок. — А Бублик ворчит как старый дед. Всё жалуется на то, что голова кружится.

Следом за ними отправились на испытание Неон с Матильдой. Лисица поначалу нервничала, а барс выдавил одну из досок своим барьером. Но затем привыкли. А Денис с Анной повлияли на их эмоциональный фон, успокаивая и сглаживая стресс на резких поворотах и во время торможения погрузчиков, когда поддоны болтались так, что готовы были слететь с вил погрузчиков.

— Матерь божья, ну и конфуз-с! — вновь застрекотал барон. — Кот матерится как сапожник! Всё за свою шкурку хрустальную переживает. А рыжая мадемуазель держится молодцом. Хотя мечтает того хохочущего водилу за ляжку укусить.

Искорка возмущённо зашипела на сверчка. Кроха искренне переживала за каждого питомца, и комментарии барона считывала как издёвку.

— Ой, мадемуазель, не нужно мне указывать, как передавать их мысли, — иронично бросил ей в ответ Сверчанский, и тут же нырнул в карман, так как в ответ от саламандры полетела в его сторону струйка дыма.

Я ухмыльнулся, успокаивая возмущённую Искорку, помассажировал терморегуляционные точки, чувствуя, что вот-вот и пыхнет пламенем.

Затем начались спарринги, которые прошли на удивление гладко. Фамильяры начали привыкать к нестабильной опоре. Неон уверенно блокировал атаки Бублика барьером, а Желешка научилась быстро менять форму, уклоняясь от выпадов Матильды. Дружеская ничья.

Спустя час, после пятиминутного перерыва, я вновь вывел команду на исходную.

— А теперь финальный этап, — бросил я в сторону старичков, которые усаживались за руль погрузчиков. — Григорий, Леонид! Ещё одна прогулка! На максимальной скорости! Газ в пол!

Бублик и Желешка устроились на паллетах, погрузчики взвыли, пыхая клубами чёрного дыма. Машины понеслись по изрытой гусеницами площадке на предельной скорости.

— Ох ё! А чо это⁈ — зарычал Леонид, выворачивая руль. Но было поздно.

Погрузчик, на вилах которого балансировал Бублик, на полном ходу влетел в яму, и выскочил из неё, громыхнув поддоном. Погрузчик подбросило. Тяжёлый палет резко ушёл из-под лап варана, накренившись под критическим углом.

Инстинкт самосохранения хищника тут же перекрыл Сопряжение Леры. Бублик потерял как равновесие, так и связь с проводником. Он боролся за свою жизнь, как ему казалось.

— Держись! Когти в доски! — отчаянно закричала Лера. — Когти!

Но варан её не слышал. Вздыбившись, он вытаращился, сползая с поддона, его тело изогнулось дугой. Варан смог удержаться на поддоне, но совладать с собой уже не мог. Его пасть… широко распахнулась, и затем из неё вылетел мощнейший поток едкой кислоты.