Смена кода: Кристаллизация - Кузьмищев Алексей Анатольевич

— Нет, не твой цвет, снимай! — Кофта пастельно-розового оттенка, от которой у Макси заслезились глаза от её искусственной приторной сладости, полетела на диван. — Ты же не хочешь выглядеть как глазурный пончик?

Она натянула на Макси тёмно-синий свитер из мягчайшей шерсти, отступила на шаг, прищурилась — и тут же схватила телефон.

— Держи плечи прямо! Чуть загадочнее… Да, вот так! Смотри чуть в сторону. Идеально!

Вспышка.

— Отправляю в сторис. Подпись: «Моя снежная королева (на самом деле просто ворчунья, но я её обожаю)». О, уже лайки! Видишь? Ты — звезда!

Макси чувствовала себя подопытным кроликом в самом ярком цирке на свете. Но хуже всего было то, что в глубине души ей… нравилось. Особенно когда Марина, наконец, нашла «тот самый» образ: чёрные джинсы из мягкого стрейча, тёмно-зелёный свитер и ботинки на толстой подошве. В этом наряде она не чувствовала себя переодетой куклой. Она чувствовала себя… собой. Новой, странной, но собой. Она даже сама, без подсказки, улыбнулась, глядя в зеркало.

— О, ты одобряешь? — Марина тут же снова подняла телефон. — Значит, ещё пару кадров! Для архива!

В перерыве между примерками, когда Марина на минуту затихла, разбирая бирки, Макси неожиданно пригнулась к её уху. Её голос звучал тихо, почти по-детски жалобно:

— Марин… Я спать не могу. Всё такое колючее… Простыня, одеяло… Как будто на хвое лежу.

Марина замерла, потом медленно положила вещи. Её лицо стало серьёзным, деловым. Не говоря ни слова, она решительно направилась к спальне. Она устроила настоящую ревизию: щупала матрас, мяла подушку, растягивала простыню. Лицо её постепенно искажалось в гримасе неподдельного ужаса и возмущения.

— Из этого можно разве что батут делать! Или доспехи для рыцаря! — воскликнула она, швырнув подушку. — Как ты тут вообще жила?!

Не теряя ни секунды, Марина схватила телефон и рявкнула в трубку:

— Серёж, срочно надо матрас купить. Ортопедический. Нет, не завтра — сегодня! И подушку. Антиаллергенную. И наволочки шёлковые, слышишь? Шёлковые! Потому что у нашей принцессы кожа, как у младенца, а спит она на досках! Хотя нет, за постельным я лучше сама.

Закончив звонок, она повернулась к Макси, и её взгляд смягчился.

— А я за бельём сбегаю. Это нельзя поручать никому, они купят какую-нибудь колючую дрянь.

Дверь захлопнулась, оставив Макси в неожиданной тишине. Она осторожно присела на край кровати, которая действительно напоминала стиральную доску, и невольно улыбнулась. Было странно и безумно приятно, когда кто-то заботился вот так — не спрашивая, не сомневаясь, с криками, звонками и готовностью бежать по магазинам. Как будто её дискомфорт был самой важной проблемой в мире.

Позже, когда суета улеглась и Марина умчалась за бельём, Макси сидела посреди комнаты, заваленной новыми вещами в ярких пакетах, и смотрела на экран своего телефона. Приложение банка. Остаток на счету: 12 637 рублей.

Цифры будто жгли сетчатку. От этой суммы к горлу подступила густая, кислая тошнота. Она мысленно прикинула: коммуналка, еда… Эти деньги испарятся в миг. А что потом? Новой работы нет, да и что она может сделать без документов. Старая… старая под большим вопросом.

Она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Мысли путались, набегая тяжёлыми, чёрными волнами: как вернуться в офис? Как подойти к начальнику и сказать… что? «Здравствуйте, я Максим, только теперь вот эльфийка»? Как жить с документами, где в графе «пол» стояло «мужской», а в графе «фото» — лицо несуществующего больше человека? Магия не оплачивала счета. Красивые свитеры не решали проблем с паспортом. Лёд в ладонях был бесполезен против цифр в банковской выписке.

С улицы донёсся лёгкий, беззаботный смех. Макси подошла к окну. Внизу две девушки, закутанные в шарфы, о чём-то оживлённо болтали, из их ртов вырывались белые облачка пара. Они выглядели такими… обычными. У них были свои заботы, наверное. Но их заботы были нормальными. Они не включали в себя срочную смену всего гардероба, покупку ортопедического матраса и необходимость объяснять миру, куда делся Максим Трофимов. От этого контраста стало ещё горше, в глазах запершило.

— Проклятье, — прошептала она, чувствуя, как по щеке скатывается предательская, горячая слеза. — Как же быть-то дальше…

Она резко встала и распахнула окно. Струя ледяного воздуха ударила в лицо, высушивая слёзы. Да, она изменилась. Да, всё сложно. Невыносимо сложно. Но разве это повод сдаваться? Сдаться — значит признать, что таблетка, тот дурацкий импульсивный клик, победил. А она ненавидела проигрывать.

Повернувшись от окна, Макси заметила на столе листок, оставленный Мариной. Крупными, размашистыми буквами было написано: «Список дел для моей эльфийки» и сердечко в углу. Ниже — пункты:

Выпить чаю с мёдом (успокаивает нервы и улучшает кожу!).Примерить чёрную блузку (это ТВОЙ цвет, поверь!).Не паниковать насчёт денег! (Серьёзно! Решим!)

Последний пункт был подчёркнут трижды, а рядом нарисована смешная рожица с высунутым языком.

Макси почувствовала, как в груди, сжатой тревогой, что-то теплеет и разжимается. Да, мир стал сложнее, опаснее и дороже. Но в нём теперь были Марина с её бесцеремонной заботой и Серёга, который таскал матрасы. У неё были самые странные, навязчивые, непрошеные и бесценные союзники.

Она потянулась за той самой чёрной блузкой из шёлка, которую Марина назвала «убийственной». Надела. Материал был невесомым и приятным на ощупь. В зеркале отразилась не потерянная девочка, а девушка с решительным взглядом. Пусть и с красными от слёз глазами.

«Сначала блузка, — подумала она, встречая собственный взгляд в зеркале. — Потом чай. А там… посмотрим». Шаг за шагом. Пока есть на что делать эти шаги.

Часть вторая

.

Глава 14: Рабочее утро

Пробуждение было другим.

Макси открыла глаза, ощущая под собой непривычную мягкость. Новый матрас, словно облако, обволакивал каждую линию её тела, принимая её новый вес и изгибы. Шёлковые простыни скользили по коже, прохладные и невесомые, не вызывая ни малейшего раздражения. Впервые за долгое время — нет, впервые вообще в этом новом теле — она выспалась по-настоящему крепко, без кошмаров и внезапных пробуждений от собственного дискомфорта.

Её мысли прервал шум за окном, заставивший вспомнить вчерашний вечер. Серёга, красный от натуги, втаскивающий огромную коробку с матрасом, пыхтя, как перегруженный паровоз. Его возмущённое бормотание: «Да что там у тебя внутри, свинцовые плиты?!» Потом — грохот старого матраса, летящего вниз по лестничному пролёту, как символ окончательного прощания с прежней жизнью.

Марина, стоявшая на пороге в пальто и с сумками, командовала: — Серёга, не бросай, а то соседи вызовут полицию! И аккуратнее с углом!

А потом… Макси улыбнулась, вспоминая, как Марина с серьёзным, почти священным видом расстилала новые шёлковые простыни, тщательно разглаживая каждую складку длинными, уверенными движениями. — Это не постель, это произведение искусства! — заявила она, а затем, к удивлению Макси, достала телефон. — Ты должна оценить этот момент. Смотри, какая красота! Это твоё новое начало!

Макси в пижаме сидела посреди этой роскоши, пока подруга делала снимки под разными углами. Она чувствовала тепло рук Марины, поправлявшей подушку, и невольно улыбалась в камеру, ощущая странную, почти детскую заботу, которой ей так не хватало все это время.

Теперь, лёжа в этой мягкости, Макси понимала: Марина была права. Да, вопросы о работе, документах и будущем висели над ней черной грозовой тучей. Но в эти мгновения, с шёлком, обнимающим её кожу, с матрасом, принимающим её форму, она чувствовала себя… защищённой. Как будто мир, такой враждебный и непонятный, наконец сделал для неё что-то однозначно хорошее. Это была не роскошь, а базовая необходимость, которую она раньше даже не осознавала.